'Император Константин Громов начал заниматься военной реформой с первых дней своего правления. Прежняя система, когда каждый Великий Дом содержал собственные армии под своими знамёнами, была признана опасной для единства империи.

В 781 году была введена всеобщая воинская повинность. Срок службы в РВС был установлен в два года, в имперской армии, гвардейских частях и на флоте — три года…'

— История Юнитума. Новое время. Учебник для высших учебных заведений.

— Перекрыть отсеки три, пять и семь! — кричали по громкоговорителю.

Десантники прочёсывали помещения крепости, поднятые по тревоге матросы и артиллеристы осматривали свои отсеки. Я поморщился. Могли и не сразу объявлять, чтобы злоумышленник не сразу понял, что попался.

Но дежурный офицер перепугался и сразу поднял тревогу.

— Командор, что происходит?

Контр-адмирал Извольский уже натянул свой мундир. Вид у него усталый и невыспавшийся. Старик спал в своей каюте, когда его разбудили.

— Нарушитель на борту, — коротко сказал я. — Якобы пришёл на встречу с вами.

Хорошо хоть, что здешние офицеры понимают, что на секретном объекте гостей быть не может, и не стали мешать поискам.

— Я с этого караула головы сниму, — пообещал Извольский и направился к лифту, ведущему в боевую рубку.

— Лейтенант, — позвал я одного из своих офицеров, — выделите сопровождение для контр-адмирала.

— Это необходимо? — спросил контр-адмирал.

— Обязательно.

Он поспорил немного, но выдвинулся к лифту под охраной моих людей. Диверсант может и командующего убить. Вряд ли это диверсант, иначе бы Крыс о нём не знал, но всё равно меры стоит принять получше.

— Куда он мог направиться? — спросил я прямо у Крыса.

— Мне не говорили. Просто велели помочь ему уйти, если поднимется тревога, вот я и караулил. Не видел его до этого, иначе бы сразу передал нашим.

— А в чём его цель?

Он задумался.

— Я не знаю точно, но я думаю, что они хотят, чтобы крепость осталась здесь.

— В реактор! — приказал я, немного подумав. — И вызовите главного инженера.

Лучший способ остановить крепость — это что-то сделать со свечой Небожителя. Без неё она летит намного хуже, а взлететь не сможет вообще. А они уже в курсе моего разговора с Варга? Или просто не хотят, чтобы крепость вернулась в столицу на охрану императорского дворца, что обсуждалось ещё в Инфиналии.

Но их выходка не нарушит мои планы.

Подъёмники заблокировали, они теперь работали только после звонка диспетчеру прямо из кабины, при этом надо было назвать новый пароль. Но я пароль знал и спустился быстро, взяв с собой Крыса и ещё несколько человек.

— Стой, кто идёт⁈ — стоявшие у массивной круглой двери гвардейцы заняли позиции.

Они даже развернули пулемёт. Пускать никого внутрь не собирались, да и мне не положено находиться тут. Похоже, мимо них никто бы и не прошёл, в чём меня начал заверять главный инженер Максимов, чтобы не пускать проверку в реактор.

— Есть ещё технические ходы внутрь? — спросил я.

— Ну, туда, где мог бы пролезть человек, даже чисто теоретически…

Крыс жестами показал на стену. Похоже, он думал, что враг всё равно внутри.

— Есть или нет? Нужно проверить.

— Давайте проверим, — пожилой инженер поморщился и достал ключи.

Под взглядом гвардейцев мы вернулись к подъёмнику, но не поднимались. Максимов сам открыл небольшой люк в стене, из которого тут же ударила вонь и пошёл дым.

— Видите, — Максимов зажал нос. — Тут даже противогаз не поможет…

Казалось бы, он прав. Но я вспомнил ощущение, тот бой с огнемётным танком из Фледскарта. Я почувствовал его раньше, чем увидел. Тогда я заметил через стены огонёк свечи предка, которая стояла в двигателе танка, но сейчас ощущение было другое.

Не видел огонька, но чувствовал, будто на меня было направлено тепло. И источник этого перемещался прямо за этой стеной.

— Откройте эту дверь, — приказал я.

— Не могу, — возмутился главный инженер. — Господин командор, у вас нет допуска. Вы не имеете права там находиться. Это государственная тайна.

Максимов посмотрел на механиков из своего сопровождения. Пусть они не были достаточно серьёзными бойцами, но они были готовы защищать свой участок даже от нас. Они на этой крепости живут месяцами, и для них она стала домом.

— Диверсант нигде не нашёлся, — произнёс я. — Проверьте эти помещения. Если он там, то это повлияет на всю крепость.

— Я проверю, — нехотя согласился главный инженер.

— Возьмите охрану. Из тех, у кого есть допуск.

Он с гордым видом показал на кобуру со своим пистолетом, будто мог справиться сам, хотя я не думал, что он умеет таким пользоваться. Его молодой темноволосый помощник, совсем ещё пацан не старше двадцати, открыл дверь.

— Но вам нельзя даже смотреть… — начал Максимов.

И тут тепло стало сильнее, будто я открыл дверцу печки. Помощник главного инженера уставился в проход, а я пихнул его в плечо. Но не руками, а своей силой, и он споткнулся.

Это его и спасло, выстрел прошёл мимо. Пуля со звоном отскочила от стальной панели стены. Тут выстрелил Крыс, вскинув автомат. Одиночный выстрел был куда громче пистолетного.

Кто-то упал.

Едва я подумал, что Крыс таким образом убирает хвосты, но увидел, что он выстрелил ему в правую руку. Но мужчина в форме полковника имперского штаба не собирался сдаваться. Он сжал зубы изо всех сил, и я услышал тихий хруст стекла.

— Медика! — приказал я. — Он принял яд.

Чудом выживший помощник тяжело дышал, инженеры озирались по сторонам, некоторые достали оружие. Раздавался топот бежавших к нам гвардейцев со стороны реактора.

А диверсант был мёртв. Раскусил ампулу во рту. То ли был излишне предан своему начальству, то ли тоже был фанатиком, готовым на всё ради Таргина.

В помещении не горели лампы, но свет был. Покойник сжимал в руках толстую свечу духа предка. И её серо-синий огонь аж пульсировал, будто заметил меня и тянулся в мою сторону. Мне даже стало жарко.

— Верните на место катализатор! — тут же приказал главный инженер.

Свечу забрали и тут же унесли в реактор, а огонёк тянулся ко мне. Вскоре здесь уже было не протолкнуться от вышестоящего руководства. Ещё бы, кто-то проник в реактор через технологические шахты и украл свечу предка, о таком даже императору должны доложить.

Хотя про свечу никто не говорил, но я, наконец-то, увидел своими глазами, как это всё работает.

Прибыли офицеры из имперской службы безопасности, которые начали допросы, а тело увезли. Но я через некоторое время вызвал Крыса, который знал об этом куда больше остальных.

— Значит, ваш, — произнёс я. — Поэтому и проник сюда.

— Так точно, господин командор. И если узнают, что я помог его найти, — он поёжился и не договорил.

Но тут и так понятно, что ничего хорошего его не ждёт. И всё же помог найти. Или действительно сделал ставку на меня, как тогда говорил, или втирается в доверие. Но мы с ним ещё побеседуем по душам.

— Вернуться в часть, боец, — сказал я и добавил: — Не узнают.

Заговорщики хотели не допустить, чтобы мы улетели в столицу, и чуть не поставили крест на планах по защите архипелага. С этой имперской охранкой надо держать уши востро. И ещё надо не упустить момент, когда они поймут, что ко мне уже был привязан Небожитель. Ведь тогда они захотят меня убить, чтобы их бог вернулся.

* * *

На время планового ремонта крепости нас разместили в казармах к северу от Нерской промышленной зоны. В этом районе было много наших войск, но для десанта были построены отдельные здания. Сейчас там только бойцы нашей крепости, две оставшиеся и их десант стоят на боевом дежурстве в разных концах империи.

Зам по тылу Леонтьев открыл мне дверь, и я вошёл в кабинет командира части. Покойный командор Шлейн любил, когда вокруг просторно, и помещение себе выбрал побольше. Выглядело всё роскошно: стены отделаны деревом, на одной висел имперский герб в виде ветвистого кольца, разделённого на восемь частей, и портреты императоров Громовых от Павла до Алексея. Сильнее всех выделялся сам Павел из-за своей бандитского вида повязки на левом глазу. Причём это не фотографии, а сделанные вручную портреты в рамках из резного дерева.

Стол огромный, покрыт лаком, писчие приборы на нём были украшены золотом. Шкафы заставлены книгами по военному искусству, на одном стояли миниатюрные макеты шагохода класса «Паладин» и всех трёх крепостей.

Это почти как кабинет имперского генерала, и теперь в нём буду сидеть я.

— Тут были личные вещи господина Шлейна, — сказал зам по тылу и почесал лысую макушку. — Я вернул их семье, но остальное принадлежало части.

— Понятно. Что у нас с вами по плану? — спросил я и показал на папки, которые он принёс с собой.

— Принёс акты по списанию, — Леонтьев вздохнул. — Слишком много имущества было потеряно, но мы учли всё. Но есть проблема.

— Какая?

— Пропала бочка спирта уже после того, как всё посчитали. Он будто испарился.

Может, спёр кто-то из экипажа, пока мы были внизу. Но Леонтьев клялся, что бочка была на месте, когда мы начали переход в Огранию.

Я понимал, чем мне предстоит заниматься в чине командора, но сейчас со всем этим столкнулся. И в первую очередь, это были бумаги.

Несколько часов сидел с Леонтьевым и остальными офицерами хозчасти, затем поехал в штаб РВС и решил накопившиеся вопросы по снабжению, госпиталю и прочему. Вернулся в часть к вечеру, и Леонтьев показал мне выделенный для меня домик, где я могу проживать.

Для меня был выделен отдельный офицерский дом на территории военной части, с небольшой территорией вокруг. Если так подумать — первое моё жильё впервые в жизни, где я мог жить сам, а не делить с кем-то помещение.

— Прислал бойцов, чтобы убрались, — доложил Леонтьев и в очередной раз почесал макушку. — Вы же всё равно в разъездах, вам некогда этим заниматься.

— Дом закреплён за мной? — спросил я.

— Так точно, господин командор. Всё время, пока вы на службе, он будет ваш.

А дом уютный и достаточно просторный, в нём целых две комнаты и кухня. Правда, очень мало мебели: только стол, пружинная кровать, пара стульев, висящий на стене радиоприёмник, когда-то белый, а сейчас жёлтый, и стоящий на тумбе телевизор.

— Проверил всё сам, господин командор, — заверил присутствующий здесь Пашка Шутник, которого подрядили под уборку и приведение дома в порядок вместе с его отделением. — А то знаю я этих тыловиков, точно себе что-нибудь спрячут.

Он скомандовал своим уходить, но его самого я задержал ненадолго.

— Ну что решил, Павел? — тихо спросил я.

— О чём вы, господин командор? — с удивлением спросил он.

— Дальнейшая служба. Задумывался? Я тебе кое-что предлагал.

— Ну, я подумал, — он замялся. — Наверное… как бы сказать… наверное, уйду на гражданку. Просто… ну, там посмотрю, что и как.

Жаль, это способный боец с большим потенциалом. Мы с ним ходили в разведку, и я ему верил. Но он почти отслужил свои три года, и заставлять его оставаться я не собирался.

— Как хочешь, — сказал я. — Хотя, конечно, ты бы нам не помешал. Но тогда у меня будет к тебе особая задача, раз ты пока здесь.

— Конечно, господин командор! — он подобрался и вытянулся.

— Серьёзная задача, — я подошёл ближе. — Наш разведвзвод первого батальона почти уничтожен. Будем создавать разведроту, но пока начнём с отдельного взвода.

Пашка тут же стал серьёзнее.

— Командиром пришлют нового лейтенанта из академии. Но раз у тебя есть реальный боевой опыт, и в разведку мы с тобой ходили, то я назначу тебя туда старшим сержантом. Будешь помогать командиру и заодно передавать свой опыт, пока не ушёл на дембель.

— Есть!

Да, много кто из побывавших в боях десантников уходит, и надо успеть организовать передачу опыта. Поэтому я не откладывал это дело.

Отдыхать в этом доме было некогда. У нас были большие планы, но для этого мне нужен боеспособный отряд, а десант крепости был сильно потрёпан.

У нас только тыловые службы остались в полном составе, так что хотя бы здесь голова болеть не будет. Повара, снабженцы, механики и прочие у нас уже есть, но почти не осталось десантной бронетехники. Оркестр части со всеми инструментами на месте, хотя отряду тоже пришлось повоевать, а самых способных из него я перевёл в боевые роты. У нас все проходят полную подготовку, и музыканты не подводили.

Ещё вечер, но вокруг сплошная темнота, а из-за полярной ночи солнце покажется только весной. Так что я вернулся в кабинет, заварил чай, который мне подарил старый Варга, и ко мне туда прибыл ещё один посетитель.

— Разрешите войти, господин командор?

Командир второго батальона, майор Беннет, выглядел, как при параде. Под мышкой он держал кожаную папку. Я кивнул, и он достал оттуда лист бумаги.

— Что это значит? — спросил я, держа рапорт об отставке.

— По крайней мере, так я не буду выглядеть трусом и предателем, — сказал майор Беннет из второго батальона. — Мы вернулись на базу, и вот теперь можно уходить.

Да, он честно и без жалоб выдержал все дни боёв, вернул людей на север, никого не бросив, и только после этого подал рапорт об отставке. Причины он не говорил. Возможно, был разочарован в имперской армии после этой войны. Я слышал в штабе, что многие офицеры уходили в отставку.

То ли ему не понравилось, что командором поставили капитана из штаба имперского десанта, а не его, офицера с большим стажем.

— Твоё право, — я подмахнул ему рапорт.

— И тебе бы я советовал тоже уходить, пока не поздно, ведь дальше будет ещё хуже…

Я поднял взгляд на него, и он виновато склонил голову, не закончив мысль.

— Мы работаем дальше, — отрезал я.

— По крайней мере, — Беннет посмотрел на меня. — Хотя бы в десанте будет командор, который побывал в бою. Чтобы во второй раз такой бойни не было.

У него было право уйти. Это же армия, кто-то уходит, кто-то может заболеть или погибнуть. Люди вокруг будут меняться, это неизбежно.

* * *

А я работал с теми, кто остался. Мне прислали списки офицеров на пополнение, чтобы я мог планировать, и я ждал их со дня на день вместе со свежими войсками. Но пока разбирался с теми, кто остался. Часть вернулась из госпиталя, часть была с нами, и в них можно быть уверенными. Ведь самый ад мы прошли вместе.

— Как твои зубы, Юджин? — спросил я у Флетчера, когда тот зашёл ко мне в кабинет. — Ты же ходил вставлять?

Тот поморщился и открыл рот. На губах ещё виднелись швы после ранения. Сверху торчало два новых золотых зуба, а обломки нижних передних уже были удалены. Скоро вставят и туда.

— То ли от боли тряс-с-стись, то ли от цен. Делают-то бес-с-сплатно, а вот материал за с-с-свои покупал.

— Ты золотые поставил? — удивился я. — Зачем?

— Блес-стят крас-сиво, — проговорил Флетчер, растягивая шипящие. — Зато пожрать с-скоро смогу, наконец. Надоели эти каш-шки. Я мяс-са хочу.

— Тебе ещё попугая не хватало. Чтобы выглядел, как пират из кино.

— Зачем мне эта курица? — с улыбкой ответил Флетчер. — Всю форму обос-с-срёт.

Но он стал серьёзнее, когда понял, что сейчас разговор пойдёт иначе. Мы с ним были приятелями и раньше жили в одной каюте, но теперь всё будет по-другому. Раньше он был старше по званию, а теперь я его командир.

— Теперь слушай, Юджин. Скоро прибудут новые офицеры и солдаты из учебки. Первый батальон так и останется основным ударным, но и второй нельзя делать отстающим. Из-за этого у него были такие потери в прошлый раз. Будем натаскивать всех. Поэтому ты возглавишь второй батальон вместо Беннета.

— Я хотел в с-свою роту вернутьс-с-ся, командор, — прошипел он. — Или хотя бы возглавить первый.

— Ты уже грамотный командир, поэтому будешь натаскивать второй, он сейчас отстаёт. Дам тебе подходящих ротных, будешь передавать им опыт. Понятна задача, капитан?

— Так точно, гос-с-сподин командор, — отозвался Флетчер.

Спорить он не стал, только сходил попрощаться со своей ротой, у которой теперь будет новый командир из академии.

А я направился в ангар, где встретил новичка в нашем десанте — капитана Зорина. За кампанию в Инфиналии его повысили в звании, но при переходе в десант, приравненный к гвардии, звание автоматически понижалось, вот он и остался капитаном, но теперь это было имперское звание, а не региональное.

Он с грустным видом осматривал БД-49 — гусеничную боевую машину десанта. Бойцы под его присмотром мыли броню и гусеницы танкетки.

На Зорине была чистая форма, принятая у нас, но берет ещё не полагался.

— Как осваиваешься, Лёша? — неформально спросил я.

— Да понемногу, — протянул он. — Непривычно это всё.

— Вопросы если есть — не стесняйся задавать. Тебе надо много изучить.

— Не, я-то стесняться не буду. А вот насчёт вопросов… А когда мне дадут берет, как у вас? — спросил Зорин. — До сих пор не выдали. Сейчас, конечно, зима, и не до него, но…

— Когда прыгнешь с парашютом из крепости. У нас все прыгают, даже генерал. А потом тебе придётся прыгать прямо на этом, — я показал на БД-49.

— Ого.

— Теперь, капитан, слушай внимательно. У нас была отдельная бронегруппа, примерно два взвода, но она не относится ни к одному батальону. Сейчас там мало людей и техники, потеряли многих на высадке.

— Вижу, — он кивнул.

— И ещё мы потеряли бэтэры и самоходные зенитки и миномёты. Это будем восполнять. И пара танкеток ещё есть.

— А нормальных танков нет? — с надеждой спросил Зорин. — В танках я понимаю, на всех моделях учился. Хотя и на ваших в академии показывали, как ездить.

— Отлично. Будет проще. Но я решил формировать отдельную роту бронетехники усиленного состава. Из учебки пришлют новые экипажи, надо будет организовать слаживание с теми, кто уцелел. Ещё дадут новую технику, надо будет принимать. Вот всё это будешь контролировать сам, под моим присмотром.

— Понял, — Зорин нахмурил лоб, но оживился. — Брат, слушай… господин командор… но как всё это высаживать? Я же ползать рождён, забыл?

— Будешь учиться, пока время есть. Других офицеров на это не выделяют, воспитываем своих сами. Понятна задача, капитан?

— Так точно.

Десант крепости мало полагался на бронетехнику, в отличие от ВДВ региональных армий, у которых в каждой роте были такие машины. И это нам аукнулось во время боёв в самом начале, когда у нас были наиболее тяжёлые потери, хотя даже несколько танкеток в нужном месте могли спасти жизни.

Так что я исправлял ошибки той войны.

* * *

Через несколько дней прибыли около двух десятков новых офицеров: от взводных до нового командира первого батальона и нового начштаба. Я кратко с ними познакомился, но буду работать с каждым отдельно, чтобы понять, что это за люди.

Пока же мы просто пожали друг другу руки и начали присматриваться друг к другу. Времени для долгих разговоров не было: уже прибывали бойцы, которых надо принимать и распределять.

Их немало, ведь два батальона надо было довести до плановой численности по четыреста двадцать человек в каждом, не считая вспомогательных сил, которых самих набивалось на целый батальон.

— Вот же засада какая, — протянул Зорин, глядя, как солдаты, увешанные вещмешками и баулами, выходят из автобусов. — Совсем пацаны.

Хотя бы не только что призванные, а после учебки. Но этого всё равно было мало. Да и в учебке учат не всему, как мы узнали на собственной шкуре.

— Желторотики, — пробасил новый начальник штаба, широколицый крепкий бинхаец Ван Ли, и сплюнул. — Куда таких зелёных девать-то?

— Других нет, — возразил ему новый командир первого батальона капитан Бронин. — Обучим. В первый раз, что ли?

А остальные молча смотрели. Новички строились, с интересом смотрели на крепость вдали, переговаривались, кто-то посмеивался.

Пока я смотрел на них, не отдавал приказы, наблюдал, чтобы понять, из чего они сделаны. А они стояли в тёплых шапках и зимней униформе, переминались с ноги на ногу. Оружия не было, его выдадут в части. Тёмно-красных беретов тоже пока нет — их надо заслужить.

Все оживлённые, потому что они несколько дней ехали на поезде, а тут всё новое. И крепость стояла на базе, отсюда её хорошо видно. А служить на крепости — очень престижно, это давало дорогу в жизни.

Наши ветераны, совсем недавно бывшие такими же, тоже смотрели на них непонимающе. Будто за эти дни боёв повзрослели на много лет. Заметил Шутника среди старослужащих и поманил его к себе.

Просто стал замечать разное за людьми, как они смотрят и что думают. Может, зрение стало острее, или опыта прибавилось. Вот и Пашка о чём-то задумался.

— Ну что, сержант? — сказал я. — Много работы привалило?

— Пацаны же ещё, господин командор, — тихо сказал он. — Куда таких? Не вытянут.

Кто-то среди прибывших засмеялся, и на него прикрикнул следивший за порядком старшина.

— Вы сами были такими, совсем недавно, — возразил я. — А сейчас — боевые ветераны.

Шутник крепко задумался. Не удивлюсь, если он вспомнил, как сам впервые оказался под обстрелом, когда вокруг было мало людей с боевым опытом, кто подсказал бы, что делать. Не было никого, кроме Ильина, вот и учились всему сами. Но Ильина больше нет.

— Господин командор, — обратился ко мне Шутник. — Я тут подумал ночью… ну… может, останусь? Раз предлагаете.

— Почему так решил?

— Ну, на гражданке на завод только идти работать, где игниум перерабатывают, у меня там батя работает… А тут крепость, самолёты летают, вертолёты. Кормят ещё хорошо. Как-то привычно всё.

Нет, подумал он об этом только сейчас, представив их на своём месте. Или вспомнил старшину Ильина, который так возился с молодыми, чтобы они вернулись из боя живыми.

— Договорились. Иди в штаб, передай, что я велел оформить тебе бумаги, — я начал отходить.

— Только отпуск бы сначала, господин командор, — Шутник усмехнулся. — Чтобы посмотреть, отчего отказываюсь.

— Наглеешь, сержант, — осадил его я, и он вытянулся по стойке смирно. — Ещё рано. Но будет тебе отпуск за былые заслуги. Вернуться в строй!

— Есть!

Я поглядел на новых командиров батальонов, рот, старых бойцов, новых. Задача сложная. За несколько месяцев эта орава должна работать как хорошо настроенная военная машина. Чтобы в первом бою они вели себя не как брошенные испуганные щенки, а как обученные войска. Ведь у нас будет серьёзный враг.

У меня много сил, как у Небожителя. Но история империи показывала, что какими бы сильными ни были эти Небожители, в итоге побеждали обычные войска.

А моя задача в том, чтобы эти люди не только заслужили носить берет, но и выстояли в первом бою.

— Построить всех, — приказал я.

Офицеры тут же занялись делом.