Толкнув стеклянную дверь с колокольчиком, я вошла в прохладное помещение кофейни. Меня привычно обдало ароматом свежесваренного кофе и выпечки. В половине девятого вечера посетителей почти не наблюдалось. Здесь было уютно. Спокойно.

Я направилась к стойке кассы, откуда лилась ненавязчивая попсовая мелодия. Вгляделась в бликующее ламинированное меню. Каждый раз я стараюсь выбирать разный напиток. Такой у меня бзик.

Итак… что тут у нас? Кофе по-ирландски? Кофе с виски, пожалуй, оставим на крайний случай.

Мароккино — с шоколадом. Звучит неплохо. Сахара много не бывает. Мои мысли прервал звук дверного колокольчика и затем шагов позади. Пора определяться.

— Мароккино, пожалуйста…

Девушка-бариста в фирменном фартуке, кивнув, отправилась к кофемашине.

По телевизору на стене показывали актёра, который сыграл Человека-паука, и его спутницу, которая была заметно выше него. Я облокотилась о стойку кассы локтем. Чего тут говорить. Модели простительно быть высокой. В отличие от помощницы бухгалтера.

— Давай попросим достать… там на верхней полке, — раздалось тихое перешептывание за спиной.

Это что, чья-то очередная неудачная шутка про мой рост?

— Давай… давай попросим достать… — снова раздался тихий шепот за спиной, затем — глухие смешки и какая-то возня.

Да что это такое?! Вряд ли это реальное затруднение. Если это подростки решили так поиздеваться надо мной, то они совершили крупную ошибку. Ведь я мастер морального айкидо. Могу быстро поставить зарвавшихся на место.

Я уперла руки в бока, набрала побольше воздуха в грудь и резко обернулась.

— Эй, что…

На меня устремились две пары удивленных глаз. Даже не подростков. Детей. К ним поспешно приблизилась женщина.

— Мам, достань из холодильника с верхней полки банку газировки. Витя просит, — протянула тонким голосом девочка.

Я сразу же сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Под недоумевающим и укоризненным взглядом женщины я оплатила и забрала свой мароккино. Затем с пылающими адским пламенем щеками отправилась за свободный столик у окна.

Черт! Как же глупо получилось. Не зря Марина говорит, что я слишком зацикливаюсь на этой теме. Просто мне никак не удается забыть о дразнилках и подколах времён учебы в школе.

Я сделала первый глоток чего-то очень сладкого и согревающего. Действенный способ заполнить внутренний эмоциональный вакуум, ведь сахар вызывает мощный всплеск эндорфинов.

Вдруг сверху надо мной прозвучал знакомый баритон.

— Какие люди в Голливуде!

Черт!

Жаль, нельзя мимикрировать под обивку мебели или надеть плащ-невидимку.

Я натянула на лицо одну из заготовленных улыбок, не скрывающих, что я не очень-то рада встрече.

— Кисевин? Твой дух не может успокоиться, зная, что за ним числится долг? Или ты меня, как сталкер, преследуешь?

Гордей плюхнулся на мягкий диванчик напротив, без приглашения и даже без вопроса, жду ли я кого-то. В своём репертуаре.

— Ни первое, ни второе. Пробегал мимо. Увидел тебя. Решил угостить чем-нибудь в честь погашения долга, — пел соловьем Кисевин, глядя так, будто рад встрече.

Кто вообще бывает таким бодрым после целого рабочего дня? Кому он продал душу, чтобы вечером среды выглядеть свежим и цветущим, как майская роза? Я же после восьми часов в офисе чувствую себя так, будто меня пропустили через шреддер и поменяли местами все получившиеся кусочки.

— Так легко ты не отделаешься, даже не надейся, дружочек.

Я попыталась спрятать коварную ухмылку за очередным глотком приторного кофе, вкус которого мне уже начал нравиться.

— Так чего ты хочешь? Я весь внимание, — сложив руки на стол, открыто посмотрел на меня Гордей.

Уголки его рта приподнялись в сдержанной ухмылке, возле светло-карих глаз собрались лучики морщинок.

Я посмотрела будто впервые на его лицо так внимательно. Напрямую. Ведь оно было напротив, пасовать и отводить взгляд первой не хотелось. Едва заметная медная щетина покрывала довольно мужественный подбородок. Каштановые волосы в слабом освещении казались темнее. На удивление брови и ресницы были чёрными, а не светлыми, как это часто бывает у рыжих.

— Что, понравился? — спросил Кисевин с присущей ему прямотой, поймав меня за разглядыванием.

В его янтарных глазах плясали лукавые смешинки.

— Окстись! — выдала я тут же, спохватившись. — Мне нужно, чтобы в зачёт долга ты свёл меня с Русланом Марковым, — продолжила я по-деловому.

Гордей откинулся на спинку стула и едва заметно поджал губы.

— Не помню, чтобы я предлагал услуги свахи.

— Зато я помню, как ты сегодня за обедом подтвердил, что будешь мне должен. При свидетелях. — Я приподняла для убедительности одну бровь.

— Не думаю, что одна печать так много стоит…

— Надо было думать прежде, чем просить меня об одолжении. Теперь поздно.

— Да и зачем он тебе?

Теперь Гордей смотрел на меня изучающе, как на диковинную вещицу в антикварном магазине, пытаясь разгадать её назначение. Или же просто старался определить, насколько я в своём уме.

— Мне нужен спутник на одно важное мероприятие, — напустила я загадочности.

— Это на свадьбу Марины что ли? — усмехнулся Гордей.

Я и забыла, что сплетни распространяются по офису со скоростью лесного пожара.

— Даже если и так, — уклончиво ответила я из чистого упрямства.

— Ну, если хочешь, я с тобой пойду, в зачёт долга?

Он произнес своё предложение как-то нехотя, лениво потирая подбородок.

Будто именно он делал мне тем самым большое одолжение. Или спасал девицу в беде. Вот только я совсем не нуждалась в его рыцарских подвигах.

— А какой у тебя рост? — прищурилась я, делая вид, что всерьёз размышляю над его предложением.

— А это здесь причём?

— Притом.

— Сто восемьдесят три сантиметра.

— Жаль, — я состроила ироничную гримасу. — Двух не хватает.

— До чего?

— До того, чтобы ты подходил мне по росту.

— И это так важно? — вскинул тёмные брови Гордей.

Я кивнула.

— Может, я смогу скомпенсировать эти два сантиметра кое-чем другим? — произнес он с усмешкой.

Он что, снова издевается? Я лишь закатила глаза вместо ответа.

— Я имел в виду свою неповторимую харизму.

Да, конечно, ага.

— Харизма в сантиметрах не измеряется, Гор. Если я надену каблуки, то буду заметно выше тебя.

Кисевин глубоко вздохнул, словно эта борьба с моим предубеждением его утомила, и потер рукой свой загривок. Ткань тёмной футболки натянулась при этом движении и плотно обтянула его торс. Кисевин, оказывается, довольно спортивный. Но часто носит оверсайз, и обычно это не бросается в глаза. Хотя пялиться не имело смысла — отбор по росту он уже не прошел.

— Ладно, — обронил наконец Гордей, будто что-то для себя решив.

— Что, ладно?

— Так и быть, попробую свести тебя с Марковым.

— Не думай, что я буду тебя за это благодарить. Это твоя святая обязанность, ведь я поставила тебе ту печать.

— Я и не рассчитывал на благодарность, — парировал Гордей. — Тебя домой-то проводить? — кивнул он на мою пустую кружку.

— Нет, — запросто ответила я, не желая объяснять причину.

Не говорить же мне ему, что я прихожу в эту кофейню недалеко от дома каждый раз, когда нужно дать сестре поговорить с мужем. Не могу слушать их споры, даже из-за закрытой двери. Мне всё время хочется заступиться за Надю. Она потом быстро мирится с мужем, а я остаюсь той занозой, которая зачем-то влезла в их отношения.

Я вздохнула. Конечно, давно пора съехать и жить отдельно. Когда-то идея переехать из деревушки, где живут наши родители, к сестре казалась идеальной. Но по факту эта идея не выдержала столкновения с реальностью. Я уже давно не студентка. У них большая квартира, и меня убеждали “места всем хватит, зачем платить аренду”. Но не могу избавиться от ощущения, что я лишнее колесо.

Странно, что из всех окружающих людей именно Кисевин оказался этим вечером рядом и разбавил своими репликами моё одиночество. Этот внутренний непроницаемый вакуум в его присутствии перестал ощущаться так остро.

Я подняла взгляд. Гордей отчего-то медлил и не уходил.

— Для справки: я не кусаюсь, — пошутил он, его орехово-карие глаза в приглушенном свете смотрели на меня с мягкой теплотой.

— Тоже для справки: о себе такого утверждать не могу, — парировала я, уже почти забыв, с чего мы начали.

— Принято, — ухмыльнулся он почти довольно. — Тогда идём?