Из всех благотворительных вечеров во всех городах мира Энцо, мать его, ДиЛука должен был явиться именно на этот.

И у этого мерзавца еще хватило наглости выглядеть чертовски великолепно в безупречном черном костюме. С черной рубашкой и без галстука, между прочим. Какой-то сексуальный модный бунтарь.

Никаких строительных ботинок сегодня не наблюдалось. Нет, он вырядился в костюм Tom Ford, скроенный так безупречно, что подчеркивал все его многочисленные достоинства.

Борода, свежеподстриженная, делала его только еще аппетитнее.

Мысли тут же вернулись к нашей стычке в моей ванной. К его мощной груди, широкой, теплой, покрытой волосами. Волосатая грудь никогда меня не привлекала, но у Энцо она лишь усиливала его мужскую притягательность.

К сожалению, он пришел с парой. Или с парами. Я все еще пыталась понять, что у них там происходит. Большую часть вечера его окружали три женщины. Что, черт возьми, творилось? Он не мог, как нормальный человек, привести одну спутницу?

Я размяла шею и улыбнулась Кайлу, когда он протянул мне новый бокал шампанского. Пока что вечер нельзя было назвать полной потерей времени. Платье было огонь, а то, как у Энцо отвисла челюсть, когда он меня заметил, окупало весь дискомфорт от светской болтовни. Я взяла его в Rent the Runway, потому что бюджет больше не позволял тратиться на вечерние наряды. Вместе с ним заказала еще несколько платьев, куда больше в моем стиле.

Дилан отвергла более скромные варианты, которые нравились мне, и терзала меня без остановки, пока я не согласилась надеть зеленое. Она решила, что нам нужно совпадать по цвету. Эту идею она подхватила у будущей свекрови. Потом Лив удивила нас, пригласив команду стилистов и визажистов. Мы потягивали напитки — органическое вино для Лив, Шейлы и меня; какую-то вишневую «мамозу», которую Кортни смешал для Дилан, — смеялись и вспоминали беззаботные студенческие дни, когда на сборы тратили больше времени, чем на саму вечеринку.

Уже тогда мы были не разлей вода. Большую часть времени проводили вместе в нашей комнате, смотрели реалити-шоу и ели попкорн из микроволновки. Мало что изменилось. Разве что теперь мы собирались на крыше или запирались в кабинете Шейлы, пили вино и обсуждали скабрезные книжки.

Кайл оказался идеальным спутником. Весь вечер он широко улыбался, делал селфи и при необходимости пополнял мой бокал шампанского.

За ужином он вежливо поддерживал разговор, расспрашивал о моих детях и оказался невероятным танцором. Кайл Боско был идеальным материалом для легкой интрижки. В нем сочетались тело качка и энергия дружелюбного золотистого ретривера. Никаких обязательств, никаких рисков. И, судя по рассказам Кортни и Дилан, он был бы не против.

Но, как бы просто все ни выглядело, интрижки я не хотела. И уж точно не хотела его.

Только я больше не понимала, чего хочу. Чувства, годами спавшие где-то глубоко, поднимались на поверхность, а девать их было некуда. В моей жизни не было места влюбленности в подрядчика. Не было ни времени, ни пространства, чтобы разобраться с влечением, от которого я никак не могла отделаться.

— Пойдем танцевать. — Кайл улыбнулся мне так, что, наверное, трусики от такой улыбки падали сами собой раз в две недели.

Я уже подумала отмахнуться, но тут снова увидела Энцо. Он смотрел на меня от бара. И я протянула Кайлу руку. Раз уж этот тип собирался расхаживать тут с целым гаремом женщин, я потанцую с красавчиком-бейсболистом.

Когда он вывел меня на танцпол, оркестр заиграл первые ноты Wonderful Tonight.

Кайл притянул меня ближе и положил руку мне на бедро.

— Я танцую с тобой только потому, что ты одноклубник Кортни, — чопорно сказала я. — Если эта рука сдвинется хоть на сантиметр ближе к моей заднице, я ее сломаю.

Его глаза расширились, и провинившаяся рука поднялась по моей спине на пару сантиметров.

— Без проблем. Руки мне вообще-то нужны для работы, так что буду вести себя прилично.

— Вот и хорошо. — Я коротко кивнула. — Рада, что мы поняли друг друга.

— Я просто пришел хорошо провести время. И хотя ты, похоже, немного на взводе, я не против. Мне нравятся нервные женщины.

— Просто заткнись и танцуй, Кайл.

— Да, мэм.

Но он оказался болтуном. И, хотя вел меня уверенно и умело, рот держать закрытым не мог.

— Есть какая-то причина, почему ты все время смотришь на того парня у бара? Он тебе денег должен?

— Нет.

— Кровная вражда?

Я отстранилась и подняла одну бровь.

— Что? В межсезонье я много смотрю тру-крайм.

Я покачала головой и позволила ему повернуть меня так, чтобы Энцо больше не было видно.

— Он мой подрядчик, и я его ненавижу.

— Жаль, потому что он идет сюда.

Резко вдохнув, я отпустила руку Кайла и развернулась. И чуть не врезалась прямо в широкую грудь Энцо. Черт, костюм был просто невероятный.

— Можно украсть танец? — спросил он у Кайла, будто я была какой-то вещью, которую передают из рук в руки.

— Нет, — сказала я.

В ту же секунду Кайл сказал:

— Да.

— Проваливай, Энцо.

Кивнув Кайлу, он взял меня за руку и притянул вплотную к себе.

— Просто потанцуй со мной, принцесса, — прошептал он мне на ухо, и от его хриплого голоса по спине побежали мурашки.

Мне следовало послать его на хрен. Следовало оттолкнуть. Но жар его ладони на моей спине немного растопил ярость. В его одеколоне, должно быть, содержался какой-то токсин, нарушающий работу моего мозга, потому что вместо того, чтобы разнести его в клочья, я позволила ему мной командовать. И, может, даже немного получила от этого удовольствие.

Так что мы танцевали. Я молчала, потому что боялась выкинуть какую-нибудь идиотскую штуку. Например, спросить, можно ли лизнуть его в шею. Он пах до чертиков хорошо, был теплым и сильным. Мне не полагалось это любить. Не полагалось жаждать такого прикосновения.

Но каждый раз, когда он оказывался рядом, чувство, будто мне не хватает чего-то важного, становилось сильнее. Завтра я снова могла начать с этим бороться. Может, всего на минуту я позволю себе это прочувствовать. Что бы это ни было. Потому что я, черт возьми, понятия не имела, что происходит.

Одна песня перетекла во вторую, потом в третью. Я чувствовала, как напряжение нарастает. Что это? Нам нужно остановиться. Я же не могла всю ночь покачиваться в его объятиях. Хотя... могла?

Очевидно, он оказывал глубочайшее влияние на мои умственные способности. Я винила смокинг и эту чертову бороду. Мне хотелось потереться об нее щекой.

Наше поцелуйное безумие в душе оказалось слишком коротким, чтобы я как следует поняла, как она ощущается на коже. Я заставила себя оглядеться, отчаянно ища что-нибудь, что выдернет меня из этого похотливого тумана. Слишком давно я не баловала себя тем, что Шейла любила называть «заботой о себе». И, очевидно, сегодня мне придется поставить это в приоритет, потому что я опасно близко подобралась к публичному позору.

— Эй. — Я нарушила наше молчание и кивнула в сторону бара. — Кажется, наши спутники нашли общий язык.

Он проследил за моим взглядом туда, где Кайл болтал с одной из женщин, сидевших раньше рядом с Энцо.

Он покачал головой.

— Сара не моя спутница. Мать притащила ее сюда под ложным предлогом. И она спортивный репортер, так что неудивительно, что Боско ей интересен.

— Погоди. Ты знаешь имена женщин из своего гарема? А я думала, им присваивают номера.

Он коротко рассмеялся.

— Это оскорбительный и устаревший термин. И потом, откуда тебе знать? Может, я полиаморен. Невежливо высмеивать чужой образ жизни, даже если он тебе не близок.

Вот черт. В этом городе жили самые разные люди с самыми разными взглядами на отношения. Черт, какая же я предвзятая.

— Прости, — сказала я, поморщившись. — Я не знала.

Он улыбнулся.

— Извиняться не за что. Я не по этой части. — Он притянул меня ближе и наклонился так, что его дыхание коснулось моей мочки. — Потому что если что-то мое, оно только мое. Я, блядь, не делюсь. Никогда.

По спине пробежал холодок.

Черт, меня это завело. А поскольку под этим платьем на мне не было лифчика, об этом, вероятно, уже знала вся вечеринка.

Сколько мы торчали на танцполе? На нас смотрели? Сердце колотилось о ребра, дыхание сбилось, а вопросы метались в голове один за другим.

Так что я закрыла глаза и заставила себя глубоко вдохнуть. Задержала дыхание, пока в легких не защипало, а потом выдохнула. Наверное, я все это надумала.

Но тут краем глаза я увидела Дилан. Она сидела за нашим столом, положив босые ноги на стул, и безумно ухмылялась мне. Ах, черт. Не надумала.

Она наверняка снимала видео и отправляла его остальным мамочкам. Мне этого до конца жизни не забудут.

Делия Мастерс, ненавистница мужчин олимпийского уровня, запала на горячего подрядчика с низким голосом и более-менее приличными танцевальными навыками.

— Мне официально скучно, и я умираю с голоду, — объявил он. Слова прозвучали небрежно, но смотрел он на меня с мягкой тревогой, будто почувствовал мою панику. Он отступил и протянул мне руку. — Хочешь кусок пиццы? Я знаю одно место.

— Мы только что ужинали.

Он похлопал себя по плоскому животу.

— Я растущий мальчик, а морской язык еще никого не насыщал. Пойдем, принцесса. Вид у тебя такой, будто кусок пиццы с пепперони тебе не помешает.

Я развела руки и посмотрела на себя.

— Я не могу есть в этом платье.

Энцо шагнул ближе, наклонился и заставил меня встретиться с ним взглядом.

— В этом платье ты могла бы завоевать мир.

Хотела ли я уйти с ним? Было поздно, и мой лимит общения с людьми иссяк. Больше всего на свете мне хотелось снять эти чертовы туфли. Но я почти ничего не съела. В основном потому, что была слишком занята тем, что следила за Энцо и мучительно пыталась поддерживать светскую беседу с каждым, кто ко мне подходил.

Дилан и Кортни уже видели, как мы танцуем, так что какой вред от того, что я быстро перекушу с ним перед тем, как поехать домой? Это ничего не значит.

— Ладно, — сказала я. — Но вообще-то я больше люблю с колбасками.

Он поднял бровь.

— Конечно, любишь.

— Это так вкусно. — Я ухватила еще один кусок с колбасками и грибами.

Он улыбнулся, и у глаз появились эти его морщинки.

— Я знал, что светская болтовня с богачами разжигает в тебе зверский голод. По глазам видел. Ты уже возьмешь мое пальто? Ты все еще дрожишь.

Я покачала головой. Как истинный джентльмен, Энцо уже несколько раз предлагал мне свое шерстяное выходное пальто. Из феминистских принципов я упорно отказывалась. Единственное нарядное черное пальто, которое у меня было, оказалось тонким и до жалости неподходящим для конца января в Бостоне. Его пальто, плотное и роскошное, выглядело дорогим и теплым. И, наверное, пахло им. Поэтому оно было опасным и абсолютно запретным.

Мы сидели на столе для пикника. Между нами лежала коробка с пиццей, а перед нами открывался вид на гавань. Как и обещал, Энцо привел меня в потрясающую крошечную пиццерию, о которой знали только свои. Когда пицца была готова, мы дошли до здания суда имени Моакли, чтобы посмотреть на лодки в гавани. Огни моста Тобина подсвечивали небо над нами.

— Вот за что я люблю Бостон, — сказала я, подбирая ноги под длинную юбку, чтобы согреться. — Времена года, зима, прогресс и технологии. И при этом история.

Я махнула рукой за спину.

— Бостонское чаепитие случилось вон там.

— Значит, ты бостонская девчонка?

Я фыркнула.

— С самого начала. Уильям Ф. Мастерс прибыл сюда на «Мейфлауэр». В моих венах шестнадцать поколений массачусетской крови.

— Массачусетской, значит?

Я пожала плечами.

— Мне не стыдно.

— Мне это в тебе нравится. — Он снова улыбнулся так, что у глаз появились морщинки. — Ты не прячешься от того, кто ты есть. Такая искренность редко встречается.

В голове взвыли сирены, и звучали они подозрительно похоже на девчонок-подростков. Я ему нравлюсь! Я ему нравлюсь! Раздражает. Вот почему я не связывалась с мужчинами. Они буквально уничтожали клетки мозга.

— У меня нет времени притворяться, — объяснила я. — У меня и так слишком много всего, и вся энергия уходит на то, чтобы день за днем удерживать все в воздухе. У меня нет времени скрывать не самые приятные стороны своей личности. И желания тоже нет.

— По-моему, в тебе много приятного, принцесса. — Его взгляд потемнел и прошелся по мне сверху вниз.

Несмотря на лютый холод, внизу живота вспыхнул жар и разлился по всему телу. Его внимание было таким приятным. Мне захотелось узнать его ближе. И самой раскрыться перед ним. Очевидно, у меня случался какой-то психоз. Но черт, как же хорошо это ощущалось.

— Те женщины, с которыми тебя свела мать. Миниатюрные брюнетки. Твой типаж, да? — Кирпичик за кирпичиком я снова возводила стену между нами. Одну из многих, которые выстроила за эти годы, чтобы защититься.

Я не в его вкусе, сказала я себе. Я недостаточно хороша для такого мужчины, как он. Это не по-настоящему. Возьми себя в руки, Делия. Ты устала, тебе одиноко, и ты хватаешься за соломинку.

— Нет, — сказал он. — Не мой типаж. Как говорится, джентльмены предпочитают блондинок.

— Нет, — возразила я. — Они предпочитают безвольных дур с большими сиськами и без собственного мнения.

Он наклонился ближе.

— Только не этот джентльмен. Мне нравятся огненные блондинки. Умные, дерзкие и с яйцами побольше, чем у большинства мужчин.

— Звучит отлично, — сказала я, расправляя плечи и глядя прямо перед собой. Я совершенно не понимала, что делаю. Я правда пыталась с ним флиртовать? Или ссориться? И то и другое? В моем тупом мозгу бушевала какая-то химическая реакция, и я теряла контроль.

Он покачал головой и передвинул коробку с пиццей на другую сторону. Потом подвинулся так близко, что наши плечи соприкоснулись.

Он собирался обнять меня? Снова поцеловать?

Но потом он меня по-настоящему ошеломил. Взял за руку. Я застыла, не зная, как ответить на такой простой и при этом огромный жест.

Мы соединились. И это ощущалось как что-то важное.

У меня было столько вопросов. Но вместо этого я замолчала и посмотрела на гавань.

Годами я плыла против течения. Сражалась на всех фронтах за себя и свою семью. И хотя мне отчаянно хотелось понять, что все это значит, я решила пока отодвинуть тревоги в сторону. Просто погреться в этом маленьком мгновении.

Так мы и сидели, держась за руки и глядя на воду.

В конце концов он снял пальто и накинул мне на плечи.

И я позволила.