Дилан: Знаю, у тебя выходной, но на всякий случай: я услышала, как близнецы что-то говорили про даркнет.

Дилан: что это такое

Я: Да хрен его знает.

Дилан: кажется, это реально существует

Я: Я разберусь.

Дилан: нет. я сама справлюсь мне просто загуглить «как найти даркнет»

Я: НЕТ. Мы еще попадем в какой-нибудь список наблюдения.

Я: Поменяй пароль от домашнегоWi-Fi,чтобы у них не было доступа. Я разберусь с ними, когда вернусь домой.

Дилан: да, мэм

Потягивая неприлично дорогой мартини, я планировала убийство Беккета Лэнгфилда. Этот засранец никак не мог перестать совать нос в мои дела. Не сказать, что я удивилась. Он вмешивался с того самого дня, как в прошлом марте въехал в наш дом. Теперь, когда мои подруги влюбились, он, похоже, переключил все внимание на меня. А по тому, как они повели себя при появлении Энцо ДиЛуки, стало ясно: они вступили в его легион. Бедная одинокая Делия. Все они решили, что мне нужен мужчина.

На самом деле мне нужно было меньше мужчин. За считаные месяцы в мой дом въехали трое, и я уже сходила с ума. Да, приятно, когда есть кому вынести мусор. И хотя я ему в этом никогда не признаюсь, в стирке Беккету нет равных. Но смысл нашего совместного проживания был в том, чтобы мы, матери-одиночки, поддерживали друг друга.

А теперь, не прошло и года, как мы это устроили, последней одинокой мамой осталась я. Подруги, конечно, желали мне добра, но они не понимали: мне нравилось быть одной.

У меня была отличная карьера, дети, друзья и дом. Да, дом все еще нуждался в куче работы, но однажды он станет невероятным. Я уже смирилась, что в обозримом будущем буду жить в нем как есть. Но, возможно, Энцо Чертовски Красивый Ублюдок ДиЛука, который потребовал, чтобы я его наняла, сумеет сотворить чудо.

Он уже прислал целую дюжину людей, чтобы те сняли мерки и задали вопросы. И каждый из них до раздражения работал четко и профессионально.

Как бы мне ни хотелось доказать этому мужчине, что он ошибается, я не могла не мечтать о том, какой станет жизнь в доме, когда все будет закончено.

Это была моя мечта. Собрать своих людей под одной крышей. Лучшие подруги всегда рядом, а для моих дочерей — три запасные мамы. Большая шумная семья, где невозможно чувствовать себя одинокой.

И наша маммуна, хоть и хаотичная, была прекрасной. Мы опирались на сильные стороны друг друга. Я занималась домом и отвечала за учебу. Следила за домашними заданиями, родительскими собраниями и стандартными тестами у близнецов и старшей дочери Лив, Винни.

Дилан и ее деловая партнерша Зои владели успешной сетью детских садов в Нью-Джерси. Зои взяла управление на себя, когда Дилан переехала в Бостон. Теперь Дилан была нашей местной мамой-домохозяйкой. Она учила дома своего сына-подростка Лиама — с ним мне нужно поговорить на следующей неделе, пора обсуждать подготовительные тесты к PSAT, — и Кая. Днем она еще справлялась с младшими детьми Лив, Финном и Адди. А летом большую часть дней умудрялась удерживать всю эту ораву в деле: чтобы они были заняты, увлечены и при этом эмоционально поддержаны. Ко всему прочему, почти каждый вечер она готовила ужин. И слава богу, потому что будь все на мне и Лив, мы бы каждый вечер заказывали еду на дом. А в единственный вечер Шейлы почти наверняка подали бы что-нибудь зеленое и на вкус как земля.

Шейла была нашим гуру здоровья. Она следила за всеми врачебными приемами, пополняла запасы витаминов и натуральной зубной пасты, а по утрам проводила растяжку.

Лив была сердцем нашей семьи. Доброй, сострадательной мамой, которая всегда рядом: помочь детям разобраться с проблемой или поцеловать разбитую коленку.

Вместе мы были чертовски хорошей командой.

К сожалению, мое видение женской утопической мамской коммуны было нарушено.

Сначала Лив хватило наглости выйти замуж за своего босса-миллиардера в Вегасе. Беккет был вечной занозой в моей заднице, но он делал Лив счастливой, так что я его терпела.

Когда он взял на себя стирку и начал по четвергам сидеть с детьми, чтобы мы спокойно собирались на книжный клуб, я смирилась с мыслью, что он теперь часть дома. Хотя я никогда в этом не признаюсь, его присутствие оказалось полезным.

Следующим появился Кортни. Отец ребенка Дилан и бывший профессиональный бейсболист. На него хотя бы приятно было смотреть. Кроме того, пожалуй, я довольно легко привыкла к его присутствию. С момента его переезда стало очевидно, как сильно он любит Дилан. Он из кожи вон лез, чтобы обращаться с ней как с королевой, и старался не наступать мне на больные мозоли.

Окончательно он меня покорил в тот день, когда нанял мастера по мебели на заказ. Этот мужчина не стал выбирать вещь за меня. Нет, у него хватило ума устроить встречу, чтобы я сама поработала с дизайнером.

Разумеется, дети его обожали. Моим дочерям нравилось анализировать бейсбольную статистику, и его влияние в этой сфере обычно удерживало их от неприятностей. Гораздо лучше, чем когда они майнили криптовалюту. Одного письма от Комиссии по ценным бумагам нам хватило.

А теперь у нас появился третий мужчина. Роуэн. Хоккеист, наш домашний шеф-повар и причина, по которой Шейла в последнее время постоянно улыбалась.

Лив, Дилан и Шей были мне сестрами. Это была моя семья. Год назад мы договорились растить наших детей вместе. Поэтому их счастье делало счастливой и меня.

До определенного предела.

Потому что теперь в моем доме стало слишком много мужиков.

И с каждым днем сестринство, которого я с таким трудом добивалась, ускользало все дальше.

Я меньше думала об этом, когда сосредотачивалась на детях. Все они процветали, включая Уиллоу, нашу будущую новую соседку. Дилан была на седьмом месяце, вся сияющая и счастливая.

Когда я была на седьмом месяце с близнецами, я была размером с малолитражку, мучилась от адской изжоги и почти все время бодрствования либо плакала, либо бегала в туалет. Я искренне радовалась за подругу, но каждый раз, когда Кортни приносил ей мороженое или растирал ноги, во мне просыпалась зависть. Потому что я прошла через все это одна. И всегда буду делать все одна.

— Господи боже, принцесса. — Низкий хриплый голос вырвал меня из тумана.

Я повернулась на барном стуле и оказалась лицом к лицу с Энцо. Вот же, блядь, повезло.

— Ты что здесь делаешь? — рявкнула я, когда он опустил свое огромное тело на стул рядом.

— Марио. — Он кивнул двадцатилетнему с чем-то бармену, чьи руки украшали искусные татуировки-рукава. — Мне как обычно.

Я допила остатки мартини, чтобы выиграть секунду и решить: уйти или вступить с этим мужчиной в словесную перепалку. Разговаривали мы всего несколько раз, но каждый раз все заканчивалось именно этим.

— И еще один для леди, — сказал Энцо, ставя локти на стойку.

Что ж, похоже, вопрос решен. Пора надевать воображаемые боксерские перчатки.

— Должен спросить, принцесса. Ты меня преследуешь?

Пламя, которое вспыхивало во мне всякий раз, когда он оказывался рядом, разгорелось с новой силой. И я пожалела, что не могу по-настоящему дышать огнем.

— С чего бы мне это делать?

— Потому что я здесь живу. — Он вскинул бровь. — И ты по мне соскучилась?

Я нарочито пренебрежительно огляделась. По крайней мере, это позволило отвести взгляд от его самодовольного бородатого лица.

— Ты живешь в баре? Похоже на тебя.

— Наверху. В пентхаусе. Я построил это здание, — сказал он, когда бармен поставил перед нами напитки.

Модное место в морском порту, куда я зашла полчаса назад, было стильным: приглушенный свет и широкие виды на гавань. Для свидания за ужином я бы выбрала не его, но не могла отрицать: здесь красиво.

— А. Могла бы догадаться. Без души и до боли переоценено. — Я помешала свежий мартини шпажкой с оливками. — ДиЛука написано на каждом углу.

— Скажешь, почему ты на моей территории?

С нарочитой медлительностью я поднесла шпажку ко рту и надкусила оливку. Черт побери, от того, как открыто он смотрел на мой рот, внутри что-то вспыхнуло. Мой кавалер, Тревор, тоже пялился на меня, но от его внимания меня передергивало. Достаточно, чтобы я разыграла срочную детскую беду и сбежала через улицу в ближайший бар.

А внимание Энцо? Оно мне нравилось. Казалось заслуженным, особенным. У меня было чувство, что он мужчина вдумчивый и осторожный. Из тех, кто все взвешивает, просчитывает и выстраивает стратегию.

— Раз уж тебе так интересно, я планирую убийство. Хочешь помочь?

Не отрывая взгляда от моих губ, он медленно кивнул.

— Кого убиваем, принцесса?

— Беккета.

Он хлопнул ладонью по стойке и рассмеялся.

— Я в деле. Что он сделал?

Я развернулась на барном стуле и посмотрела на него прямо. Медленно закинула ногу на ногу, с удовольствием отметив, как его взгляд метнулся по моему телу. Это превращалось в игру, в которую мне точно не стоило играть. На меня это совсем не похоже. Я не флиртовала. Не перебрасывалась колкостями. И уж точно не наслаждалась теплом мужского взгляда на своей коже. Я подняла бокал с мартини и слегка покрутила его в руке.

— Он устроил мне свидание.

— Значит, приговорен к казни. — Его ухмылка была раздражающе сексуальной. — Но напомни, почему свидания считаются уголовным преступлением. Я еще не успел выучить все уставы вашего дома.

Я вскинула бровь.

— Потому что с тех пор, как он влюбился в Лив, он дергает за ниточки, как кукловод. Я не хочу ходить на свидания. Я ненавижу мужчин и совершенно не интересуюсь отношениями. Он это знает, потому что я с первого дня отвергала все его попытки меня с кем-то свести.

— Тогда почему сегодня согласилась?

— Я не соглашалась. Беккет меня обманул. Попросил встретиться с одним парнем, которого якобы рассматривал на должность главного юрисконсульта в организации Revs. — Теперь, произнеся это вслух, я поняла. Конечно, это было сватовство. Неужели я так отчаянно хотела выбраться из дома и отдохнуть от хаоса, что позволила этому заглушить логику? — Сказал, что резюме у парня, по его мнению, раздуто, и хотел, чтобы я его оценила. Проверила юридическую квалификацию, характер. Поняла, впишется ли он.

— Звучит как то, что тебе бы понравилось.

— Словесно и интеллектуально выпотрошить идиота из Лиги плюща с поднятым воротником? — Я фыркнула. — Конечно. Я ради такого живу. Но это оказалась приманка с подменой. Этот тип предложил встретиться за ужином через улицу. И выяснилось, что работа ему вообще не интересна. Он старый друг Беккета, увидел меня пару месяцев назад на игре и попросил у него мой номер.

Энцо резко втянул воздух.

— Он был красивый?

Я нахмурилась и наклонила голову.

— Разве это имеет значение?

— Тебе виднее.

— Нормальный. Частная школа до самых носков, а на носках маленькие якоря. — Тревор вдохновенно распинался о гольфе, сквоше и о том, как обожает летом Винъярд. Мучительно скучный. В нем была та ничем не заслуженная самоуверенность, из-за которой я не сомневалась: его имя заканчивается римской цифрой, а в стрип-клубах он бывает достаточно часто, чтобы иметь несколько любимых.

— Звучит как твой типаж.

Я отпила мартини и мысленно пролистала свою картотеку язвительных ответов в поисках подходящего. Хотя чем дольше я обдумывала его слова и выражение лица, тем яснее понимала: он не хотел меня задеть.

Нет, я восприняла это так, потому что мне никто не был интересен. А если бы и был, Тревор с клюшкой для гольфа оказался бы в самом конце списка.

— У меня нет типажа. Мой типаж не существует и/или мертв.

Его глаза расширились.

— А ты, принцесса, тем временем нравишься всем.

Я фыркнула и допила мартини. То, что я высокая и светловолосая, не имело никакого отношения к тому, кто я есть. Эти черты — генетическая удача. Мерзкие мужики пускали на меня слюни с одиннадцати лет, и сейчас это было так же жалко, как тогда. Ни один мужчина из тех, кого я встречала, не интересовался моим умом, характером или трудолюбием. Они видели длинные ноги и грудь. А я была гораздо, гораздо больше, чем набор частей тела.

— Не совсем. Стоит мне открыть рот, они сбегают. Чего я и добиваюсь.

— Какая же у тебя, должно быть, сексуальная жизнь.

— Я достигаю цели. Так что по моим меркам моя личная жизнь — оглушительный успех. И вообще, кто ты такой, чтобы судить? Кольца на пальце нет. Хотя тебя фотографировали с разными спутницами на разных светских мероприятиях, тебе сорок, и ты совершенно точно холост.

Вместо того чтобы обидеться, Энцо медленно улыбнулся. В уголках его глаз появились складки, и это отвлекало до невозможности. Черт. Не стоило мне всего этого говорить.

— Немало сведений. Ты меня гуглила?

Под его внимательным взглядом мои щеки непривычно потеплели.

— Я впускаю тебя в свой дом, рядом с моими детьми. Конечно, я провела тщательную проверку.

— Это этично? Ты же все-таки госслужащая.

Я фыркнула.

— Я не пользовалась служебными ресурсами. Тебя легко найти в сети. Особенно после того, как в прошлом году тебя назвали одним из самых завидных холостяков города.

Он улыбнулся в свой бокал с пивом. Возможно, я слишком рьяно оправдывалась.

— Я холост, — сказал он. — Отчасти по выбору, отчасти из-за обстоятельств. Я уже сто лет не встречал никого интересного. И слишком много работаю.

Его взгляд задержался на мне. Темные глаза казались бездонными, пока он меня рассматривал. И эта раздражающая, жаждущая часть моего мозга зацепилась за одно слово. Интересного. Он считал меня интересной? Ему нравились наши маленькие словесные поединки? И если да, видел ли он за волосами, ногами и губами настоящую меня?

Неважно. Нужно было срочно это прекратить. Подобные мысли — пустая трата моего драгоценного времени и сил. Давным-давно я перестала искать мужского одобрения. Даже у таких вдумчивых и красивых, как Энцо, с безупречно подстриженной бородой и складками у глаз.

— Я ухожу. — Я встала, уверенно держась на каблуках, и полезла в сумочку за наличными.

— Стой. — Он положил руку мне на предплечье, когда я бросила купюры на стойку. Боже, как же я ненавидела то, насколько мне это понравилось. — Я отвезу тебя домой.

— Нет, спасибо. Ты здесь живешь. Нет смысла снова куда-то ехать. Вызову Uber.

— Мне не сложно.

— А мне — да.

С плотно сжатой челюстью и прищуренными темными глазами он окинул меня взглядом. Черт. Суровый Энцо был до неприличия сексуален.

Я наградила его своим лучшим злым взглядом, и он понял намек. Без лишних слов убрал руку и молча кивнул мне на прощание.

Значит, хватку я еще не потеряла. Хорошо. Не зря меня называли Медузой.