Делия: Ты сегодня отдыхаешь на поле для гольфа или все-таки собираешься работать?

Энцо: Февраль на дворе, принцесса. Я на звонке с инвесторами по финансовым результатам, а Оуэн все время бросает на меня убийственные взгляды, пока я тебе пишу.

Делия: Отлично. Может, он избавится от твоего тела, когда я с тобой закончу. Минус один пункт в моем списке дел.

Энцо: О, принцесса, ты же знаешь, что будешь по мне скучать. Раз уж ты мне пишешь, еще девять лет ты точно не выдержишь.

Делия: Мечтай.

Энцо: Я никогда не перестаю мечтать о тебе.

— Мам. Смотри, что у нас есть!

Обе девочки смотрели на меня снизу вверх, моргая, в крошечных касках DiLuca Construction.

— Мы проверяем фундамент на прочность конструкции, — сказала Фиби. Глаза у нее сияли, улыбка была до ушей.

Между близняшками гордо стоял Энцо с планшетом в руке.

— Мы обсуждаем, как укрепить его для долговечной устойчивости, — добавила Колетт.

— У девочек появились очень интересные идеи. — С тихим смешком Энцо сунул карандаш за ухо.

— О! — воскликнула Фиби. — И еще вот!

Девочки одновременно развернулись. На задней стороне их касок блестели имена, выложенные стразами. Чертов Энцо и его заботливые жесты. Он слишком уж старался снова залезть ко мне в трусы. Почему он не мог просто принять, что между нами все случилось один раз?

— Раз они мои официальные помощницы, им нужна настоящая экипировка, — сказал он и подмигнул. Вот же засранец. Одно дело — пробиться сквозь мою оборону ради секса без обязательств. Но теперь он еще и подружиться с моими детьми вздумал?

Это уже перебор.

Правда, злиться по-настоящему было трудно: они сияли улыбками и без конца задавали вопросы. Было очевидно, что им весело. И я не могла отрицать: от того, как легко он с ними общался, у меня замирало сердце. Он их раскусил: дай им задачу, желательно со сложными измерениями и математикой, чтобы они надолго увлеклись. Можно еще добавить компьютерную модель-другую. Это были не те дети, которым можно просто сунуть пару мелков.

— Видите здесь бетон? — спросил он. — Его залили уже потом, но, думаю, мы можем добавить еще и укрепить это место.

— Ты знала, что мы можем вычислить прочность материалов фундамента на квадратный метр для анализа, мам?

От счастья на ее лице у меня сжалось сердце.

— Не знала.

— Чиппи попросил нас рассчитать вероятность, что дом рухнет.

Я ахнула, и желудок неприятно провалился. Черт. Это правда возможно?

— Он не рухнет, — сказал он и подмигнул мне.

— Это не совсем точное утверждение, — возразила Фиби, вскинув подбородок и расплывшись в улыбке, которая совсем не вязалась с ее жутковатыми намеками. — Я возьму свежие данные по ураганам. В зависимости от скорости ветра, размыва берега и качества использованных клеевых составов небольшой шанс все-таки может быть. — Она подпрыгнула и вскинула кулак.

Почему мои дети так радуются тому, что их дом может рухнуть во время урагана? Я покачала головой. Неважно. Я давно научилась не зацикливаться на таких вопросах.

— Чиппи говорит, мы можем прийти к нему на работу и всеми командовать, — радостно сообщила Колетт. — Он сказал, что мы умнее большинства его сотрудников.

— В этом я не сомневаюсь, но вам, девочки, не стоит болтаться на стройках.

Энцо прижал планшет к груди и сунул свободную руку в карман.

— Не знаю. Они уже подсказали Фабио, как работать эффективнее, когда изучали, как он кладет плитку. Возможно, они лучшие специалисты по производительности, которых я когда-либо встречал.

Я закатила глаза. Он был обаятельным и милым, и это действовало не только на моих детей, но и на меня. Все должно было идти совсем не так.

Мы переспали.

Жарко, энергично, с оргазмами.

А теперь должны были вернуться к взаимной неприязни и разговаривать только о ремонте.

Почему он вел себя так дружелюбно, нежно и чертовски мило?

И почему мне это так нравилось?

— Девочки, вы любите бургеры?

Обе близняшки энергично закивали.

— А картофельные вафли?

— Тетя Шей не разрешает картошку фри. Однажды она приготовила ее из юкки, — сказала Колетт.

— И получилась гадость, — закончила Фиби и дала сестре пять.

— А я довольно голоден. Тут в паре кварталов есть потрясающее место, знаменитое своими бургерами. И там подают лучшую картошку вафельками, какую вы только пробовали. — Он улыбнулся. — Как насчет того, чтобы я угостил вас, девочки, и вашу маму бургером в благодарность за то, что вы сегодня так помогли мне с домом?

Их маленькие лица прямо засияли от восторга, а у меня внутри все упало.

Я не могла позволить им привязаться к нему. Я уже привязалась, а если втянуть в это еще и их, эта серьезная проблема станет неразрешимой.

— Можно? — Фиби посмотрела на меня снизу вверх, умоляя глазами.

Колетт тут же присоединилась:

— Пожалуйста?

— Жареная еда, мам. Самая вкусная.

Я не спорила. После такого дня я сама готова была убить за бургер и картошку вафельками.

Энцо смотрел на меня с дурацкой самоуверенной ухмылкой.

И я хотела. Хотела сказать да. Хотела поужинать с ним. Позволить девочкам засыпать его миллионом вопросов и есть жирную еду, утопая в этих темных глазах.

Но я годами оттачивала инстинкт самосохранения именно для таких моментов. Мы заходили на опасную территорию. Я не могла рисковать и позволить девочкам привязаться к нему. Он здесь, чтобы выполнить работу.

Да, недавно мы перешли черту между профессиональными отношениями и периодической наготой, но я ни за что не позволю девочкам влюбиться в этого парня.

— Прости, — сказала я, натянув на лицо вымученную улыбку. — Сегодня мы не можем.

— Почему? — спросила Фиби, поникнув плечами.

Я смерила ее взглядом. А потом вспомнила, что на моих детей взгляды не действуют. Не поймите меня неправильно, я бы многое отдала, чтобы стать одной из тех мам, которые одним выгнутым бровью могут поставить детей на место. Но моим маленьким чертятам было глубоко плевать на мое недовольство.

— Да, мам. Ну пожалуйста. Мы такие голодные, — захныкала Колетт.

По мне прокатилась досада. Мои дети были неумолимы.

— У вас домашнее задание.

— Мы его сделали. — Она уперла руки в бока и расправила плечи.

— Ага. Это было даже обидно. Линейные уравнения — почти математика для детского сада.

— Серьезно, тебе надо поговорить с доктором Уорд. Они нас почти не нагружают.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?

Они подпрыгивали передо мной, умоляя с такими очаровательными лицами, что дергали за струны сердца, существующие только для них. И вопреки всем доводам здравого смысла я сдалась.

— Ладно, хорошо. Только дайте мне переодеться. Возьмите в прихожей шапки и перчатки. Здесь холодно.

Ликуя, они побежали по лестнице в дом.

Энцо двинулся ко мне, и его ухмылка стала шире.

— Это ничего не значит, — сказала я, прежде чем он успел открыть рот и разозлить меня еще сильнее.

Он качнулся на пятках.

— Конечно, принцесса.

— Каски? Серьезно?

— Безопасность важна. — Он подошел ближе. — И они такие милые.

Фыркнув, я затопала вверх по лестнице, раздраженная его заботливостью. Этот мужчина жил ради того, чтобы выводить меня из себя.

Когда я вышла на крыльцо, он уже был у меня за спиной. Я резко обернулась и ткнула пальцем ему в грудь.

— Тебе не обязательно так стараться. Ты уже залез ко мне в трусы, — выдохнула я.

В ответ он прижал меня к двери и провел костяшками пальцев по моей челюсти.

— И это будет не последний раз. — Он хрипло произнес это и наклонился, чтобы нежно поцеловать меня под ухом.

Мое глупое тело выгнулось ему навстречу. Этот мерзавец разбудил во мне что-то, что мне совсем не нравилось. Потому что я хотела его поцеловать. Нет, мне нужно было его поцеловать. И из-за этой потери контроля мне хотелось броситься бежать по улице и никогда не оглядываться.

Но вместо этого я вцепилась в воротник его пальто и притянула его к себе для сумбурного поцелуя.

Это была ужасная идея. Потому что теперь, когда его губы оказались на моих, а его руки — на моем теле, я уже не была уверена, что смогу остановиться.

Поцелуи Энцо не были приятными или нежными. Они были грязными, голодными и чуточку порочными.

Как я раньше не знала, что мне нравится такая хрень?

— Я так и знала. — Голос заставил нас вздрогнуть, и мы отпрянули друг от друга. — Шейла должна мне вишневый слаш! — Дилан, в длинном свитере с бахромой по подолу, высунулась из окна гостиной и ликовала.

Меня накрыло жгучим стыдом. Черт.

Теперь мне придется объяснять подругам, почему я перехожу все возможные границы. Они меня сожрут.

Они заставят меня произнести это вслух. Что Энцо мне нравится все больше. Что он не тупой, не бесполезный и не скучный. На самом деле он милый, трудолюбивый и чертовски хорош в постели.

И тогда все станет настоящим. Осязаемым. Проблемой, которая неизбежно укусит меня за задницу. А когда это случится, я не была уверена, что смогу после этого оправиться.

— Да ты издеваешься. — Я отступила еще на шаг и закрыла лицо руками. Вот что случается, когда я позволяю своей вагине принимать решения.

— Не раскисай, принцесса. В этом доме все равно никто не умеет хранить секреты.

Рыкнув, я размахнулась и ударила его по плечу.

— Я умею, — сказала я, и глаза заволокло слезами. Боже, я все портила. Почему я не могла просто завести интрижку, как нормальный человек? Нет, мне обязательно надо было по-настоящему влюбиться в этого парня.

— Правда? — Он навис надо мной, заставляя меня пятиться ближе к дому. — Потому что скрывать свое влечение ко мне у тебя получалось не слишком хорошо. Это уж точно. — Его улыбка была такой самодовольной, что мне захотелось стереть ее с его лица пощечиной.

— Ты просто невыносимо самоуверенный, — прошипела я.

Он поставил ладони на крепкую деревянную дверь, запирая меня в ловушке, и медленно наклонился ближе.

— Сегодня ночью ты будешь полна мной, если правильно разыграешь свои карты. А теперь иди переодевайся. Я голоден.