Признания

Даника

— Всё в порядке, мисс Мэттьюз? — Эмилио ставит поднос, который он нёс, кивая Алисии и Луке в знак приветствия. Он двигается медленнее обычного из-за свежего огнестрельного ранения в ноге. Я пыталась отправить его домой, но он не отходил от меня. Босс хотел бы, чтобы я защищал тебя.

— Не совсем, Эмилио, — отвечаю я, не сводя взгляда с Луки. Все далеко не в порядке. Всё было не в порядке с тех пор, как Данте забрали неизвестно куда.

— Я принёс тебе фруктовый салат, ты не ела весь день, — объясняет Эмилио.

— Спасибо, Эмилио. Это очень любезно с твоей стороны. — Я улыбаюсь сквозь сжатые губы, мой голос медленный и ровный, напряжённый. Напряжение такое густое, что его можно резать ножом.

— Мне не сложно. Чем я могу помочь?

Я не тороплюсь с ответом, тщательно взвешивая варианты, прежде чем решить просто довериться своей первой интуиции.

— Пожалуйста, прижми этого придурка к книжному шкафу. — Я указываю на Луку.

Эмилио колеблется, глядя на меня растерянно.

— Не смей. — Лука бросает на Эмилио сердитый взгляд.

— Похоже, Лука знает, где Данте, но держит это в тайне от нас, — спокойно отвечаю я.

Эмилио прижимает его за две секунды.

— Это правда? — требует он, снова ударяя Луку о книжный шкаф. Я никогда не видела, чтобы Эмилио терял хладнокровие, но сегодня исключение — он выглядит готовым задушить Луку.

— Убери от меня руки, Эмилио. Ты забыл, кто платит тебе зарплату? — смеётся Лука, самоуверенная усмешка появляется на его лице.

— Не ты. — Третий удар Луки по лицу значительно сильнее первых двух. Он разбивает кожу на его щеке, и синяк мгновенно начинает опухать. Это заставляет Луку выглядеть ещё более безумным.

Я громко смеюсь, почти маниакально. Нехватка сна грызёт меня по краям, заставляя чувствовать себя опасно близкой к срыву. Но удовлетворение, которое я чувствую, видя, как Эмилио бьёт Луку по лицу, приносит мне огромную радость. Как бы я хотела тоже уметь бить кого-то так сильно. Может, однажды.

— Я всегда хотел это сделать, — признаётся Эмилио, сжимая пальцы, его костяшки громко хрустят.

Алисия поворачивается, чтобы уйти, надеясь, что никто её не увидит, но я замечаю краем глаза. — Даже не думай об этом, Алисия. Ты так же виновна, как и он.

— Я не пойду с ним ко дну. Я сказала тебе правду, ты... — начинает она торговаться, но я поднимаю руку, чтобы заставить её замолчать, как видела это у Данте.

— Тебе некуда бежать, Алисия. Так что, пожалуйста, садись и будь тихой, — инструктирую я, новообретённое чувство власти пульсирует в моих венах. Сообщница делает, как велено, плюхаясь в одно из огромных кресел, которые отлично подошли бы для чтения в дождливый день, но не сегодня.

Она знает, что далеко не уйдёт. Особенность крепости в том, что из неё так же трудно выбраться, как и войти. Пусть из-за резни на этой неделе ряды охраны сильно поредели, но те двое уже оправились от пищевого отравления и вернулись на свои посты.

Я возвращаюсь к мужчинам.

— Итак. На чём мы остановились? — спрашиваю я Эмилио, игнорируя хныканье Луки.

— Думаю, Лука собирался рассказать нам, где Дон Фера, — говорит Эмилио, прижимая предплечье к трахее Луки, перекрывая ему воздух.

— Господи, Эмилио... Я не знаю, — выдыхает Лука, пытаясь оттолкнуть более крупного мужчину. Но у него нет шансов против Эмилио. Даже раненый, он грозная сила, сила, которая в гораздо лучшей форме, чем напичканное наркотиками и почти в бреду тело Луки.

— Подержи его для меня, пожалуйста, Эмилио, — вежливо прошу я.

Без предупреждения я вгоняю колено в пах Луки, и он издаёт громкий вой, когда я попадаю по его яйцам. Он сгибается пополам, но Эмилио удерживает его.

— Перестань врать, Лука. Хватит. Скажи мне, где Данте.

Лука кашляет, воздух полностью выбит из него. Я не могу поверить, что только что сделала это, но это чувствуется хорошо, правильно. Хватит; я устала быть невинной наблюдательницей, свидетельницей, жертвой — к чёрту. Этому придурку лучше начать говорить, если он знает, что для него хорошо.

Я снова бью его коленом, и Лука воет от боли, из его глаз уже вовсю текут слезы. Он хнычущая развалина, которую держат не его собственные ноги, а сила Эмилио. Его налитые кровью глаза, кажется, становятся еще краснее, пока он окончательно ломается — грязный, измученный бессонницей, накачанный наркотиками кусок дерьма. Ни одна кость в моём теле не испытывает ни капли сочувствия к Луке Фера. Нет, чем больше он разваливается, тем злее я становлюсь. Всё это его вина!

Одним пальцем я приподнимаю подбородок Луки, глядя ему прямо в глаза, и достаю нож из кобуры на его поясе. Никто не останавливает меня. Быстро, как молния, я открываю лезвие и прижимаю его к штанам Луки, туда, где мгновение назад было моё колено, прикладывая достаточно давления, чтобы он почувствовал его форму.

Его хныканье прекращается, когда Лука задерживает дыхание, оставляя его в груди. Безумные глаза мечутся из стороны в сторону, он выглядит как человек, которому нужен серьёзный перерыв от вечеринок.

— Я спрошу тебя ещё раз, Лука. Только один раз. И тебе лучше дать мне имя, или я отрежу всё к чёртовой матери, понял? — Я прижимаю лезвие к контуру его члена, опуская его ниже, к его яйцам. Мой разум имеет единственную цель — вернуть Данте домой любой ценой.

Лука задыхается. — Нет... Нет. Пожалуйста, — умоляет он.

— Где Данте?

— Я не знаю!

— Кто знает?! — Я сильнее прижимаю лезвие, разрезая ткань его штанов.

— Роберто! Роберто знает. Пожалуйста, прекрати! — Лука теперь воет и громко плачет. Это душераздирающая сцена, но никто не шевелится, чтобы помочь ему. У него больше нет спасательных кругов. — Пожалуйста...

— Какой Роберто?

— Риччи, — отвечает за него Эмилио, ослабляя хватку и позволяя Луке упасть на землю. — Ты абсолютный болван, Лука. — Эмилио тяжело вздыхает, массируя виски. Его нейтральное лицо больше не нейтрально — он выглядит озабоченным.

— Это плохо? — спрашиваю я.

— Очень плохо, мисс Мэттьюз. Это худшее, что может быть.

— С Данте всё в порядке?

— Я не знаю; надеюсь, что да. Но он в большой опасности, если Риччи взяли его. — Он не вдаётся в подробности.

— Мы должны идти за ним! — настаиваю я.

— Нам сначала нужно подкрепление... — Эмилио, кажется, погружён в мысли.

— Должен быть кто-то, кому мы можем позвонить.

— Полагаю... Мы в довольно отчаянном положении. Семья Греко должна нам услугу. Но я не уверен, что Дон Фера хотел бы, чтобы я с ними разговаривал. — Эмилио размышляет вслух, рассматривая наши варианты. Иногда я удивляюсь, как он удерживает в голове так много секретов. Но я благодарна ему. Я знаю, что Данте доверяет Эмилио свою жизнь, и я тоже.

— Всё, что нужно сделать, сделай, Эмилио. Свяжи меня с Доном Греко, пожалуйста.

— Будет сделано, мисс Мэттьюз.

— А что нам делать с этими двумя? — Я смотрю на Луку на полу; Алисия всё ещё тихо сидит на стуле, наблюдая за разворачивающимся событием, ожидая своей участи. Один выглядит более жалким, чем другой, хотя оба выглядят довольно мрачно — их поймали с поличным самым худшим образом, как подростка, пытающегося тайком покурить и случайно поджигающего весь лес.

— Я попрошу Карло запереть их в подвале, пока мы не решим, что с ними делать. Сейчас наш приоритет — вернуть босса.

С новообретённой решимостью на лице я киваю. — Прекрасно, чего бы это ни стоило. — И я говорю серьёзно. Я устала быть отодвинутой на обочину. К чёрту все.

Я только надеюсь, что мы не опоздали. Чёртов Лука! Почему он не мог открыть свой проклятый рот раньше? Но что сделано, то сделано. Важно то, что у нас есть зацепка, даже если она не предвещает ничего хорошего.

С Данте всё должно быть в порядке, просто должно. Впервые в жизни у меня — девчонки, которой нигде не было места, — появилось то самое место, где мне суждено быть: в объятиях Данте. И я ни за что от этого не откажусь, уж точно не из-за каких-то там карточных долгов Луки. Без Данте нет дома, он и есть мой дом.

Мой дорогой мальчик... о боже, пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке.