«Да найдёт твой дух путь домой» — старинное пожелание умершим. Считается, что душа человека после смерти сливается с игниумом, давая ему такие свойства. Но некоторые души могут найти стоящую в каждом доме на севере свечу духа, чтобы поселиться в ней навсегда. При этом она загоралась…

До изобретения игниумной пасты такие свечи использовались, как усилители реакции в игниумных двигателях. При этом для самой пасты эффект свечи считается избыточным, учитывая лёгкость воспламенения…

— А. Воронцов. «От алтарей предков к военным машинам: что же такое свечи с душами умерших?»

— Убрать тела, — приказал я. — Только пусть сначала сапёр проверит.

Приказ тут же начали выполнять. Отряд муриков, похоже, искал меня, и несколько человек с выкрашенными в чёрный цвет лицами почти добрались до командного пункта, где их и перестреляли наши десантники. Мне даже не пришлось вмешиваться.

Скулила собака, неведомо как пробравшаяся к нам, какой-то солдат поил её, наливая воду из фляги на ладонь. Я не стал ему ничего говорить. Другой отчаянно и нервно мыл лицо. Его забрызгало чужой кровью, и он боялся, что она попала ему в рот.

Но в целом бойцы справлялись, не теряли боеспособность, были готовы держаться дальше. И они мне доверяли.

Судя по всему, на крепости становилось тесно. Туда прилетало высшее командование имперской армии на островах, и радиоэфир уже не справлялся с передачей потока команд.

Поэтому начальник нашего собственного десантного штаба, подполковник Ван Ли, прибыл к нам на очередном вертолёте, а с ним небольшое сопровождение и медикаменты.

— Ну и что там с крепостью? — спросил я у него.

— Говорят, что диверсия, — пробасил подполковник. — Адмирал сначала хотел уходить на другой остров, а штабной подполковник, Варга, его уговорил остаться. Поэтому они ждут, когда мы справимся.

— Это хорошо.

— Я думал, этот Варга желторотик, а он на своём настоять умеет, — Ван Ли задумался. — Лет через десять точно будет главнокомандующим.

— Нормальный это офицер, — сказал я. — Нас понимает, и на земле был.

Ван Ли начал налаживать штабную работу на земле, а я занялся общим командованием. На крепости остался только второй батальон Флетчера, и он ждал сигнала.

Подумалось, что если бы крепость улетала, Извольский велел бы им всем высадиться, чтобы не оставлять нас без прикрытия. И это могло быть проблемой, ведь тогда сама крепость стала бы беззащитной для абордажа при посадке.

Ведь и гвардия тоже здесь, на самой крепости осталось бы мало тех, кто оказал бы сопротивление нападающим. Враги продумали всё.

— Передайте в штаб, подполковник, — сказал я. — Чтобы кто-нибудь проверил ту базу на соседнем острове. Вдруг там тоже засада?

— А кто нас послушает? — начал спорить Ван Ли в своей манере. — Там свои головы.

— Я имперский командор и имею право вносить такие предложения. Передайте.

— Есть.

Ветер доносил далёкие взрывы и глухие раскаты орудий. Похоже, бои перешли и на море. Но весь масштаб происходящего знала только крепость.

Впрочем, пока это не полноценная армия империи Дискрем. Их авиацию уже рассеяли, и небо осталось за нами, но основной удар вполне мог быть нанесён в другом месте.

Но первая задача сейчас — посадить крепость и не допустить её захвата или уничтожения.

— Господин командор, — боец из первого батальона вытянулся передо мной. — Мы поймали несколько пленных. Сухарики, — протянул он.

— Живые? — спросил я.

— Так точно, господин командор, — отозвался боец. — Трое инфов ещё живы. Господин капитан Бронин велел доложить вам.

— Вольно. Возвращайся на позицию, — сказал я.

Боец вскинул руку и ушёл.

— Инфы тоже здесь, — обратился я к Ван Ли. — Разведка доложила, вот мы и сами их увидели.

— Накамура любят воевать руками наёмников, — подполковник кивнул. — Но и сами тоже лезут.

— Согласен. Всё, работаем. Нам нужно готовить прибытие второго батальона.

Я слушал доклады. О том, как идёт бой, отчитывался Зорин, но танки своё дело делали, и шатунам приходилось с ними считаться. Но новый тип бронетехники просто так отходить не хотел.

А с другой стороны базу атаковали морпехи, пока под их прикрытием роты первого батальона пробивались на позиции, чтобы уничтожить ПВО и дать высадиться вертолётам.

Ветер доносил не только звуки боя, но и вонь гари с тухлым яйцом.

Так и нет сигналов, что враги пытаются взорвать топливо на базе. Держатся, потому что понимают, что крепость вот-вот должна сесть, они в курсе происходящего. Где-то сейчас вражеский командир прикидывает риски и думает, как поступить.

— Господин командор, — позвал меня радист, снимая наушник. — Тут противник… запрашивает переговоры.

— Кто именно? — спросил я.

— Командующий сухарей передал, что он имперский офицер, и просит вас…

— Какой он имперский офицер? — недовольно проговорил Ван Ли, слышавший разговор. — Они в своём уме?

— Должно быть, это командир пустынников, перебежчик и предатель, — я кивнул. — Если хочет, то пусть идёт сюда, один и без оружия.

Тот тут же отказался. Но я знал коварный нрав пустынников, которые считают, что для победы можно использовать любые методы, и у него на поводу я идти не хотел.

Но вывести инфов-наёмников из боя было бы неплохо. Вот только как? Если он со мной говорит, ему что-то надо, и он может связаться повторно? Или нет?

Мой глаз упал на бойцов, охраняющих штаб и госпиталь. Я не мог ставить для этого людей из первого батальона, они на пике атаки, поэтому мы понемногу тянули людей Флетчера для таких задач.

И поэтому я не удивился, увидев среди них Крыса, он же приписан ко второму батальону. Тот с прилежным видом охранял топливо, но иногда его отправляли таскать раненых.

Я поманил его к себе.

— Сколько ваших в моём десанте? — спросил я. — Ваших агентов охранки.

И сектантов, кто ждёт случая, как всё переиграть и вернуть притихшего Таргина в моей голове к жизни.

— Только я, — сказал Крыс. — Как и было раньше. В десант сложно попасть. Вы уже спрашивали, господин командор.

— И чем сложность?

— Потому что мало кто выглядит настолько молодым, чтобы приняли за новобранца, — честно сказал тот. — У нас почти все в возрасте, а остальным ещё так себе доверяют. И офицеров у нас нет.

— А в остальных частях? Не поверю, что за мной никто не следит.

— Есть в гвардии, у механиков и среди охранения вертолётов, — Крыс подумал и почесал подбородок.

— Раз вы такие профи, неплохо было бы вам поработать, — сказал я. — Вы уже умеете внедряться. Начните разведку, дайте мне всё, что можете разузнать про командира пустынных наёмников.

— Это будет сложно, — признался Крыс. — У них своя задача, мне они не подчиняются. Да и не очень верят.

— А ты придумай что-нибудь.

Он задумался, но его лицо просияло.

— Знаю. Скажу, что вы хотите провести с ним переговоры, и им придётся действовать!

Ещё бы, меня же на этих переговорах точно грохнут. А они же не знают, что Таргин может освободиться, они до сих пор думают, что он после моей смерти исчезнет. Этим я и пользуюсь.

— Занимайся, — сказал я.

* * *

В это время. Крепость, на мостике…

— Двадцать человек отравились игниумными парами, — докладывал начальник госпиталя крепости. — Семь из них уже скончались.

— И причина? — строго спросил контр-адмирал Извольский. — Почему игниум пошёл в реакцию прямо в баке?

— Вот в этом причина, — главный инженер Максимов шагнул вперёд, держа что-то светящееся в своих руках.

Он показал всем чёрную свечу духа с синим пламенем. Огонёк дрожал и колыхался, хотя ветра здесь быть не могло.

— Её разместили под трубопроводом подачи игниумной пасты под основной палубой, отсек номер шестнадцать, — инженер сглотнул. — Как раз под стык магистрального трубопровода.

— Дальше, — сурово произнёс адмирал.

— Из-за боевого маневрирования температура в отсеке повысилась, и паста, идущая под давлением, нагрелась, а из-за свечи вступила в реакцию раньше срока. Не так сильно, как в реакторе, — Максимов оглядел остальных и осёкся, ведь данные о реакторе были засекречены, — но всё же трубопровод начал плавиться.

— Дальше, — Извольский сверлил его глазами.

— Сработала защита, топливный сегмент изолировался, но реакция пошла в третий топливный бак. И нам пришлось его экстренно опустошить, пока мы не взорвались.

— То есть всё дело в этой свече? — спросил контр-адмирал. — Кто её поставил туда? Запрещено тащить свечи в топливные отсеки. Когда её поставили?

— Я думаю, во время ремонта, и спрятали за перегородку, — главный инженер опустил взгляд. — В обычных условиях всё бы обошлось повышением температуры, но из-за боя нагрев был продолжительным, и эта свеча усилила…

— Как вы смотрели, Максимов⁈ — рявкнул Извольский. — Как вы принимали машину с ремонта? Это же… халатность!

— Я бы написал рапорт об отставке, господин контр-адмирал, но…

— Какие бумажки вы собрались писать⁈ — вскричал адмирал. — Осмотрите крепость! Если найдёте ещё свечи или бомбы… или что там есть! Найдите всё. Даже своим заводам нельзя доверять, — добавил он тише.

— Разрешите обратиться, господин контр-адмирал? — попросил подполковник Станислав Варга и вышел вперёд.

— Говорите, Варга, — Извольский покосился на него.

— Я думаю, это был запасной план врага на случай, если не получится захватить нас на земле или атаковать. Тем самым они убрали у нас возможность возвращения домой. Или хотели вынудить садиться, здесь, где ещё идёт бой, или на другом острове. Там тоже может быть засада, командор уже озвучил свои опасения. Десант же здесь, крепость беззащитна.

— С этими сраными Накамура иначе не бывает! — воскликнул командующий крепостью. — Они на этих диверсиях и интригах… ладно. Действуем дальше. Передайте приказ проверить там всё. И кто там хочет к нам прилететь?

— Господин командующий имперской армии на архипелаге, — доложил старпом. — Прибывает на крепость лично, его самолёт запрашивает посадку на нулевой палубе.

— Сбить нельзя? — адмирал вздохнул. — А то он такой нудный.

— Никак нет, господин адмирал, — ответил старпом. — Вернее, вы можете отдать такой приказ, но…

— Да я шучу. Ладно, пусть садится.

* * *

В это время, база снабжения…

Рота первого батальона уже пересекла периметр, державшие эту часть наёмники откатились к центру, но зато оставили несколько систем ПВО без прикрытия, которые десант сразу захватил.

Капитан Бронин шёл по разбитому лётному полю. Бетон местами потрескался, через трещины уже проросла трава, но это были не следы сегодняшнего боя. Просто полотно давно не ремонтировали.

Но крепость сесть сможет, главное, чтобы её в этот момент не атаковали. Северную часть базы ещё удерживал противник, плюс оставалось неизвестным состояние топливных складов и оружейных погребов, где должна была работать разведка.

Зато первый батальон свою задачу выполнял успешно, поэтому Бронин сделал то, что делал редко, только в особых случаях — достал из своей сумки трубку. Он её пока не забивал, просто держал при себе, чувствуя запах табака.

Третья рота продвигалась дальше, первая же, которая была на пике атаки, занимала позиции, бойцы переводили дух.

Несколько десантников засели за бронёй БД-49 и глядели в темноту через переносной тепловизор. Один что-то рассказывал, и Бронин прислушался.

— А вы в курсе, пацаны, что Славка Андреев на врача учился?

— Да ну, — удивился кто-то другой.

— Ещё как. Хотел стать доктором, который жопу осматривает.

— Реально?

Бойцы засмеялись.

— А как он назывался? Жоподоктор? Жопоглаз? Очковед?

— Да идите вы все, — огрызнулся Андреев и перезарядил автомат. — Вам только про жопы и думать.

— А если так подумать, — продолжал тот же боец, — понятно, почему ты на сверхсрочную остался. В армии-то всё через жопу, поэтому ты себя как дома чувствуешь…

— Боец! — осадил его Бронин. — Хорош шутить. Смотрите в оба!

— Виноват, господин капитан, — тут же отозвался солдат.

Бронин хмыкнул и пошёл дальше, где старший лейтенант Самохвалов выслушивал доклады взводных. Закончив, он подошёл к Бронину.

— Давим врага на северном направлении, — доложил Самохвалов. — Но они не отходят, а мы пока не напираем, как вы и приказали.

— Правильно, — Бронин кивнул. — Ждём сигнала от разведки, потом давим всеми силами… — он тихо усмехнулся. — Да бойцов твоих слушал. Говорят, один на доктора учился, который жопу осматривает.

— Ну, был такой у меня, — Самохвалов задумался. — Андреев, кажется.

— Зато в армии чувствует себя как дома. У нас же всё через жопу.

Оба тихо засмеялись, но минута покоя закончилась, и надо было давить ПВО дальше, чтобы высадился второй батальон.

* * *

Тем временем, туннели под землёй…

— Ты на мой пистолет наступил, — тихо прошептал Кеннет и отпихнул журналиста. — Иди отсюда!

Военный журналист, лейтенант Кен Райджо отошёл и прижался к прорытой в земле стене. Офицер-инспектор поднял с земли увесистый ПР-18 и снял с предохранителя, но нацелить в сторону шагов не успел.

Ему в лицо ударил луч фонарика и раздался знакомый, хотя и приглушённый противогазом голос:

— Господин офицер-инспектор? Что вы здесь делаете?

— Шутник? Это ты? — спросил Кеннет, подняв руку к глазам. — Разведка?

— О, командир, — раздался второй голос, и силуэт мужика покрупнее и крепче приблизился к Кеннету. — А ты здесь чего? Ты же в штабе должен сидеть, бумажки перекладывать.

— Да я тут подумал, капитан Ермолин, — начал Кеннет приободрённым голосом, — что это слишком важная операция, чтобы бросать вас здесь одних.

Он посмотрел наверх, в дыру, в которую они провалились. Похоже, её пробило взрывом чуть раньше, вот они и упали. Кеннет огляделся. А туннели оказались больше, чем он думал.

Бой сверху закончился, но он может возобновиться в любую минуту. Выжившие морпехи вызывали санитаров. Доносился гул вертолётных винтов и далёкие взрывы.

— Да и проход заодно нашли, — похвастался Кеннет. — Ну и надо же, чтобы население империи знало своих героев, у нас тут и журналист. Правда, бесполезный и бестолковый, — он показал на Кена Райджо, который стоял у стены, прижимая к себе разбитую камеру. — Инструмент сломал.

— Вот же срань, — расстроенно протянул Ермолин. — А я думал, меня по ящику дома покажут. Всем бы потом хвастался.

— А что поделать? — вздохнул Кеннет.

Часть отряда тем временем протискивалась дальше, разведкорпус и разведка десанта продолжали свою миссию. Один перерезал идущий вдоль стены телефонный кабель.

Мимо прошёл лейтенант Смирнов.

— Вам лучше стоять здесь, у дыры, господин офицер-инспектор, — посоветовал он. — Воздух слишком тяжёлый, пары игниума токсичны. Можете задохнуться.

— Я могу посторожить это место, — предложил Кеннет и поднял пистолет. — А вдруг кто-нибудь тоже свалится сюда сверху? И ударит с тыла. А здесь же могут пройти сапёры, будет быстрее.

Лейтенант кивнул и оставил одного бойца, чтобы прикрывал. И ещё одного отправил наверх, чтобы тот доложил командованию о найденном проходе и показал.

Один десантник легко забрался, оставив противогаз Кеннету, второй занял позицию. Кеннет устало выдохнул, надел чужой противогаз, после нашёл упавшую фуражку, но оставил в руках.

— Вот так-то, — сказал он журналисту.

Тот, уже наевшийся войны, не отозвался, а просто смотрел на сломанную камеру.

— Это тебе не это, — продолжил Кеннет и сам задумался над сказанной фразой.

Впереди грохнуло, а затем послышались автоматные очереди. Глушитель в тесном пространстве звук не приглушал вообще.

Та-та-та-та!

Затем одиночные выстрелы, чей-то вскрик, но сверху началась канонада артиллерийской пальбы, и вряд ли на базе слышали этот бой внизу.

— И как? — спросил Кеннет у возвращающегося Шутника.

— Всё хорошо, господин офицер-инспектор, — сказал тот. — Зачистили, ждём сапёров. Я их встречать пришёл.

— А чего у тебя стёкла в противогазе запотели? — спросил Кеннет, покосившись на него.

— Дефект, наверное, — Шутник неловко отвернулся, снял противогаз и протёр стекло изнутри рукавом, но оно тут же запотело снова.

Гул вертолёта приблизился, несколько сапёров в форме десанта вскоре начали спускаться.

— Может, лучше отойти подальше? — спросил Кеннет и огляделся.

— Не успеем, господин офицер-инспектор, — сказал Шутник. — Если взорвётся, то разнесёт всё в радиусе километра. Будет сильнее, чем пятитонная игниумная бомба.

Кеннет поёжился. Но туннели уже зачистили, он подумал и пошёл вслед за сапёрами, поправляя противогаз.

— Вы же офицер-инспектор Кеннет? — восторженно спросил один. — Я про вас в учебке смотрел.

— Именно так, — спокойно отозвался тот и водрузил сверху на противогаз фуражку. — Правда, мы не снимали учебный фильм, как я разминирую бомбу, так что вы, ребята, в этом понимаете куда лучше меня.

Сапёры засмеялись. Кеннет двигался дальше, заметив позади рыжую шевелюру, стянутую ремнями противогаза. Райджо тоже зашёл в помещение.

На складе игниумом воняло хуже всего, даже противогаз не спасал от этого запаха. Ручные фонари вырубили, свет был только от тусклых ламп на потолке. Повсюду стояли цистерны с игниумной пастой, они занимали почти всё место.

Здесь же были помповые машины для прокачки пасты на крепость. Всё для того, чтобы летающая махина могла быстро заправиться, буквально за считанные часы. Некоторые машины сломаны, но их починят быстро.

А ещё на цистернах была заложена взрывчатка, от которой тянулись провода.

— Слушай сюда, — лейтенант Смирнов говорил бойцу. — Поднимись наверх, передай, что в саду найдены вредители, мы ищем капкан.

Кеннет не знал кодовые слова для этой операции, но догадался, что это значит, что они нашли взрывчатку, но не нашли пульт, которым можно всё взорвать.

Самое логичное — пульт для подрыва находится у командования диверсантов. Хотя все провода туда уже перебили, но в действие взрывчатку могла привести радиодетонация. Хотя наверху такой детонатор бесполезен, сигнал не пробьёт через толщу земли, а внизу его до сих пор не нашли, хотя обыскали всё.

Здесь так же лежали тела. Были как только что убитые бойцы Дома Накамура, так и местный персонал, захваченный и расстрелянный ещё раньше, утром или даже прошлой ночью.

— Вот это запомни, — Кеннет показал тела журналисту. — Когда будешь писать про нарушение правил войны. Это вообще-то гражданские специалисты были, а их перестреляли накамурики.

— Здесь раненый, — раздался голос одного из десантников. — Раненая, — поправился он.

Кто-то посветил фонарём. На полу лежала черноволосая девушка в чёрной гражданской одежде — свитере с высоким воротником и простой юбке. Свитер впереди был испачкан кровью, ей попало в живот.

— Вот же срань, — процедил Ермолин. — Что она тут забыла? Наверное, снабженка. Рана свежая. Случайно, видать, зацепили.

Кеннет посмотрел на её лицо, смуглое, с острым подбородком и заметными скулами. Потом на чёрный платок, выглядывавший из-под воротника.

А раненая открыла глаза, посмотрела на них и отчаянно закричала во весь голос, будто рана в животе ей совсем не мешала:

— Накамура! — она подняла руку с зажатым в ней пультом для подрыва.