— Да скажи уже, куда мы едем.

Он коротко фыркнул и лениво улыбнулся.

— Я же сказал, осталось недолго. Просто попробуй расслабиться.

Я поерзала на сиденье, подавляя раздражение от этих слов.

— Ты понимаешь, что это невероятно глупо говорить мне, да?

— Да. Я принимаю тот факт, что расслабление — понятие тебе незнакомое. Но, принцесса, именно это моя цель на выходные. Заставить тебя выдохнуть.

Я хмыкнула и провела пальцами по его руке.

— А я думала, твоя цель — переспать со мной.

— И это тоже. Но больше всего я хочу увидеть Делию без стресса. Ту, которая не составляет в голове юридические аргументы, пока заплетает косы или следит за уроками.

Неужели я настолько прозрачна?

— Значит, мы едем на север. В конце февраля. Но не кататься на лыжах.

Он не отрывал глаз от дороги.

— Верно.

— И мне нужен купальник?

— Ага.

— Нью-Гэмпшир? — спросила я.

— Нет.

— Вермонт?

— Нет.

— Мэн.

— Может быть. А теперь откинься и расслабься.

— Напомни, почему я на это согласилась, — проворчала я, глядя на зимний пейзаж за окном.

— Я хочу провести с тобой всю ночь. Спать рядом с тобой и проснуться вместе. Хочу немного времени, чтобы мы просто побыли взрослыми людьми, которые не прячутся и не планируют секс во время обеда у меня в пентхаусе.

Я ткнула его в плечо.

— Ты ни разу не жаловался на наши обеды.

Черт, я тоже не жаловалась. Давно уже рабочий день не приносил мне столько удовольствия.

— Я не жалуюсь. Я благодарен и счастлив. В последнее время мои дни становятся все продуктивнее, и все благодаря нашим деловым обедам. — Он мне подмигнул. — Это лучшее деловое решение, которое я принимал за последние годы.

Я закрыла глаза и откинулась на сиденье, запахивая свитер. Все это было странно. Больше чем странно. До сегодняшнего дня все мои отношения с Энцо вращались вокруг таунхауса, так что поездка с ним выбивала из равновесия.

Мы нашли свой ритм. Занимались сексом, когда получалось, посылали друг другу кокетливые сообщения, а я постоянно думала о нем.

Вот и все. На самом деле просто. Без безумных ожиданий и требований.

Но уехать на выходные? Это уже другой уровень. Серьезно.

Неудивительно, что мамы обеими руками были за. Дилан даже предложила сводить меня за нижним бельем. Я была благодарна, что у меня есть люди, которым можно доверить детей и дом. И за возможность хоть ненадолго выбраться из хаоса таунхауса. Но я чувствовала давление. Вдруг все стало слишком серьезным и слишком быстро, хотя я жаждала побыть с ним наедине.

Но больше всего меня тревожили дети. Они привязались. Черт, к Энцо привязался каждый человек в нашем доме. Как бы мне ни хотелось нырнуть в эти выходные и наслаждаться каждой секундой с этим потрясающим мужчиной, страх останавливал меня. Вдруг в конце всего этого моим детям будет больно?

Разумеется, он был до черта проницательным и словно читал мои мысли.

— Если тебе так будет спокойнее, мы можем спать в разных кроватях. Черт, я сниму тебе отдельный номер, если хочешь. Эти выходные — про отдых. И больше ни про что. Никакого давления.

Господи, почему он все время такой понимающий? И у этого засранца еще хватало наглости быть таким чертовски зрелым. Он продуманно сбивал мои защиты одну за другой. Как мне нормально защищаться, если он все время будет таким открытым и понимающим?

— Дело не в этом… — уклончиво сказала я.

Что со мной не так? Он мне нравился. Очень. И хотя подруги, наверное, отчитали бы меня за то, что я считаю это проблемой, сам этот факт вызывал у меня тихую паническую атаку, пока мы ехали на север.

— Что? Уже от меня устала? Хочешь подождать еще девять лет?

Я нахмурилась. Устала от него? Это было максимально далеко от правды. Энцо разбудил мою спящую сексуальность. Может, в тридцать пять у меня начался пубертат? Потому что меня мотало на гормональных американских горках. Желание было тем, что я успешно вычеркнула из жизни, пока он не появился.

Девять лет? Я едва могла продержаться час, чтобы не трогать этого мужчину. Слава богу, сейчас нас разделяла консоль, иначе я, наверное, уже терлась бы о его ногу, как собака. Мои жилищные условия и наши безумные рабочие графики не оставляли много времени для неспешных сексуальных удовольствий. Так что, как бы я ни тревожилась из-за этих выходных, я точно знала: оргазмы того стоят.

— Тихо, и мы одни, — сказал он, убавляя музыку. — Поговори со мной.

От одной мысли, что придется открыться ему, в груди заныло.

— Что ты хочешь знать?

— Расскажи мне о других мамах, — сказал он, поднося кофе к губам.

Он сделал медленный глоток и вернул стакан в подстаканник.

— По словам моих сестер, после рождения детей большинство женщин отдаляются друг от друга. А вы, наоборот, стали ближе.

В основном он был прав. Хотя дружба между нами четырьмя за эти годы переживала взлеты и падения, мы всегда прикрывали друг друга.

— Я единственный ребенок у немолодых родителей, — объяснила я. — Выросла почти без семьи, с отцом, которого вечно не было, и матерью в депрессии. В подростковом возрасте меня отправили в интернат, и, честно говоря, я никогда нигде не чувствовала себя своей.

Он взглянул на меня и снова сосредоточился на дороге, будто чувствовал, что его внимание к этой теме только сильнее меня смущает.

— Мне очень жаль.

— Не надо. В день заселения в Бостонский колледж я была в ужасе и была уверена, что впереди самый тяжелый год моей жизни. Меня поселили в четырехместный блок с тремя девушками, которые совсем на меня не похожи.

Он рассмеялся.

— Да, это я понимаю. Вы все очень разные.

— Но один из главных выводов того года в том, что наши различия могут делать нас сильнее. Мы обогащаем жизнь друг друга, потому что каждая по-своему смотрит на мир. Мы через многое прошли вместе.

Я начала плакать, и черт, как же я ненавидела чувствовать себя уязвимой перед другими. Но Энцо сжал мою ногу, успокаивая меня, напоминая, что ему не все равно. Что он хочет помочь мне нести тяжесть всех тревог, которые давят на меня. Он меньше всех стал бы осуждать меня за слезы, поэтому я продолжила.

— Когда Дилан забеременела Лиамом, пока мы учились в колледже, мы были рядом с ней. Биологический отец Лиама и его ужасные родители превратили ее жизнь в ад, но мы ее прикрывали и помогали, как могли. Даже после того как ей пришлось бросить учебу и вернуться домой, чтобы отец и брат могли ей помогать. Когда Шейла потеряла мужа, мы сплотились вокруг нее, хотя она жила в Калифорнии. Эти женщины для меня гораздо больше, чем подруги. Они мои сестры.

К этому моменту слезы уже текли по щекам, но я даже не пыталась их остановить. При Энцо больше не нужно было изображать железную леди. Он протянул мне салфетку и я промокнула глаза.

— В общем, вместе мы вчетвером можем справиться с чем угодно. Нет проблемы, которую мы не смогли бы решить. Поэтому во время нашей ежегодной девчачьей поездки чуть больше года назад, когда Лив сорвалась и призналась, что тонет в новой роли матери-одиночки, остальные тоже рассказали, как тяжело нам приходится. Мне как раз достался в наследство особняк, слишком большой для меня и девочек. И как-то так, после большого количества вина, мы решили, что будет разумно съехаться.

— То, что вы построили, потрясающе. И то, как ты собрала их всех вместе, тоже потрясающе.

Я пожала плечами. Я не сделала ничего особенного. У меня был огромный старый дом, так что само собой вышло, что открыть его для всех — самый разумный вариант. А ради подруг и их детей я готова на что угодно.

— Поверь, это мне повезло. Я внушала себе, что могу делать все и быть всем для всех. Что обязана. Но в день, когда я родила близняшек, до меня дошло: я совсем одна. Я лежала на столе в операционной, держала своих малышек и плакала, потому что в этом мире у них была только я.

Я шмыгнула носом. Совсем недостойно, но он только сжал мое бедро. В его лице не было ни капли жалости, когда он повернулся ко мне и мягко улыбнулся. Через восемь лет после того страшного дня, изменившего всю мою жизнь, я все еще помнила ту панику. Я держала их у себя на груди и до смерти боялась, что совершила чудовищную ошибку. Что не только усложнила собственную жизнь, но и обрекла двух невинных созданий на жизнь, полную трудностей вместе со мной.

А потом случилось нечто невероятное.

— Я услышала крики в коридоре, а потом появилась Дилан. Она оставила Лиама с отцом, села в машину и примчалась прямо из Нью-Джерси. Влетела в операционную, растрепанная и наполовину укутанная в хирургическую простыню, и потребовала увидеть меня.

— Очень похоже на Дилан.

— Ага. Она наклонилась и поцеловала меня в голову. Потом осторожно поцеловала каждую из близняшек и улыбнулась мне со слезами на глазах. И тогда я поняла, что не одна. У меня есть свои люди. У моих детей есть свои люди. И я сделаю все, чтобы защитить их.

Он отпустил мою ногу и переплел свои пальцы с моими, продолжая вести машину.

Больше он ничего не сказал, понимая, что мне нужна тишина, чтобы прийти в себя и снова собраться. Через двадцать минут он свернул на длинную гравийную дорогу, которая вывела нас к огромной бухте. Впереди, на краю скалы, стоял гигантский отель, а дальше океан окружал его с трех сторон.

— Вау, — тихо сказала я, когда он припарковал машину.

— Это Cliff House.

Я потеряла дар речи, вышла из машины и медленно повернулась вокруг себя. Было морозно, но солнце сияло ярко, а над головой кружили чайки. Одно только присутствие здесь будто возвращало меня к жизни.

Энцо подошел сзади и прижал меня к себе.

— Здесь есть спа, и для тебя уже записали полный набор процедур. А еще рядом есть чем заняться. Пешие тропы, сад скульптур, рестораны, художественные галереи и кинотеатр. У нас два дня, чтобы делать все, что ты захочешь.

Особняк был великолепен и прямо кричал о роскоши. Место, созданное для полного спокойствия.

— У них есть пушистые халаты? — спросила я, внезапно отчаянно захотев отдыха, несмотря на все прежние возражения.

— Да. Прослежу, чтобы тебе достался самый пушистый.

— Это уже слишком, — сказала я, развалившись перед окнами от пола до потолка.

Я только что вернулась после часового массажа горячими камнями и все еще была завернута в самый пушистый халат на свете.

Мы сидели рядом в креслах с видом на океан и перекусывали клубникой с шоколадом.

— Принцесса, мы только начали. Посмотри на этот список развлечений. Сегодня вечером можем заглянуть послушать фортепианную дуэль, а днем у них изготовление свечей и медитация.

Я фыркнула.

— Я не медитирую.

— Да ну? — Он повернулся ко мне и вскинул бровь.

— Хочешь сказать, ты, мистер суровый строитель, медитируешь?

— Ладно, не совсем. Но я пробовал.

— Я тоже. Но что бы я ни делала, мозг никак не желает замолчать.

Он громко рассмеялся.

— А я думал, это только у меня.

— Был период, когда я тоже думала, что дело во мне. Решила, что со мной что-то не так. А потом сдалась и пошла дальше. Еще одна вещь, о которой у меня не было времени переживать.

Он ухватился за край моего кресла и подтянул его ближе, пока оно не коснулось его кресла.

— Ты ничего не теряешь. К тому же оргазмы куда лучше прочищают голову.

Я покраснела.

— Может быть.

Он фыркнул.

— Может быть. Не это ты кричала, когда мы освятили наш номер. Опять чувствуешь стресс? Я прямо сейчас отведу тебя наверх и выбью его из тебя.

Я покачала головой.

— Я просто хочу смотреть на этот вид. Но ты мне должен.

Он наклонился так близко, что меня окутал его запах.

— Ты же знаешь, как я люблю платить по долгам.

— Не так. — Я хлопнула его по груди. — Я рассказала тебе о подругах и своем прошлом. Теперь твоя очередь.

Я поджала ноги под себя, устроилась поудобнее и отпила воды с огурцом.

— И не упускай ни одной детали.

Он отправил в рот еще одну шоколадку и несколько мгновений смотрел на океан, прежде чем заговорить.

— Рассказывать особо нечего. Ты знаешь о моей семье и бизнесе.

— Да. Тебя с детства готовили сменить отца, бла-бла-бла. Но это явно не все. Ты невероятно хорош в своем деле. Уравновешенный, стратегически мыслишь, внимателен к деталям. Такому нельзя просто научить. Не до такой степени.

— Что ж, спасибо. — Он прочистил горло и откинулся назад. — Думаю, свои дзен-инстинкты я развил еще в детстве. Я из шумной итальянской семьи. Ты не поймешь, насколько шумной, пока сама не увидишь. И это меня правда сформировало.

— В детстве я отчаянно хотела братьев или сестер.

Он опустил подбородок.

— Я люблю своих сестер, но в детстве с радостью отдал бы тебе хотя бы одну. Наш дом всегда трещал по швам. Нас было четверо детей, и еще с нами жила нонна. Крики и драмы не прекращались. Я постоянно улаживал споры из-за щипцов для завивки и библиотечных книг.

Я коснулась пальцем носа.

— Вау, теперь все встает на свои места. Вот почему тебя не пугает хаос у меня дома.

Он пожал плечами.

— Стройплощадки — ничто по сравнению с ванной, которую делишь с тремя девочками-подростками. Я умею разбираться в хаосе. Всю жизнь этим занимаюсь. Мой мозг умеет докопаться до конкретных болевых точек, чтобы дело сдвинулось с места.

— Значит, поэтому старый дом, полный детей, профессиональных спортсменов и сварливого миллиардера, тебя не пугает.

— Ни капли. Для моего мира это легкий день, принцесса.

Он сменил положение в кресле и склонился надо мной.

— Теперь, когда я ответил на один твой вопрос, ты должна ответить на мой.

Я прикусила губу. Черт. Сегодня я и так слишком раскрылась. Даже разрыдалась перед ним самым некрасивым образом. Готова ли я к большему? Сердце застряло в горле, но уж раз начала, так почему бы и нет?

— Ладно.

— Скажи правду, — произнес он. — Когда ты впервые поняла, как сильно хочешь меня и мой потрясающий член?

Из груди вырвался резкий смех. Я ударила его в плечо. Ни за что я не признаюсь, что едва не споткнулась на каблуках в тот вечер, когда он вошел в наш дом. Тогда я списала мгновенное притяжение на послерождественское похмелье и рюмки текилы, но теперь знала правду.

В тот миг внутри меня вспыхнула крошечная искра, а за последние несколько недель она разгорелась в бушующее пламя.

— Я серьезно. Будь честной.

Я выдохнула.

— Когда мы познакомились, я подумала, что ты очень красивый. Раздражающий всезнайка, который снисходительно объяснял мне строительство, но все равно красивый.

Он широко улыбнулся, и у его темных глаз появились морщинки, которые я, как ни пыталась, не могла не любить.

— Но если совсем честно… — Я замолчала.

Его брови взлетели вверх, и я нарочно помедлила, растягивая ответ, просто чтобы его подразнить.

— Впервые я почувствовала, что хочу тебя, в тот день, когда ты был в подполье. Когда я убила змею. Ты потом так на меня посмотрел, будто я какая-то мифическая богиня, и во мне что-то изменилось.

— Это было горячо, — ответил он. — Смотреть, как ты с ней разобралась. Я тогда чуть с ума не сошел. И ты мифическая богиня.

Со стоном он запрокинул голову.

— Блядь, я твердею, просто вспоминая тот день.

Он встал и протянул мне руку.

— Пойдем обратно в номер. У меня для тебя еще один сюрприз.

Легко потянув, он поднял меня на ноги. Потом обвил меня руками и почти коснулся губами моего уха.

— И мне нужно как следует поклониться своей богине до нашего ужина.