— Я не понимаю. — Оуэн бросил заявки на разрешения себе на стол. — Натали занесла их мне и сказала, что лично отнесла в мэрию, потому что, по твоим словам, они «высший приоритет».

Конечно, он не понимал. Оуэн был логичным, дотошным и чертовски хорошим специалистом. Он поправил очки и откинулся на спинку кресла, пока я мерил шагами его кабинет.

— Я думал, с этой реконструкцией таунхауса тебя просто разводят те богатенькие типы.

Я пожал плечами.

— Не шутка. И время поджимает. Работы нужно закончить к марту.

— Ты, блядь, совсем с ума сошел. У нас и так работы больше, чем мы можем вывезти, а выборы мэра в следующем году угробят все наши муниципальные тендеры. Не говоря уже о том, что я рву на себе волосы из-за бюджетных прогнозов по третьей фазе кампуса GeneSphere.

Проект GeneSphere уже два года доставлял мне головную боль, а мы прошли только половину пути. Одна из крупнейших фармацевтических компаний мира решила перенести свою глобальную штаб-квартиру исследований и разработок в Бостон. Мы работали над двумя шестидесятиэтажными зданиями в Сипорте. В основном там должны были быть лаборатории, а значит, особые строительные нормы и требования. Эти здания изменили бы и силуэт города, и нашу местную экономику.

Мэр постоянно наседал на меня из-за этого проекта. Когда он вступил в должность, затащить их в Бостон было его главной целью. И я мог только предполагать, что через несколько лет он использует экономический эффект, чтобы баллотироваться в губернаторы.

Это было огромное дело. Даже ежедневное управление стройкой требовало команды из десяти человек от DiLuca Construction. Из-за этого я потерял сотни часов сна, но на кону была наша репутация, так что я продолжал давить вперед. Отдохну, когда мы перережем ленту и сделаем фотографии. А до тех пор этот проект владел нами.

Я посмотрел на своего лучшего друга и финансового директора. На человека, которому доверял и которого любил как родного. Он был логичным, расчетливым и невероятно умным.

А еще верным. И никогда не молчал, когда мне пора было вытащить голову из задницы.

— Мне нужно взяться за эту работу, — сказал я. — Джейкоб клянется, что планы надежные. Команда уже готовит полную спецификацию и закупки, материалы мы сможем достать за неделю-другую. Проект маленький.

Он провел рукой по лицу и нахмурился. Это была одна из сверхспособностей Оуэна: сказать кучу всего, не произнеся ни слова.

— Мы таким не занимаемся.

— Знаю. — Я тяжело сглотнул. — Но я должен.

Он зажал переносицу, продолжая всем видом передавать свое неодобрение.

— Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что это не из-за женщины.

Блядь. Оуэн знал меня лучше всех. В колледже мы жили в одной комнате и сошлись с первого дня. Мы оба были из больших семей. У меня три младшие сестры, и я всегда чувствовал, что должен взять на себя семейный бизнес. Он был одним из шестерых детей, и хотя у его семьи тоже был крепкий бизнес, он держался от него подальше.

После колледжа он решил остаться в Бостоне, а не возвращаться в Мэн к семейному лесозаготовительному делу. Пару лет назад он ушел из одной из трех крупнейших аудиторских фирм и пришел сюда моим финансовым директором. Он считал цифры, не давал мне съехать с катушек и был тем, с кем я обсуждал все решения. Но сейчас смотрел на меня с явным неодобрением.

— Господи, Энцо. — Он поднялся с кресла. — Мы наконец это делаем. То, о чем мечтали. Мы вместе строим этот город. Ты не можешь все просрать из-за женщины.

— Я не просираю. Ситуация странная, но это прямой выход и на Лэнгфилдов, и на Миллеров. Да, нестандартно, но это может открыть много дверей.

Засунув руки в карманы, он повернулся к гавани, не слушая мои оправдания.

— Давай вечером куда-нибудь сходим. Заглянем в Lookout, подцепим тебе кого-нибудь, чтобы ты снова включил голову. Это из-за Изабеллы? Ты все еще не отошел после нее?

При упоминании ее имени у меня дернулся глаз. Она была последним человеком, о котором я хотел говорить.

— Нет. Ты меня не слышишь. У нас контракт. Дело решено.

Я перелистал стопку бумаг, которую держал под мышкой, пока не нашел мятый договор, подписанный нами с Делией вчера вечером. Фиолетовые блестящие росчерки ручкой поверх всех строк, которые она вычеркнула, и нацарапанные дополнения заставили меня улыбнуться. Я понятия не имел, на что согласился, но я чертовски хорошо отремонтирую этот дом. А потом с удовольствием посмотрю, как она признает поражение.

Опустив плечи, Оуэн медленно повернулся. Лицо у него было осунувшееся и измученное. Дома, с семьей, у него творилась какая-то серьезная хрень. И на мгновение я почувствовал вину за то, что добавляю ему проблем своим дурацким побочным проектом. Но решение было правильным. С Делией или без, связи с Миллером и Лэнгфилдом были важны.

Он ничего не сказал. Просто положил ладонь на стол и нажал кнопку на телефоне.

Голос моей сестры тут же разнесся по комнате:

— Чего надо?

— Можешь зайти? У Энцо сносит крышу.

Я выдохнул, но не двинулся с места. Пытаться избежать Амары не было смысла.

Через две минуты в коридоре зацокали ее каблуки. Звук становился все громче.

Она вплыла в кабинет и села перед столом Оуэна, закинув ногу на ногу. Амара всегда носила самые новые фасоны и самые яркие цвета. В своей отрасли, среди моря черного и серого, она выделялась сразу. Сегодня она была в желтом с головы до ног.

Амара была младшей в семье и самой умной из нас. Окончила юридический факультет лучшей на курсе.

В прошлом году я переманил ее из фирмы, которая высасывала из нее душу, и уговорил работать на меня. Наш главный юрисконсульт Джерри приближался к пенсии, так что она перешла к нам и несколько месяцев работала с ним, прежде чем этой осенью официально заняла его место.

Мне нравилось, что она здесь и помогает мне вести бизнес. Она была беспощадной и не терпела никакой херни. На любой встрече я почти наверняка мог сказать, что она самый умный человек в комнате.

В юридической фирме с ней обращались паршиво. Она выматывала себя по двадцать часов в сутки, а ей говорили, что она недостаточно старается. Мужчины-партнеры пялились ей на задницу или грудь, но не смотрели в глаза, когда она предлагала идеи.

Эти козлы из башни из слоновой кости приводили меня в бешенство.

Печально, но моя работа требовала целовать задницы большинству из них.

Моя сестра составляла чертовски крепкие договоры, и я не раз видел, как она доводила юристов противоположной стороны до слез. Так что я терпел ее одежду, ее характер и то, как часто они с Оуэном объединялись против меня.

— Звал? — спросила она и раздраженно выгнула бровь, глядя на Оуэна.

— Твой брат собирается лично курировать ремонт таунхауса в Саут-Энде. — Оуэн передвинул договор через стол.

— Что? — Она выпрямилась и взяла бумаги. — Зачем? — Ответа она ждать не стала и сразу пробежала глазами страницу. — Что это за хрень? Я это не составляла.

— Я составил, — признался я. До прошлой ночи я был уверен, что это розыгрыш, поэтому на скорую руку слепил договор по шаблону, который нашел в ее общей папке.

— Che cazzo?(* итл. Какого хрена?) — Она вскинула руки. — Что могло заставить тебя такое сделать?

У меня внутри все упало. Они правы? Я правда спятил, раз взялся за это?

— Это старый таунхаус. Он, правда, потрясающий. Невероятные детали, и, насколько я видел, многое можно сохранить. Крышу уже сделали. Окна и электрику тоже. Но внутри все нужно обновлять, — слабо объяснил я, опуская плечи.

— То есть базовая херня, с которой справится буквально любой подрядчик в Большом Бостоне?

— Да. Но там живут Беккет Лэнгфилд и Кортни Миллер.

Она покачала головой.

— Почему?

— Понятия не имею. — Я провел рукой по волосам. — Но я видел это своими глазами. Роуэн Паркер тоже. Лэнгфилд и Миллер пару месяцев назад позвали меня сыграть в гольф и практически умоляли взяться за этот дом. Если мы сделаем это для них, то откроем себе путь к очень крупным возможностям.

— Например, к новому тренировочному центру Revs. — Теперь у нее в голове завертелись шестеренки.

— И к детской больнице. Мама Миллера — председатель совета. Знаю, звучит безумно, но я должен это сделать.

Задумчиво поджав губы, Амара взяла ручку со стола Оуэна и начала делать пометки в договоре. Я самодовольно улыбнулся Оуэну. По крайней мере, сестра меня понимала.

— Подожди-ка, — сказала Амара и резко подняла голову.

Черт. А мне казалось, все идет так хорошо.

Глаза у нее расширились.

— Корделия Мастерс?

Я кивнул.

— Она владелица дома.

Амара тихо усмехнулась, но на этом не остановилась. Усмешка превратилась в настоящий хохот, который длился почти минуту.

— Тебе пиздец, — сказала она, вытирая размазанную тушь под глазами.

— Почему? — спросил Оуэн. Он все еще стоял за столом, упершись ладонями в столешницу.

— Я работала с ней в Burns & Glen. Она была старшим юристом. — Амара подняла бровь и покачала головой. — Блестящий адвокат, абсолютно беспощадная.

Оуэн наклонился вперед.

— Но?

— Ее прокатили с партнерством, и она взорвалась. Кричала, бушевала, оскорбляла всех партнеров прямо в лицо. Составила список всех ужасных сексистских мерзостей, которые ей когда-либо говорили. Вела учет каждый раз, когда ее обходили ради какого-нибудь мужика, и всей херни, которую она терпела годами. Разослала копию всей фирме. У нее есть фан-страницы на Tumblr. Она легенда.

У меня сжались легкие.

— Они это заслужили?

— Конечно, заслужили. Она народная героиня для женщин-юристов в фирмах этого города.

— И что с ней случилось? — У нее был старый таунхаус и пара соседей-миллиардеров, но это все, что я знал.

— Не знаю. Очевидно, все крупные фирмы внесли ее в черный список. Нельзя связываться с клубом мальчиков и выйти сухой из воды.

— Это ужасно.

Она коротко кивнула.

— Я чертовски ее за это уважаю, но, брат, держись подальше. Я знаю, как ты любишь ледяных светловолосых королев-сучек, но, ради всего святого, у нас тут и так слишком много дел. Ты сейчас не можешь позволить себе такое отвлечение, как она.

Оуэн выпрямился и скрестил руки на груди.

— Ты клялся, что дело не в женщине.

— И не в ней. — Я поднял руки, сдаваясь. — Дело в связях и развитии бизнеса.

— Она высокая, светловолосая и злая, — сказала Амара с ухмылкой. — Мама от этого с ума сойдет. Не терпится ей рассказать.

— Только попробуй, — процедил я сквозь зубы.

Амара играла грязно. Всегда. Прекрасное качество для главного юрисконсульта, но не для младшей сестры. После катастрофы с Изабеллой моя мать особенно отчаянно пыталась меня женить, и, если она пронюхает о Делии, я потом никогда от нее не отобьюсь.

Сестра минуту изучала меня, склонив голову набок.

— Ладно. Маме не скажу. Но передай этот проект кому-нибудь. У нас одиннадцать руководителей проектов. Выбери одного, пусть занимается, а сам отойди в сторону.

У меня внутри все упало.

— Я должен сделать это сам.

— Я позвоню Флавии и поставлю ее на проект, — сказал Оуэн, беря офисный телефон.

Флавия работала у нас примерно с тех времен, когда я подростком подрабатывал здесь летом. Она курировала все крупные жилые проекты, включая несколько многоквартирных домов. Она не терпела никакой херни и на стройке пользовалась большим уважением, чем кто-либо, включая меня.

Она подошла бы идеально. И если бы я передал проект ей, она, скорее всего, закончила бы раньше срока и уложилась бы в бюджет. И не позволила бы Лэнгфилду с Миллером морочить ей голову.

Но чутье не давало мне отдать этот проект никому. Я хотел быть там. Мне нужно было быть там. Не то чтобы я собирался признаться в этом лучшему другу и младшей сестре.

— Разве она не занята павильоном исполнительских искусств? — спросил я.

Амара пренебрежительно махнула рукой.

— Мы оба знаем, что она способна делать работу десятерых мужчин.

— Мне что, включить здесь начальника? — Как только слова сорвались с языка, я глубоко вдохнул и пожалел, что не могу забрать их обратно.

— Отлично. — Амара встала и разгладила желтую юбку. — Это твои похороны. Я отстану, если ты согласишься закрыть за меня все январские мероприятия.

Оуэн оживился.

— Со мной то же самое. Ты закрываешь мои в феврале. Мне все равно нужно найти время съездить в Мэн.

— Ребята. — Я застонал и запрокинул голову.

DiLuca Construction была одним из лидеров города в промышленности и благотворительности. От нас ждали, что мы будем посещать и спонсировать мероприятия, встречаться с местными чиновниками и ходить на каждый благотворительный бал, куда нас приглашали. А приглашали нас на все. Мы с Оуэном и Амарой делили эту бесконечную нагрузку, помогали друг другу и подменяли, когда было нужно.

— Вы же знаете, я не могу каждый вечер вести светские беседы. Это меня убьет.

На их лицах было одинаковое неумолимое выражение.

Вообще-то улыбка, которую Амара подарила Оуэну, была слишком широкой.

— Ничего страшного. Когда у него окончательно поедет крыша, я займу место генерального директора. Я много смотрела «Наследников».

С этими словами она прошествовала к двери. На пороге остановилась и оглянулась через плечо.

— Наслаждайся своим новым проектом, брат.