АЛЬМА

После долгого ожидания и нервных блужданий по комнате я решила принять ванну, чтобы хоть немного успокоиться. Тёплая вода с ароматом лаванды и розмарина постепенно снимала напряжение, обволакивала тело мягкой пеленой, а пар клубился над поверхностью, создавая причудливые узоры в воздухе.

Закрыв глаза, попытаясь отрешиться от тревожных мыслей, но они всё равно просачивались сквозь хрупкую завесу умиротворения — образы Инара в кабинете с королём, язвительная усмешка Корнелии, неясность завтрашнего дня…

Пока я расслаблялась, в покоях началась суета. Сквозь лёгкую дремоту услышала торопливые шаги слуг, скрип половиц, приглушённые голоса и звон каких-то предметов. А потом до меня донёсся голос Инара — он отдавал чёткие, спокойные приказы, и от звука его голоса на душе стало чуть легче.

Я поспешно вылезла из ванны, капли воды стекали по коже, оставляя мокрые следы на мраморном полу. Успела только замотаться в мягкое полотенце, как дверь в ванную комнату приоткрылась — и на пороге появился Инар.

На мгновение он замер, словно наткнувшись на невидимую преграду. Его глаза расширились, а губы чуть приоткрылись — он сумел только произнести короткое — О…

Затем быстро закрыл за собой дверь, чтобы никто не увидел меня в таком виде, и... остался со мной в ванной. — Было не заперто, — виновато сообщил он и при этом не сводил с меня глаз.

Жар прилил к моим щекам — и это не от пара и горячей воды. Смущаясь, переминаясь с ноги на ногу, я произнесла — Ты не мог бы выйти? Мне нужно одеться.

Инар словно очнулся. Тяжело сглотнул, на мгновение опустил глаза, будто пытаясь собраться с мыслями, а потом ответил — Да… конечно.

Но ушёл не сразу.

Вместо этого он сделал шаг ближе и его взгляд снова скользнул по мне — оценивающе, но без тени насмешки, скорее с какой-то затаённой тревогой. — Альма, нам надо… — Инар запнулся, будто подбирая слова, а потом хрипло произнёс: — Очень серьёзно поговорить.

И быстро покинул ванную комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А на меня почему-то нахлынула дрожь — не от холода, а от предчувствия.

Полотенце вдруг показалось слишком тонким, слишком ненадёжным укрытием. Я обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Что он скажет? Какие новости принёс? Что решил король? А вдруг Инар передумал? Вдруг он поддался давлению, уговорам, угрозам?

Страх сжал сердце ледяной рукой.

Я знала, что Инар любит меня — чувствовала это в каждом его взгляде, каждом прикосновении, каждом слове. Но мир вокруг нас был сложен, полон интриг и обязательств, и порой любовь оказывалась слишком хрупкой перед лицом долга.

Глубоко вдохнув, подошла к своему простому платью — светло-голубому, с вышивкой по вороту. Пальцы дрожали, когда застёгивала пуговицы, но я заставиляла себя успокоиться.

Вытерев влажные волосы полотенцем, расправила плечи и сделала ещё один глубокий вдох. Затем вышла из ванной комнаты на негнущихся ногах — каждый шаг давался с трудом, будто пол под ногами стал вязким, как болото. В воздухе витало что-то тревожное, почти осязаемое.

На столе был накрыт богатый ужин — я бы даже сказала, праздничный: фарфоровая посуда с фамильным гербом, серебряные приборы, хрустальные бокалы, мерцающие в свете свечей.

Но напряжение в комнате можно было потрогать — оно сгустилось между нами, как туман над рекой.

Инар выглядел серьёзным, нервозным. Он стоял у окна, сцепив руки, скорее всего тоже пытался успокоиться — видела, как он глубоко дышит, как слегка подрагивают его пальцы.

Я уже понимала, что Инар хочет мне сказать, и, прикрыв глаза, выдохнула.

В конечном итоге, на что я надеялась?

Инар — заложник всей этой системы так же, как и я. А это, видимо, наш последний ужин, и он просто хочет объясниться и попрощаться.

Натянув на лицо улыбку — хрупкую, как тонкий лёд, — я приняла его руку. Он усадил меня на стул, опустился напротив.

— Если честно, я немного нервничаю, — честно признался Инар и провёл рукой по волосам. — Я в такой ситуации впервые… — Я тоже, — попыталась поддержать его, хотя внутри всё дрожало.

Глаза уже слабо пощипывало — слёзы подступали, готовые хлынуть в любой момент. Не каждый день мне разбивают сердце. Хотя я сама виновата — знала же, что нельзя было в него влюбляться…

— Я тут подумал, что у нас ни разу не было романтического ужина, — Инар нервно усмехнулся. — И вот… решил исправить эту оплошность. Правда, не знал, какие цветы ты любишь, поэтому выбрал на свой вкус.

До меня не сразу дошёл смысл его слов.

Романтический ужин?

Я даже не сразу заметила букет — так была поглощена своими мрачными мыслями. Но теперь, увидев эти розы, я невольно залюбовалась ими. Их лепестки, окрашенные от светло-жёлтого в центре до нежно-розового по краям, казались живыми, дышащими. — Очень красивые, — тихо прошептала я. — Тебе не нравятся? — обеспокоенно спросил Инар. — Я могу убрать. Хочу, чтобы всё было идеально.

«Он что, хочет идеально меня бросить?» — пронеслось у меня в голове. — Зачем? — спросила я, пытаясь понять его мотивы. — Зачем это всё?

Пусть лучше он сразу скажет мне, что помолвку не удалось отменить и он всё-таки женится на Корнелии, чем вот это вот всё.

Я и так была на пределе — натянутая, словно струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. — Я хотел сделать тебе приятно, — словно оправдываясь, сказал Инар.

Он тоже волновался и пытался подобрать правильные слова. — Лучше скажи: помолвка завтра состоится? — я посмотрела ему в глаза и ждала ответа, хотя и так его знала. — Да, — быстро ответил он. — То есть… я хотел бы этого.

У меня словно земля ушла из-под ног.

«Что значит „хотел бы“?» — пронеслось в голове.

Я глубоко вздохнула, сдерживая последние слёзы.

В этот момент Инар поднялся, быстро оказался рядом со мной, взял меня за руки и опустился на одно колено. — Я понимаю, моё решение выглядит резко и неожиданно, особенно для тебя, — начал он, и я невольно усмехнулась, сглатывая комок в горле. — Но завтра здесь уже соберутся все гости, Гроссфорт уже украшен, и я подумал… может, ты согласишься стать моей невестой? — Что? — неверяще спросила я, когда услышала последнее слово.

Время будто остановилось.

Свечи замерцали, тени на стенах дрогнули, а в груди у меня что-то вспыхнуло — сначала робко, а потом всё ярче и ярче. Я смотрела на Инара — на его серьёзное лицо, на взгляд, полный надежды и тревоги, на руки, крепко держащие мои ладони, — и не могла поверить. — Ты… ты хочешь, чтобы Я стала твоей невестой? — переспросила, боясь, что ослышалась. — Да, Альма, — твёрдо ответил он. — Только ты. Я не хочу никого другого. Я люблю тебя. И если ты согласишься, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Он ждал моего ответа и нервничал так же сильно, как и я: пальцы слегка дрожали, дыхание было чуть прерывистым, а взгляд — напряжённо-ожидательным. Я закрыла глаза, и слёзы всё же покатились по моим щекам — слёзы какого-то невероятного облегчения, освобождения от груза страхов и сомнений, которые я так долго сдерживала в себе.

— Я думала… — смахнув слёзы, прошептала я, — думала, что ты женишься на Корнелии…

Спустившись со стула, я опустилась к нему на колени и, не в силах больше сдерживаться, крепко обняла его, расплакавшись. Он успокаивал меня, слабо покачивая, словно ребёнка, и покрывал моё лицо лёгкими поцелуями — в лоб, в щёки, в виски.

— Я же обещал тебе, — Инар заключил моё лицо в свои ладони, глядя прямо в глаза. — Обещал, — кивнула, чувствуя, как комок в горле постепенно рассасывается. — Я тебя когда-нибудь обманывал? — тихо спросил он. — Нет, — покачала головой и улыбнулась сквозь слёзы. — Никогда. — Я люблю тебя, Альма, — он осторожно вытер слёзы с моих щёк большим пальцем. — И Гроссфорт давно признал тебя своей хозяйкой. Вопрос лишь один: согласна ли ты быть с нами?

Мой мир замер. Я посмотрела в его глаза — глубокие, искренние, полные такой нежности, что перехватило дыхание.

Всё внутри меня ответило: «Да!» — ещё до того, как я произнесла это вслух.

— Согласна, — прошептала я, закивав головой, а потом твёрдо и ясно повторила: — Согласна.

Инар, счастливый, оставил на моих губах лёгкий поцелуй, а затем прижался своим лбом к моему. Его дыхание смешалось с моим, а тепло его тела дарило ощущение защищённости и счастья.

— К сожалению, у меня нет нового кольца, поскольку я не был готов, — признался он с лёгкой улыбкой. — Но, если честно, Гроссфорт уже давно надел на тебя обручальное кольцо.

Я посмотрела на Инара с удивлением, а после перевела взгляд на кольцо с Искрой, которое уже давно носила на пальце. Оно слегка мерцало, словно пульсируя в такт биению сердца. — Их носили все жёны нашего рода, — пояснил Инар. — И ты молчал? — я подозрительно глянула на него. — Мы всё равно не могли его снять, — усмехнулся он. — Да я и не хотел. — Так вот в чём причина, — я прикоснулась к кольцу, ощущая его тепло, как к самому дорогому сокровищу.

Оно стало частью меня, частью моей судьбы. — В моих чувствах, — сказал он, глядя мне в глаза. — И в моих, — ответила я ему прямо в губы и поцеловала — нежно, благодарно, с полной отдачей сердца.

Инар поднялся на ноги, легко подхватил меня на руки — так, будто я весила не больше пушинки. Я испуганно вскрикнула — Отпусти меня! Поставь! Тебе ещё нельзя такие нагрузки! — Не отпущу! — рассмеялся он, и, глянув мне в глаза, добавил с тёплой, почти мальчишеской улыбкой. — Ты теперь по праву моя!

В этот момент я поняла, что его слова имели более глубокий смысл — не просто о помолвке, а о том, что отныне мы связаны навсегда: судьбой, любовью, Гроссфортом.

Он донёс меня до кровати и осторожно опустил на мягкие покрывала.

— Помолвка только завтра, Ваша Светлость, — игриво сообщила я, ложась на спину и глядя на него снизу вверх. — Придётся подождать. — Я больше не могу ждать, — тихо произнёс он, нависая надо мной, и в голосе звучала такая страсть, что у меня перехватило дыхание. — Где же ваша выдержка, Великий герцог? — поддразнила я, хотя сердце бешено колотилось. — Закончилась, — выдохнул он мне в губы.

И тогда он поцеловал меня — страстно, жадно, но в то же время бережно, словно я была самым хрупким и драгоценным сокровищем в мире. В этом поцелуе было всё: любовь, обещание, надежда и твёрдая уверенность в нашем общем будущем.

ИНАР

Я был счастлив — впервые за долгое время. Ощущение было таким новым и непривычным, что я на мгновение замер, прислушиваясь к нему. Оно разливалось по телу тёплой волной, наполняло каждую клеточку, заставляло дышать глубже.

Утро казалось самым прекрасным: солнечные лучи пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы, рассыпая свои золотые блики. За окном пели птицы — их трели звучали особенно звонко, будто они тоже знали о моём счастье и радовались вместе со мной.

Но самое приятное было ощущать тепло рядом.

Альма ещё спала, уютно свернувшись калачиком. Её волосы разметались по подушке, а ресницы чуть подрагивали — наверное, ей снилось что-то хорошее.

Я тихо любовался ею, отмечая каждую мелочь: нежный изгиб губ, лёгкую тень на щеке, тонкую линию шеи. В эти мгновения мир казался совершенным.

Тишину нарушил резкий стук в дверь — не учтивый, а наглый, бесцеремонный. Прежде чем я успел ответить, створка распахнулась, и в спальню ввалился мой двоюродный брат Кейн.

— А кто здесь пытается проспать такой важный день в своей жизни? — громогласно провозгласил он, но тут же осекся, широко раскрыв глаза.

Я быстро накрыл Альму одеялом и укоризненно уставился на брата. Кейн, обычно такой самоуверенный, на мгновение растерялся. — Я, пожалуй, позже зайду... — ошеломлённо произнёс он и быстро ретировался, захлопнув за собой дверь.

Альма вынырнула из-под одеяла, её щёки пылали румянцем. — Видимо, я вчера забыл закрыться, — извиняюще произнёс я и со счастливой улыбкой добавил: — Всё из-за тебя. Это ты меня отвлекла. — Кошмар… Кто это был? И ЧТО он обо мне подумает? — вспыхнула Альма, садясь и подтянув колени к груди. Она положила на них голову, выглядя одновременно смущённой и очаровательной.

Я подошёл ближе, опустился на край кровати и взял её руку в свою. — Всё в порядке, любовь моя, это мой шубутной младший брат. Двоюродный. — я чмокнул её в нос. — Я всё улажу.

Быстро поднявшись, начал собирать нашу одежду с пола — платье Альмы, свой камзол и рубашку, небрежно брошенные накануне. Движения были торопливыми, но в душе царил покой.

— А у тебя есть более важные дела, — бросил я через плечо. — Это какие? — она вздёрнула брови, и в её глазах мелькнуло любопытство. — Примерка платья, конечно, — я улыбнулся, натягивая штаны. — Вчера я отправил в город Роджера, он должен был привести пару нарядов. Возможно, придётся что-то подогнать. Так что тебя сегодня ждут мастерицы красоты.

Альма слегка нахмурилась, обдумывая мои слова, потом наклонила голову и спросила — Ты всё продумал, да? — Конечно, — я подошёл к ней и встал напротив, глядя сверху вниз. — Ты будешь самой прекрасной невестой.

Счастливая улыбка озарила её лицо — такая светлая, что на мгновение мне показалось, будто в комнате стало ещё светлее. Не сдержавшись, я наклонился и оставил на её губах долгий, нежный поцелуй.

— Встретимся в бальном зале, — прошептал я, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Альма кивнула, всё ещё улыбаясь. Я последний раз взглянул на неё — на этот миг спокойствия и счастья — и направился к двери. В коридоре уже слышались шаги слуг, гомон голосов, запах свежевыпеченного хлеба из кухни. День начинался — день, который должен был стать началом нашей новой жизни.

— Прости, — начал было Кейн, заходя за мной в кабинет. Его голос прозвучал чуть виновато, а в глазах читалось смущение. — Я видел Корнелию, она спускалась по лестнице и подумал, что ты один…

Кейн уже был в своём парадном наряде — светло-голубом камзоле с серебряной вышивкой на рукавах, подчёркивающей его статную фигуру.

Я обошёл массивный дубовый стол и опустился в мягкое кресло с высокой спинкой. Махнул рукой в сторону кресла напротив — Присаживайся.

Но Кейн, как всегда, предпочёл диван у стены — по сути для него я его сюда и притащил. Он всегда любил располагаться с комфортом, раскинувшись так, будто весь мир принадлежит ему.

Всё это время с моего лица не сходила счастливая улыбка — она сама собой появлялась на губах, и я даже не пытался её сдержать.

— Ты выглядишь подозрительно довольным, — протянул брат, откинувшись на подушки и скрестив ноги. В его голосе прозвучала смесь любопытства и лёгкой иронии.

Я сложил руки в замок на столе, чувствуя, как внутри всё трепещет от радости. — Потому что я доволен, — произнёс с улыбкой. — У меня сегодня помолвка.

Кейн вытянулся в лице, явно не понимая меня. Его брови сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжали подлокотник дивана. — Смирился, что ли? — спросил он, чуть прищурившись. — Я так понял, там была не принцесса, — он махнул кивком головы наверх, намекая на мою спальню. — Не боишься, что Корнелия узнает?

— Ты прав, — моя улыбка стала ещё шире. — Там была не принцесса. А будущая герцогиня.

— О… — Кейн замер, явно озадаченный. Его лицо на мгновение стало совершенно пустым, а потом озарилось пониманием. Он откинулся на спинку дивана и расхохотался. — Инар, ты… ты просто невероятен!

В этот момент в дверь кабинета постучали. — Войдите, — отозвался я.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Колин. Он остановился на пороге, окинул взглядом нас с Кейном, а затем посмотрел мне прямо в глаза. — Согласилась? — спросил он тихо, почти шёпотом.

— Согласилась, — ответил я и моя улыбка пропала.

Колин кивнул.

Я видел, как в его глазах умирает последняя надежда — та, что теплилась где-то глубоко, — и приходит смирение.

Он расправил плечи и произнёс — Поздравляю. — Спасибо, — я, встал из-за стола, подошёл к нему и взял за плечи. — Спасибо за всё, друг.

Колин тяжело сглотнул и кивнул, стараясь сохранить спокойствие. Но я видел, как дрогнули его губы, как на мгновение потускнели глаза. — Инар, — начал он, отводя взгляд, — я, скорее всего, не смогу присутствовать на вашей… — Если ты так решил, я тебя пойму, — перебил его мягко, — Но… — я посмотрел ему прямо в глаза, — мне бы очень хотелось, чтобы мой брат был рядом со мной в такой день.

Мы действительно стали братьями — не по крови, а по духу.

Во время войны мы прошли через столько испытаний, что стали ближе, чем некоторые родные.

И сейчас я отчётливо понимал: Колин стал мне дороже всех.

Поэтому искренне переживал за друга. Меньше всего я желал причинить ему душевную боль.

— У меня нет подарка, — грустно усмехнулся он, пытаясь скрыть боль за улыбкой. — Твоё присутствие — самый лучший подарок, — сказал я искренне и крепко обнял его, похлопав по плечу.

— А я смотрю, вы тут не скучали, — раздался за моей спиной голос Кейна. Он поднялся с дивана, подошёл ближе и хлопнул Колина по спине. — Ну что, друзья, кажется, у нас есть повод выпить!

Я находился в бальном зале — огромном, залитом светом сотен световых кристаллов, развешанных вдоль стен. Под высокими потолками витал аромат свежих цветов — белых лилий и роз, которыми были украшены колонны и перила балконов. Пол из полированного мрамора отражал блики света, создавая ощущение, будто мы стоим на зеркальной глади озера.

Полдня я принимал поздравления от многочисленных гостей, прибывавших один за другим. Многие из них были мне незнакомы — лица мелькали, имена ускользали из памяти, и я даже не старался их запомнить. Они рассыпались в восторгах перед Гроссфортом, благодарили за приглашение побывать в столь «прекрасном месте»…

Но я прекрасно понимал: с куда большей радостью они приехали бы в королевский дворец, а не сюда, на территорию воздушных магов. И уж точно не преодолевали бы крутой подъём на скалу, где величественно возвышался замок — с земли казалось что его башни царапали сами облака.

Единственные, кто действительно радовался, были мои родители и Кейн.

Мать с отцом впервые посетили Гроссфорт, и я видел, что замок им по-настоящему понравился. Отец с восхищением рассматривал фрески на стенах, а мать не могла оторвать взгляда от витражных окон, играющих всеми оттенками заката. Вот только Корнелии с её родителями нигде не было видно — как и принца Ассандра. Для меня это было хорошим знаком.

Продолжая оглядывать зал, я пропустил момент когда в зал вошла Альма в сопровождении своих родных. На мгновение моё сердце пропустило удар: она была прекрасна — словно сошла с небес. Голубое платье, лёгкое и воздушное, струилось вокруг неё, напоминая утреннее небо перед рассветом. Волосы были собраны в высокую причёску, несколько непослушных локонов обрамляли лицо, а лёгкий макияж подчёркивал её естественную красоту — ту, что не нуждалась в приукрашивании.

Наши взгляды встретились, и я одобрительно улыбнулся ей, затем постучал по ножке бокала, привлекая внимание гостей — Дорогие гости! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал, и гул разговоров постепенно стих. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы прибыли сюда, чтобы разделить со мной самый важный момент в моей жизни!

Послышались одобрительные возгласы, аплодисменты — кто-то хлопал с энтузиазмом, кто-то сдержанно, из вежливости. — Для меня это особенный день, — продолжил я, обводя взглядом зал. — Как и для Гроссфорта, который впервые за столько лет принимает столь много гостей!

Аплодисменты стали громче, и я позволил себе короткую паузу, прежде чем произнести главное — И сейчас я хочу представить вам ту, без которой этого дня бы не состоялось. Альма Фриманн!

Я протянул к ней руку. Она подошла ко мне вложила в неё свою ладонь — нежную, чуть прохладную от волнения — и встала рядом со мной. Я почувствовал, как её пальцы слегка дрогнули, и сжал их чуть крепче, давая понять, что я рядом. — Бытовой маг, — произнёс я с улыбкой, — которая восстановила не только стены этого замка, но и моё сердце. Прошу любить и жаловать — мою невесту!

По залу прокатился гул возгласов и шёпотов, затем наступила гробовая тишина — такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать. — Инар, это что, шутка? — спросила моя мать, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. — Нет, матушка, — твёрдо ответил я, чувствуя, что Альма запереживала. Но я крепко сжимал её руку, стараясь передать ей свою уверенность.

И снова тишина. — Поздравим молодых! — громко провозгласил Кейн, нарушив тишину.

Поднялся гул, с разных сторон послышались неуверенные поздравления. Кто-то хлопал, кто-то перешёптывался, бросая любопытные взгляды на Альму.

Тут и там я уловил вопросы: «Где принцесса Корнелия?», «Что происходит?», «Разве не она должна была стать невестой герцога?».

Этот гул нарушил король Лурден. Он тоже постучал по ножке бокала, привлекая всеобщее внимание, а затем подошёл ко мне. — Инар, прими мои поздравления, — произнёс он. — Благодарю, Ваше Величество, — я благодарно кивнул и слегка поклонился. Альма последовала моему примеру, склонив голову в поклоне. — Я, конечно, расстроен, — продолжил король, понизив голос так, чтобы слышали только мы, — но если таков твой выбор, пусть будет так. Будь счастлив. — Буду, — ответил я твёрдо, глядя ему в глаза. — Обещаю.

После поздравления Его Величества, к нам подошли мои родители. Зал гудел от разговоров, звенел бокалами и наполнялся ароматами праздничных блюд — жареного мяса с пряными травами, свежих фруктов и сладкого вина. Свет кристаллов отражался в позолоте лепнины на потолке, играл на витражах, раскрашивая пол разноцветными пятнами.

Отец подъехал в своём кресле-каталке — массивном, с резными подлокотниками и мягкой обивкой цвета бордо. Колёса бесшумно катились по мраморному полу, отполированному до зеркального блеска. Рядом с ним шла мама — высокая, статная, в тёмно-синем платье с серебряной вышивкой, подчёркивающей её благородную осанку. Её губы были плотно сжаты, а взгляд — холодным и отстранённым.

— Инар… — начала мама, но отец сжал её руку, прерывая на полуслове. — Поздравляем, сын, — произнёс он вместо неё, и в его голосе я уловил не только формальное одобрение, но и толику гордости, смешанной с тревогой.

Я почувствовал укол вины.

Да, я не сообщил им заранее. Но если честно, мне было некогда — события развивались слишком стремительно, а главное, я сам до конца не верил, что всё сложится именно так. — Я всё объясню… потом, — тихо шепнул я отцу, глядя ему в глаза. Он кивнул, понимающе, и слегка махнул рукой, давая знак слугам везти его дальше. Мама, поджав губы ещё сильнее, последовала за ним, не сказав мне ни слова. Я видел, что она не одобряет мой выбор — её взгляд, брошенный через плечо, был красноречивее любых слов.

Зал постепенно затихал. Гости, почувствовав приближение кульминации, расступались, образуя широкий круг вокруг нас с Альмой. Музыканты взяли последние аккорды и умолкли. В воздухе повисла торжественная тишина, нарушаемая лишь шепотом и тихим дыханием собравшихся.

Настал самый главный момент — дать друг другу клятвы.

Я глубоко вдохнул, взял Альму за руки и посмотрел ей в глаза.

— Альма, — мой голос звучал твёрдо, но в нём чувствовалась искренность. — Перед лицом богов и свидетелей я клянусь: быть рядом с тобой в радости и в горе, защищать тебя от любых невзгод, поддерживать в твоих стремлениях и верить в тебя, даже когда ты сама в себе усомнишься! Клянусь делить с тобой не только радости, но и трудности, не только победы, но и поражения! Клянусь любить тебя сегодня, завтра и всегда — пока дыхание не покинет моё тело!

Альма улыбнулась — её глаза заблестели от слёз счастья. Она сжала мои руки в ответ и произнесла — Инар, перед лицом богов и свидетелей я клянусь: быть твоей опорой, твоим убежищем, твоим вдохновением! Клянусь слушать твоё сердце так же внимательно, как своё, понимать тебя без слов и принимать таким, какой ты есть! Клянусь идти с тобой рука об руку через все испытания, делить с тобой судьбу, мечты и надежды. Клянусь любить тебя и эта любовь будет жить во мне вечно.

В тот миг, когда мы скрепили наши клятвы последним «да», произошло нечто невероятное. От наших соединённых рук пошло золотое сияние — точнее оно исходило от кольца Альмы. Искра, словно пробудилась и озарила нас тёплым светом.

Золотые нити потянулись от нас во все стороны: пронизывали пол, обвивали колонны, скользили по стенам, проникали в витражи и устремлялись к потолку. Они сплетались в причудливый узор, наполняя зал волшебным сиянием. А потом, словно по невидимому сигналу, в воздухе закружились золотые крупицы — будто пошёл золотой снег. Они повисли в пространстве, мерцая и переливаясь, и многие гости, не веря своим глазам, начали ловить их руками.

— Что это? Что за магия? Никогда такого не видел! — звучало то там, то тут.

Все взоры обратились к нам, ожидая объяснений. Гости замерли в благоговейном молчании, затаив дыхание. Я поднял голову, посмотрел на собравшихся — на их поражённые лица, на мерцающие в воздухе золотые искры — и громко сказал — Это Искра Гроссфорта. Она признала наш союз. И теперь она будет оберегать наш дом, наш замок и нашу любовь — пока мы храним верность друг другу.

В зале повисла тишина — мгновение абсолютного понимания. А затем раздались первые аплодисменты, которые быстро переросли в овацию. Кто-то поднял бокал, кто-то кричал поздравления, а музыканты вновь заиграли торжественную мелодию.

Я посмотрел на Альму — она улыбнулась мне, и в этой улыбке было всё: любовь, поддержка, вера в наше будущее. И в этот момент я понял: что бы ни случилось дальше, я сделал правильный выбор. Гроссфорт наконец-то обрёл не только хозяина, но и хозяйку — ту, кто сможет наполнить его настоящей жизнью.