Под контролем

Данте

Это трудно, но я изо всех сил стараюсь идти так, будто у меня в заднице не засунута вибрирующая анальная пробка.

Даника любит публичные игры, но это всегда так усложняет мне жизнь.

Господи, почему это так неудобно?

Как я могу сохранять видимость жестокого главы семьи Фера, когда всё, о чём я могу думать, — это лизать ноги Даники и умолять её позволить мне кончить? Что она со мной сделала? Но я знаю, что не только она виновата; моё подчинение было добровольным даром.

Одна только мысль о том, что Даника бродит с этим мощным пультом, готовая в любой момент активировать пробку, мгновенно заставляет меня твердеть. Предвкушение сочится из моих вспотевших ладоней. Она будет здесь с минуты на минуту...

Сначала я отказывался позволить ей прийти на аукционный банкет, но её постоянное нытьё измотало меня. Она хотела впервые в жизни надеть шикарное бальное платье, и у неё наконец появился повод его надеть, сказала она. Как я мог отказать ей в этом?

Кроме того, несмотря на то, насколько опасны люди в этой комнате, они действуют по определенному протоколу, уважению — никто не был бы настолько глуп, чтобы попытаться что-то сделать на аукционе; оно того не стоило, чтобы нарушать с трудом завоеванный мир между семьями.

Роскошное фойе быстро заполняетсяcrème de la crème 5, которые прохаживаются туда-сюда в безупречно отглаженных костюмах и на неудобных высоких каблуках. Это заставляет их выглядеть как обычных богатых людей, а не как некоторых из самых зловещих фигур в этом городе. В роскошной обстановке заведения они чувствуют себя как дома.

Драматичные люстры, изысканные произведения искусства на стенах, безупречно сияющий мраморный пол — определённая роскошь ожидается на таких мероприятиях. Мне самому мало дела до старомодного декора, но я знаю, что семьи старомодны, современная архитектура не производит на них впечатления.

Не то чтобы я имел какое-то отношение к выбору места. Алисия всё организовала, как и моё домашнее хозяйство, носясь с планшетом и следя, чтобы всё шло как надо. Если бы её волосы были затянуты туже, скулы проткнули бы глазницы.

Я направляюсь к двери, чтобы поприветствовать новых гостей, когда они входят. Сегодня вечером в этом величественном зале ожидается более ста человек, не считая охраны. Однако на аукционе оружия недопустимо: у двери стоит металлодетектор, через который все обязаны пройти, прежде чем войти в элегантный отель, выбранный для проведения эксклюзивного мероприятия в этом году (и только в этом).

Ежегодный благотворительный аукцион Фера известен во всех «неправильных» кругах и является секретом для «правильных». Крупные суммы денег переходят из рук в руки во имя благотворительности, не облагаемой налогом. Старые долги погашаются, и новые контрабанды приобретаются на мероприятии, которое на поверхностном уровне ничем не отличается от любого другого благотворительного гала-вечера.

Но все знают, что миллионы долларов, проходящие через процедуры, не предназначены для среднестатистических артефактов, выставленных на сцене под усиленной охраной. Нет, настоящий аукцион происходит онлайн через очень безопасное соединение и эксклюзивный доступ. Он организуется задолго до самого мероприятия, и лоты согласовываются ещё до того, как кто-либо сдаст оружие у дверей.

1,2 миллиона долларов за абстрактную картину для мистера Марино, — гласят документы. Но онлайн правда: «1,2 миллиона долларов за полуавтоматическое оружие для семьи Марино». Власть, оружие, наркотики — всё продаётся на ежегодном благотворительном аукционе Фера. Влияние семьи не знает границ, и все обязательно пользуются ихблаготворительностью, чтобы пополнить запасы. Это единственный способ сохранить мир между семьями, или хотя бы какое-то его подобие. Вместе с перемирием по поводу сохранения нейтралитета городских портов.

Металлодетектор у двери пищит, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как Эмилио отбирает нож у охранника, сопровождающего семью Антонио. Вот вам и предписание «никакого оружия». Каждый чёртов год этот металлодетектор орёт, как сирена на техно-вечеринке.

— Дон Антонио. Buonasera 6. Добро пожаловать. — Я уважительно киваю, протягивая руку лысому мужчине в тёмно-сером костюме, ковыляющему с двумя охранниками. Его хромота с возрастом становится всё хуже, замечаю я, заставляя себя не глазеть.

— Buonasera, Дон Фера. — Старик крепко пожимает мою руку, насильственная улыбка появляется вокруг его морщинистого рта. — Хорошая явка в этом году, — замечает он, оглядывая комнату. Я не уверен, вопрос это или утверждение.

Моё лицо не показывает этого, но я не могу перестать представлять пробку в своей заднице. Я знаю, что сжимаюсь, но я так остро это осознаю, что ничего не могу поделать. Представьте, что бы подумали люди, если бы узнали. Что бы сказал Дон Антонио, если бы узнал, что глава семьи Фера расхаживает с игрушкой в заднице, полностью во власти 24-летней нахальной девчонки с садистскими наклонностями?

— Действительно. В этом году у нас есть несколько желанных предметов в аукционном списке. — Заставляя себя сохранять выражение лица твёрдым, но нейтральным, я держу его руку ещё немного.

Дон Антонио просто кивает и направляется прямо к бару, его охранники следуют по пятам. Он ничего не говорит, но я знаю, что он втайне осуждает меня, осуждает мероприятие — он всегда это делает. Если и есть человек, который любит напоминать мне, что я ничем не похож на своего отца (будто это оскорбление), то это Дон Антонио.

Это будет долгая ночь.

Я щёлкаю пальцами одному из официантов, и он приносит мне виски со льдом. Знакомое жжение покрывает моё горло и оседает в желудке, согревая изнутри. Это желанное отвлечение.

Внезапно энергия меняется, и я знаю, что она прибыла, ещё до того, как вижу её.

Влияние Даники на комнату мгновенно.

Хотя, возможно, я единственный, кто так остро осознаёт её присутствие...

Моё тело тоскует по ней каждую секунду, когда её нет рядом. Это сводит меня с ума!

Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как наши пути случайно пересеклись, но она полностью обвила меня вокруг пальца — и я не хочу иначе. В некоторые дни она единственная причина, по которой я не сжигаю весь мир дотла.

Как луна притягивает океан, мой взгляд притягивается к элегантной фигуре моей Королевы, проходящей через вход, медленно, почти паря в длинном чёрном платье, достигающем пола. Полностью загипнотизированный зрелищем, я не могу оторвать глаз от выреза, который слишком низок, её щедрой груди, плотно облегаемой идеально сидящим платьем с корсетным лифом.

Платье — симфония чёрного шёлка и атласа, обнимающее её, как вторая кожа. Оно ниспадает в пышную юбку, которая драматичными складками собирается у её ног, колыхаясь при каждом движении. Ткань, кажется, мерцает тонким блеском, ловя и отражая мягкое свечение люстр наверху.

Соответствующие бриллиантовые серьги и ожерелье завершают образ, дополненный тёмными тенями для век и томными тёмно-красными губами, подчёркивающими её естественно потрясающие черты. Она никогда не выглядела такой красивой, и я не могу перестать смотреть, ожидая, когда она подойдёт ближе.

— Можешь закрыть рот, — говорит она, когда её тёплая рука скользит в мою, приковывая мой взгляд к своему. Даника явно гордится эффектом, который производит на меня, насмешливая усмешка на её щеках говорит мне об этом.

— Ты выглядишь невероятно, — шепчу я, обнимая её. Она выше обычного. Должно быть, каблуки, спрятанные под платьем.

— Можешь поцеловать меня. Помада не сотрется, — говорит она с улыбкой, и я быстро делаю это, чрезмерно осознавая компанию в комнате. Как бы я хотел быть наедине, чтобы все уже ушли; я хочу её только для себя.

— Ты так красива в чёрном. — Наслаждаясь пьянящим ароматом её духов, я держу её руку ещё немного. Она пахнет лимонами и похотью. Это новый аромат; обычно она не пахнет лимонами. Но это приятно, решаю я.

Даника сжимает мою руку, и мой член подпрыгивает.

Надеюсь, никто не смотрит. Ну и что, если смотрят? Это не первый раз, когда я привожу даму на аукцион. Хотя признаю, что это было давно.

Даника качает головой, широко улыбаясь. — Ты думаешь, я выгляжу красиво, когда на мне буквально треники и футболка.

— Это правда. Ты всегда выглядишь красиво. Но сегодня ты выглядишьзахватывающе.

— Ты хочешь меня? — спрашивает Даника, как делает это часто, её голос как тихий шёпот.

— Больше, чем что-либо на свете, — честно говорю я ей, моя другая рука покоится на изгибе её бёдер.

— Хм, такой умный мальчик. Может, я позволю тебе снять это платье с меня позже. — Даника соблазнительно подмигивает. Всегда игривая.

Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо: — Спасибо, Мисс.

— Как твоя задница? — шепчет она в ответ, слова заставляют волосы на моей коже встать дыбом, тёплое дыхание щекочет уши слог за слогом.

— Нервничает.

Вокруг нас некоторые из самых опасных мужчин и женщин города наслаждаются напитками и ведут светские беседы, совершенно не подозревая, что с их хозяином что-то не так. Всё, что они видели, — это вошедшая красивая женщина, и интимное приветствие, которое я ей оказал.

Уверен, пожилые итальянки будут сплетничать о нас с Даникой напропалую. Все они пытались сосватать меня с племянницами и друзьями-друзей после смерти моей жены. И теперь внезапно рядом со мной появляется очень молодая красивая женщина...

Она достаточно молода, чтобы быть его дочерью, — скажут они. Наверное, не очень умная с такой грудью... Мне всё равно на это. С Даникой рядом я мало о чём забочусь, кроме её безопасности — и её удовольствия.

— Посмотрим, что делает эта кнопка? — Губы Даники изгибаются в насмешливую улыбку, когда она достаёт маленький чёрный пульт из своего декольте.

О чёрт. Я вздрагиваю в предвкушении, прекрасно зная, что делает эта кнопка. Когда она сегодня вечером впервые перегнула меня через колено, чтобы вставить анальную пробку, я наивно думал, что это будетвесёлой игрой. Наклоняться через её колено всегда так возбуждает меня. Особенно когда она шлёпает меня.

Но сегодня дело было не в шлепках. Нет, сегодня она осторожно засунула смазанный палец мне в задницу — сначала один, потом два — прежде чем направить новую резиновую игрушку в мою тугую дырочку. Мгновенно моя эрекция прижалась к её бёдрам.

Когда я встал, она заставила меня прислониться к стене, выставив твёрдый член перед собой. На мне уже была моя парадная рубашка, галстук небрежно болтался на шее, носки, но ничего больше ниже пояса. Мои уши горели от смущения, когда я стоял перед ней, как маленький школьник, с пробкой в заднице.

Даника обхватила мой член своими нежными маленькими ручками, и я громко застонал, как только она прикоснулась ко мне. Ничто не могло сравниться с её прикосновением, ничто. Это всё, о чём я когда-либо мечтал. Всё ещё держа, она нажала кнопку на незаметном пульте. Он выглядел маленьким, безобидным, но когда я почувствовал толчок в заднице, я понял, что он далеко не безобиден.

Как только Даника нажала эту кнопку, я буквально подпрыгнул, громко воскликнув, когда первые вибрации зажужжали вокруг нервных окончаний в моей простате. Ощущение было почти ошеломляющим. Я хватал ртом воздух, задыхаясь, пытаясь сохранить самообладание. Но Даника просто держала мой ствол, чувствуя, как он дёргается и прыгает, пока пробка стимулировала мою дырочку.

Даника остановилась до того, как я кончил, оставив меня на грани, с предэякулятом, капающим с моего каменного члена. Она наклонилась, поцеловала мою эрекцию с любовно — а затем с силой шлёпнула по ней, отчего я согнулся от боли и рухнул на пол. Никакого оргазма без разрешения, — повторила она.

— Пожалуйста, Даника. Будь милосердна, — шепчу я сейчас, оглядывая шумное фойе. Нет никакой возможности сохранить невозмутимое лицо с этой штукой в заднице.

Она прижимается своим телом к моему, моя обновлённая эрекция вдавливается в неё. Я знаю, что именно это она и проверяет. Она расплывается в ухмылке, довольная.

— У меня есть сердце. — Даника нажимает кнопку, ставя её на самый низкий уровень. — Но оно чёрное.

Требуется каждая унция самообладания, чтобы сдержаться.

Каждая секунда — пытка, и мгновенное облегчение накрывает меня, когда Даника наконец нажимает кнопку выключения.

— Я никогда не должен был соглашаться на это. — Мой голос почти прерывист, напряжён от усилия.

Даника засовывает пульт обратно в платье, между грудями. — Нет, дорогой. Не должен был.