— Лиза? — я похлопала по плечу свою подругу.

Она целовалась с Арно, и его рука была на полпути, задирая ее платье.

— Лиз... Лиза?

Лиза оторвалась от Арно, вздохнув воздуха, уставившись на меня остекленевшими глазами.

— А? Что случилось, Марго?

— Я ухожу.

— Что?! — спросила Лиза, широко раскрыв глаза. — Тебе здесь совсем не весело? Разве у тебя не сложились хорошие отношения с тем самым парнем?

Я засмеялась, одновременно восхищаясь своей безумной подругой.

— Нет, все как раз замечательно. Мы решили вместе прогуляться по городу.

Лиза резко открыла рот.

— Гм... прости что?

— Все будет хорошо. Я включила приложение для отслеживания моего места нахождения, которым ты всегда пользуешься, поэтому сможешь меня быстро отыскать, если что.

Она спрыгнула с кушетки, высвобождаясь из объятий Арно, который на нее заворчал.

— Ты точно уверена? Ты даже не знаешь этого парня. Может он заманит тебя и продаст в сексуальное рабство. — Лиза наклонилась ближе ко мне. — Ты будешь там очень выделяться, надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Я закатила глаза. Моя девственность была предметом наших с ней постоянных насмешек.

— Он не продаст меня в сексуальное рабство, Лиза.

— Я видела, как это делается и как происходит.

— Со мной ничего не случиться.

— Мне это не нравится, — подруга прикусила нижнюю губу.

— Послушай, этот парень... он не похож ни на одного. Он говорит со мной на моем языке.

— Ты хочешь сказать на русском?

Я задорно фыркнула.

— Да, но я имела в виду, что он видит этот мир таким же, как и я. Он совсем другой. Я не знаю, как тебе это объяснить. Но он мне нравится чем-то, и это наша последняя неделя в этом потрясающем городе. Я хочу извлечь максимум пользы из этого вечера.

Лиза наконец кивнула.

— Понятно. Он тебя чем-то поразил. Прошу тебя, пообещай мне, что ты будешь очень осторожна с ним.

— Обещаю.

Она схватила меня за руку.

— Я имею в виду... по-настоящему будешь осторожна, — она схватила свою, брошенную на пол, сумочку и попыталась всучить мне презерватив.

— О боже, Лиз, мы не собираемся заниматься сексом, — прошипела я ей.

Она рассмеялась.

— Лучше перестраховаться в данной ситуации, чем потом сожалеть.

Я скосила глаза на пакетик серебряной фольги, выхватила его у нее из рук, запихнув в сумку, висящую на плече. Мне показалось это чем-то очень значимым, что я взяла этот презерватив, будто я уже приняла решение, хотя и не забегала далеко вперед.

— Спасибо, — произнесла я.

— Я люблю тебя. Повеселись! — Лиза снова устроилась на коленях Арно.

Я оставила ее, скользнув взглядом к двери, где стоял в расслабленной позе Лео с телефоном в руке. Я не могла поверить, что вот-вот уйду с этой вечеринки вместе с ним. Это было на меня совсем не похоже. И все же я бы солгала, если бы сказала, что не хочу с ним пойти. Меня так тянуло к нему. С того самого момента, как я впервые увидела его, сидящим на той скамейке в парке, я поняла, что мы были в чем-то родственными душами. Это звучало безумно, с одной стороны, но я не могла отрицать, что ощущала к нему в данный момент.

Лео резко оторвал взгляд от телефона, обратив внимание, что я откровенно пялюсь на него. Я сглотнула волну нахлынувшего желания. Он вопросительно приподнял бровь. Как бы в вопросе, ожидая моего ответа.

Готова ли я остаться здесь или пойду с ним?

Я утвердительно кивнула, двинувшись к нему.

Готова. Определенно готова уйти.

Он протянул мне руку.

— Ну что идем?

— Да, — я вложила свою руку в его ладонь. Мурашки прошлись вверх по моей руке.

— Хорошо.

Он вывел нас из комнаты и провел через невероятную квартиру, оставляя ее позади, в город, находящийся за этими стенами. Мы спустились на лифте и вышли через бирюзовые двойные двери. Я вдохнула полной грудью свежий воздух. Ночью Париж пах божественно, как свежеиспеченный хлеб и прекрасное вино, смешанное с уникальным, теплым, мускусным запахом, который мне так нравился.

Лео не отпускал мою руку, держа всю дорогу, пока мы шли по городу. Выделяющиеся кремовые здания с коваными железными балюстрадами, которые я так полюбила. Ярко раскрашенные навесы, возвещающие о пекарнях, сырных лавках, кафе и всевозможных изысканных блюдах французской кухни.

— Куда мы идем? — спросила я после того, как мы прошли три притихших квартала.

Он только усмехнулся.

— Сюрприз.

— Я не могу поверить, что ушла с вечеринки с незнакомым парнем.

— А я вполне могу поверить. Ты смелая, — широко улыбнулся Лео.

Я чуть не рассмеялась. Я никогда не считала себя смелой. Наверно я немного сошла с ума и творю, черт знает что. Я связалась с ним, чего раньше себе не позволяла

— Сегодня я делаю вещи, которые никогда не делала, — призналась я.

— Разве это не весело? — Лео перебежал улицу и остановился перед рестораном с зеленым навесом. — Подожди здесь минутку, ладно?

— Здесь?!

— Я сейчас вернусь.

Я смущенно прищурилась, но все же кивнула. Мне хотелось пойти с ним, чтобы узнать, чем он там будет заниматься. Я надеялась, что он не наркодилер и не занимается чем-то подобным.

«Прошу тебя, лучше бы ты не заставил меня сожалеть, что я пошла с тобой», — мысленно взмолилась я.

Он появился через несколько минут с коричневым бумажным пакетом под мышкой.

— Что там?

— Сюрприз. Пошли.

Я не могла унять своего любопытства.

Мы прошли еще два квартала по направлению к Сене. Река лениво огибала изгиб Эйфелевой башни, спускаясь к Нотр-Дам и дальше. Туристические кораблики, зазывающие на ужин по Сене, проплывали, туристы осматривали в сумерках достопримечательности. Полная луна висела над головой, отбрасывая на весь город устрашающе белое в синеве сияние.

Лео остановился в нескольких кварталах от Эйфелевой башни, откуда открывался потрясающий вид на саму достопримечательность, но только с другой стороны реки. Он пересек вымощенную булыжником дорожку перед рекой, нашел место и присел. Я видела, как он поставил рядом с собой коричневый пакет и свесил ноги с бордюра реки. Выжидающе посмотрел на меня, именно его взгляд заставил меня зашевелиться.

Я пересекла людную дорожку, сняла туфли на высоких каблуках и села рядом с ним. Наши бедра соприкасались на этом скудном местечке бордюра. У меня зашлось дыхание от первого же прижатия бедра к нему. Я прочистила горло, чтобы скрыть свою неловкость.

— Ну, это немного неожиданно.

Тени подчеркивали его высокие скулы, прочерчивая линию теней до самых губ. Я не могла отвести от него взгляд, когда он сказал:

— А чего ты ждала?

— Понятия не имею, но мне нравится.

— Я так и подумал, — уверенно заявил он. — А ты даже еще не видела, что я взял с собой в пакете.

Он взял с другой стороны бедра коричневый пакет и начал вытаскивать содержимое. Сначала он протянул мне багет, затем запеченный камамбер, а потом бутылку красного вина.

— Надеюсь, ты любишь красное, — сказал он, вытаскивая пробку.

— Полюбила.

Или, по крайней мере, я научилась ценить красное вино этим летом. Мои родители не часто выпивали. Из-за проблем с алкоголем со стороны родственников моего отца и из-за маминой приверженности идеям ЗОЖ.

— Хотя я хочу, чтобы ты знал, что я уже пробовала похожее вино с тех пор, как приехала сюда.

— Боже, я надеюсь. Но если ты не пробовала еду месье Лорана, значит, ты не жила по-настоящему в Париже.

Он отломил кусок хлеба, обмакнул его в липкий, тягучий сыр, который выглядел на вид, как бри, но это было бы оскорбительное сравнение, и отправил кусок в рот. Я последовала его примеру, тестируя терпкий аромат на языке. Было просто невероятно.

У нас не было бокалов для вина, поэтому мы пили прямо из горла, передавая бутылку друг другу. Вино было сладким, но не слишком приторным. Ароматное с легким привкусом вишни. Я была почти уверена, что никогда в жизни не пила такого вкусного вина, как сейчас. У этого парня замечательный вкус. И, похоже, он великолепно разбирается в вине.

— Итак, если ты смог жить другой жизнью, что бы ты выбрал? — спросила я, болтая ногами. — На мой взгляд, твоя жизнь кажется почти идеальной.

— Ах, не все так просто, как кажется, уверяю тебя, — его глаза прошлись по моим длинным, худым ногам, результат многочасовых тренировок плавания. — Наверное, я не знаю, как можно жить по-другому, но готов выслушать твои предложения.

— Тогда следующий вопрос, что ты презираешь в своих родителях?

— Решила задать мне вопросы о моем секрете? — он сразу же спросил в ответ.

Я прикусила губу и слегка пожала плечами.

— Всего лишь пытаюсь узнать тебя лучше.

— Обычно люди начинают с любимого цвета и того, кем они хотели бы стать еще в детстве.

— Мне почему-то кажется, что я захочу прервать эту светскую беседу, — откровенно призналась я.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Итак... очень важный вопрос — кем ты хотел стать в детстве?

— Мне кажется, в этом вопросе есть подвох.

Я рассмеялась.

— А мне показалось, что ты сказал, что это простой вопрос.

— Я этого не говорил. Я сказал, что, как правило, с него начинают, — Он убрал с моей щеки выбившуюся прядь светлых волос. — Мои родители хотят, чтобы я работал в семейном бизнесе. Но я думаю, что хочу быть профессором. — Он выдохнул. — Я пишу диссертацию. Хотя и не должен думать, что это именно то, что мне хочется делать.

— Профессором в какой области?

— Философии.

Мой рот открылся от удивления.

— Ты — человек загадка, не так ли?

— Твой вопрос, один из способов описать получение довольно бесполезной степени.

— Она не бесполезная, если тебе этого хочется и нравится этим заниматься, — с жаром произнесла я, гораздо эмоциональнее, чем собиралась.

— Скажи это моим родителям, — усмехнулся он.

— Я точно знаю, что ты чувствуешь, когда твои родители думают, что твои мечты должны остаться всего лишь мечтами, — призналась я. — Например, мои родители считают, что диплом по истории искусств и рисование бессмысленное занятие. Я же умная. Я могла бы стать адвокатом, врачом или еще кем-нибудь, работать в более практичном бизнесе. Если бы только я смогла достучаться до них, говоря, что все это не имеет для меня никакого значения.

Но это было почти невозможно. Они считали, что моя карьера художника намного хуже, чем непрактичная, просто пустая трата денег. Мои родители хотели, чтобы я поднялась над чертой бедности. Диплом по истории искусств с таким же успехом, на их взгляд, мог быть поцелуем смерти.

— Кто бы говорил, — произнес он, делая еще один большой глоток вина из бутылки. — Тот секрет, который я тебе открыл. Это и есть главная причина. Они не принимают меня таким, какой я есть, а потом удивляются, почему я все время пытаюсь сбежать от них.

Я чувствовала, как мы невольно связаны своими ситуациями друг с другом. В каком-то смысле мы оба плыли по течению жизни. Словно лист, который поднял ветер и понес не в том направлении, просто понес по течению. Мне хотелось получить большего. Несмотря на то, что никто из родных не понимал моей одержимости.

— Я поняла, — наконец прошептала я, выпрямляя спину и продолжая болтать ногами над водой.

Лео отставил бутылку вина в сторону и переплел наши пальцы вместе. И тут между нами что-то промелькнуло. Течение. Взаимопонимание. Начало чего-то нового. Это было необъяснимо и невероятно.

Я всегда винила себя в том, что никогда по-настоящему не воспринимала свою жизнь. Каждый год, пока росла, переезжая в другой город, что накладывало отпечаток на все мои отношения со сверстниками. Но правда заключалась в том, что я никогда не встречала человека, который бы, действительно, меня так понимал.

Рука Лео скользнула к моей щеке. Его большой палец провел по линии подбородка, вызывая мурашки на коже. Наши взгляды встретились на небольшом расстоянии. Мой мозг затуманился от вина, тело размякло и горело. Я сидела совершенно неподвижно, наслаждаясь этим моментом. Я хотела запомнить этот момент, желая пережить вибрацию между нами. Напряжение было почти осязаемым.

Вокруг нас раздавались судорожные вздохи других парочек, но мы все равно не разрывали зрительный контакт. Краем глаза я заметила, что огни Эйфелевой башни начали мерцать. Это было потрясающее зрелище, которым можно было отсюда насладиться во всей красе. Мое любимое зрелище во всем Париже. До этого момента.

Когда в карих глазах Лео замигали огоньки от башни, он наклонился ко мне. Обнял свободной рукой за талию, притягивая чуть ближе к себе. Он прижался своими губами к моим. Затем все остальное во вселенной исчезло.

Его губы были мягкими и сладкими, как мед. И сначала это было не совсем предложение, а начало какого-то танца. Он кланялся, ожидая моего реверанса, согласия на танец, сначала… позволяя нам достичь крещендо. Как только я ответила на его поцелуй, запустив руки в его темные волосы, потянув за короткие пряди, вся сдержанность у него тут же исчезла.

Я открыла губы, и его поцелуй стал неистовым. Как будто мы оба думали только о том, чтобы оказаться именно в этом моменте. Наконец-то я встретила подстать мне человека, который разговаривал с моей душой.