Высший Дом Накамура издавна соперничает с Домом Ямадзаки за контроль над морями, и за пределами территориальных вод Дискрема флот Дома Накамура часто топит торговые корабли соперника или обстреливает его колонии…

Накамура опираются на линкоры, авианосцы и дредноуты, в то время как Ямадзаки делают ставку на эсминцы, ракетные катера, подводные лодки и развитую сеть военно-торговых морских баз…

Дитрих Хардален, военный историк, генерал армии империи Дискрем в отставке

Радиосвязь на острове восстановили ближе к вечеру, когда уже стало совсем темно. Здесь темнело рано, солнце будто падало за горизонт без всяких сумерек.

Но пользоваться связью в полную силу пока ещё было опасно. У врага наверняка есть доступ к частотам местных РВС, а масштаб внедрения мы до сих пор не знали. Поэтому самые важные приказы отправляли со связными лично, из рук в руки, а голосовой связью пользовались только при разговорах с крепостью.

Так надёжнее, хоть и дольше. К вечеру у нас уже было реальное представление об имперских силах на острове, и кто поддержит нашу атаку. Также знали, что диверсанты вывели из строя радиовышку только сегодня утром.

Ещё несколько часов, и мы перейдём на новые частоты, где штаб на крепости наконец-то сможет действовать и координировать войска, ну и общее командование имперской армии на архипелаге узнает масштаб проблемы.

Главное сейчас — взять штурмом базу снабжения до утра. Крепость висела в воздухе, но долго она там не продержится: топливо не бесконечно, а на обратную дорогу его уже не хватит. Ей придётся садиться и пополнять запас, и нам нужно подготовить для этого площадку.

Если не выйдет, то крепость сядет на другом острове. Но без подготовленной базы снабжение затянется надолго, ведь не вся паста подходит для заправки. Легче будет захватить эту, и крепость будет готова воевать уже завтра.

Я говорил со штабом, в том числе лично со Станиславом Варга по радиосвязи. Он передал, что радары крепости засекли самолёт-разведчик, который себя не назвал, поэтому «Императрица» меняет позиции.

Из-за этого им будет сложно поддерживать нас артиллерийским огнём, но они будут готовы отправить нам штурмовиков и бомбардировщики. Хотя в штабе опасались, что Накамура могли пригнать сюда ударную группу с авианосцем, и она вмешается.

Я собрал совещание в блиндаже. Все ротные и взводные, разведка в лице Смирнова, командир батальона Бронин и Зорин тоже с нами. Тесно, пахло сырой землёй и согретой тушёнкой, лица офицеров подсвечивал тусклый фонарь.

Говорили и сразу ели, прямо из банок, доставая куски мяса ножом или ложкой. Во время высадки про сухпайки не забыли. У меня в банке была рисовая каша с тушёнкой, вполне себе ничего на вкус после того, как разогрели, Зорин ел тушёный горох с мясом своей ложкой.

Хлеба свежего нет, были сухие галеты, хотя не окаменевшие. Один из офицеров шелестел фольгой от лежащей в коробке с сухпайком маленькой шоколадки.

— На базе их около роты, — докладывал Смирнов. — Похожи на бинхайцев, но сержант Шульгин говорит, что это, возможно, могут быть войска Дискрема, но тут…

— У Шутника глаз намётанный, просто так болтать не будет, — сказал Зорин и облизал ложку. — Дай, попробую, чё там у тебя, — он залез этой ложкой в открытую банку, стоящую перед Смирновым. — М-м-м, картошечка.

— Можете доесть, — лейтенант смутился и подвинул банку ему. — Так что я решил, что его наблюдения обоснованы…

— Короче, Шутник опознал Накамуриков, — заключил Кеннет. — А он наблюдательный парень. Под шута косит, но всё заметит.

В узком кругу офицеры обсуждали бойцов, между собой звали по прозвищам тех солдат, кто был на виду. Шутника знали все.

Кеннет вскрыл маленькую баночку джема из пайка.

— О, предки, чего же его так жалеют, этот джем-то? Совсем чуть-чуть положили. Как украли.

— Показания разведки бьются с тем, что мы видели сами, — сказал я. — Но тут вы сами должны понимать, что Чёрная Стража — бойцы опасные и опытные. Причём преданы они не империи Дискрем, а главе своего дома.

— Наслышан, — проговорил Бронин.

— У них хорошая выучка, — продолжил я. — Но хоть это и спецназ, он массовый, им до нашего разведкорпуса далеко.

— Как до Бинхая раком, — невозмутимо сказал Зорин, доедая банку Смирнова.

— Вот только недооценивать их нельзя, — закончил я. — Среди них есть смертники. Ещё — крепость меняет позиции, но при штурме базы артиллерию использовать нельзя. Один снаряд, и вся база взлетит на воздух. Там сотни тонн игниумной пасты.

— Они наверняка всё заминировали, — спокойно сказал Бронин.

— Так и есть. Но их офицеры — не фанатики, сами себя взрывать не будут. Им надо убедиться, что они нанесли нашим планам урон, поэтому будут её держать до последнего, чтобы задержать посадку, только потом дадут приказ взрывать.

— Тут, конечно, так и будет, — кивнул Кеннет, намазав джем на галету. — Смысл взрывать топливо просто так? Им надо или взорвать саму крепость, или задержать, чтобы её атаковать в другом месте.

— Именно. Поэтому действовать надо быстро. Крепость пришлёт сапёров. Подключим все здешние РВС, но на пике атаки будем мы. Мы должны подавить ПВО, если оно есть, и готовить площадку для прибытия батальона Флетчера и сапёров. Так, у каждого две минуты, чтобы высказаться, — я оглядел всех. — В полночь атакуем.

До полуночи ещё несколько часов. Батальон окопался здесь, но до базы всего один рывок. Будем там быстро.

— Может, зайду с той стороны, — предложил Зорин, потирая подбородок. — У меня, конечно, пушечки слабенькие, но можно сделать так, будто у нас тут целая танковая армия.

— Объясни, — сказал я.

— Они же знают наши танковые сигналы, — он обвёл взглядом собравшихся. — Спецназ же. Пусть думают, что мы сюда высадили тяжёлую технику и перебросили танки.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил я.

— Ну, наши сигналы, — пояснил Зорин. — Именно огранийские, которые приняты у наших танкистов. Поведу свои броневички, но в таком порядке, и с такими сигналами, будто идёт танковая бригада, а мы — её авангард. В темноте-то всё равно не видно, кто именно едет.

— Есть смысл.

Высказывались другие, рассматривали привезённые с крепости вертолётом снимки, сделанные ещё днём самолётом-разведчиком, а имперский штаб на крепости передавал нам, какие силы РВС могут нам помочь.

Ситуация затруднялась тем, что в лесу могли быть и другие войска Накамура, а ещё местные партизаны, которых они поставили под ружьё. Возможно, другие части императорской армии Дискрема тоже будут здесь.

У каждого высшего дома империи Дискрем свои амбиции, как и свои войска.

* * *

Совещание закончилось, мы готовились выходить через час.

Бойцы ждали приказа к атаке, но мы всё равно укрепились, как положено. Окопались, поставили пулемёты на ключевых направлениях, выставили охранение. Вдруг противник ударит первым? Это же чужая земля, здесь нельзя расслабляться ни на минуту.

Мы оглядывали лес, ждали выступления. Было тихо. Даже слишком.

Я должен был пройти в командную машину, но остановился, вглядываясь в темноту. Небо чёрное, даже звёзд не видно. У нас были прожекторы, осветительные ракеты, периодически они взлетали, но с таким расчётом, чтобы не выдать, где сидим мы.

Всё равно неестественно тихо.

Это не нравилось не только мне, другим тоже, судя по тому, как все нервничали.

Там был взвод, который должен был прикрывать те подходы, и часовые. Но когда действуешь не против ополчения, а против обученной армии, готовиться всегда надо к худшему. Особенно когда у врага специалисты по диверсиям.

— Дайте подсветку, — приказал я, вглядываясь в темноту. — В то место.

Зорин передал распоряжение, и вскоре из миномёта выпустили осветительный заряд. Раздался хлопок, шипение, и вскоре яркая точка повисла в небе, заливая местность ослепляющим глаза белым светом.

И как раз вовремя.

Лица наших офицеров начали вытягиваться, да и у бойцов тоже.

Впереди, в нашу сторону, двигалось не меньше батальона пехоты. В темноте, ползком, с лицами, раскрашенными в чёрное, они подбирались к нашим позициям.

Но мы их засветили, а они поняли, что обнаружены. И сразу кинулись в атаку.

— Накамура! — раздалось со всех сторон.

И пошла пальба и взрывы.

— Мурики лезут! Мурики!

Приказы отдавали быстро, мы действовали сразу. Зарокотал тяжёлый ротный пулемёт, к нему присоединился второй. Трассирующие пули прошлись по атакующим.

Начала бить развёрнутая в ту сторону автопушка Риггера на вращающемся лафете.

Бах! Бах! Бах!

Гильзы от тридцатимиллиметровых снарядов отлетали в сторону, а посреди наступающей цепи появлялись вспышки разрывов.

Враг всё равно упорно лез. Чёрная Стража Накамура любила ближний бой, как и наши нарландские штурмовики, разве что вместо дробовиков полагались на скорострельные автоматы и тесаки.

А их встречали шквальным огнём. Десант их не подпускал.

Хлопали дымовые гранаты, стреляли автоматы, а мы оборонялись.

— Держим позиции, — скомандовал я и огляделся. — Зорин! Где Зорин?

Капитана Бронина рядом не было, он ушёл на левый фланг, поэтому задействую бронетехнику сам.

— Я здесь! — Зорин уже надел шлемофон и готовился залезать в бронемашину, но вернулся ко мне.

— Зорин, слушай сюда, что надо сделать…

* * *

В это же время…

Офицер-инспектор Кеннет спрыгнул в вырытый окоп и уселся спиной к холодной земляной стенке. Очередной осветительный заряд вспыхнул сверху, и Кеннет увидел, что на дне окопа прячутся несколько бойцов-новобранцев, около пяти.

Они испуганно таращили глаза в сторону леса, откуда доносился дикий вой и пальба.

— А я тут пришёл посмотреть, чего вы тут сидите, — сурово сказал Кеннет и откашлялся. — Пока вы тут отдыхаете, — он достал пистолет из кобуры, — враг убивает ваших товарищей. Где ваш командир?

— Вот, — дрожащим голосом произнёс один из бойцов и указал вниз.

На дне окопа лежал взводный. Не видно, куда попала пуля, но глаза лейтенанта уже остекленели, а рот был оскален.

— А сержант где? — спросил Кеннет.

Никто не ответил, только огляделись по сторонам.

— И что с вами делать, — проговорил Кеннет, проверил, что пистолет заряжен, и поднялся. — На позиции! Все на позиции, а то эти накамурчики вас всех перережут! Живо на позиции! — рявкнул он, поднимая их.

* * *

Левый фланг…

Бронин залёг отдельно с автоматом и посылал короткие очереди и одиночные выстрелы в сторону врага. А из леса выдвигались другие войска — менее организованные, но куда более многочисленные. Бронин посмотрел на них в бинокль.

Эти воевали не так, как Накамура, выучки им не хватало. Лезли и умирали.

Рядом грохотал пулемёт, глуша собой всё. Трассирующие летели со всех сторон, гильзы сыпались отовсюду, уже вся земля была покрыта ими. Хлопали одиночные выстрелы, били очереди, всё дрожало, когда взрывались снаряды миномётов.

Но враг шёл.

— Первая рота, пару взводов передвинуть туда! — приказал Бронин. — На тот холм. Они отвлекают нас, но полезут туда сами. Мы как на ладони будем.

— Есть! — отозвался Самохвалов и невозмутимо перезарядил автомат, попутно отдавая приказы взводным.

— А броня… куда они? — капитан приподнял голову, глядя, как бронемашины меняют фланг.

— Там господин командор отдал приказ Зорину.

Бронин посмотрел в бинокль на поле и кивнул.

— Есть смысл, — пробормотал он. — Так, напомни, а что у нас за теми холмами?

— Блокпост войск Мидлии, — отозвался Самохвалов. — Мои люди их нашли пару часов назад.

— Отправь туда связного, пусть тоже высунутся. У них там бэтэры есть, я вспомнил. Пусть тоже выдвинутся. Передай — приказ крепости.

Несколько пуль свистнуло над ухом, один десантник пополз назад.

— Боец! — рявкнул Бронин и залёг рядом с ним. — Ты куда это намылился?

— Я… никуда…

— Вот и стреляй.

Несколько пуль врылось перед ними в землю, Бронин выстрелил пару раз вперёд.

— У тебя там ещё взводный горячий, — продолжил он говорить Самохвалову. — Пусть на жопе сидит, а то всех пацанов положит, если в контратаку полезет.

— Говорил отдельно, смотрю за ним…

Оба офицера говорили, и при этом стреляли сами…

* * *

В это же время я вышел на связь с крепостью. Закрепил наушник, говорил громко, сам себя не слыша, потому что палила скорострельная пушка моей бронемашины.

— Цитадель-1, — звал я. — Это Медведь-1, нужна поддержка. Вы чего там застряли?

— Мы ещё не встали на новые позиции, — отозвался имперский штаб. — Где-то рядом авианосец.

— Нам всё равно нужна поддержка. Враг так и лезет. Вертушки не надо, отправь штурмовики.

— Отправим, что сможем. Помощь будет, — наконец ответил штаб. Голос Стаса Варга.

Ладно, Станислав понимающий, в бою был, нас не бросит. Нам даже небольшого авиазвена хватит, чтобы накрыть этих гадов.

Я посмотрел на прибывшего с нами корректировщика огня — бледного парня из Хитланда в погонах старшего лейтенанта. Артиллерия, скорее всего, бить не сможет, помешает ландшафт, ведь крепость снизилась на минимальную высоту, чтобы её не обнаружили с воздуха.

Корректировщик хоть и вздрагивал от взрывов, но делал пометки в записной книжке. Пусть не будет артиллерии, но штурмовиков нам в помощь отправить смогут, их сможет навести и этот парень.

Наконец, дали добро, и корректировщик уже начал назначать цели.

— Постарайся давать подальше от нас, — посоветовал я. — А то забросят пасту к нам, такое уже было.

— Так точно, — корректировщик закивал и начал тараторить в свою собственную радиостанцию.

Я смотрел на поле боя в бинокль. Зорин почти добрался до нужной позиции, чтобы атаковать мощным кулаком с фланга. Но надо выжидать момент, чтобы его люди не попали под нашу же авиацию, которая сверху не будет видеть, где свои.

Уже понятно, что помимо вражеского спецназа было ополчение. Чёрная Стража, потеряв достаточно людей, откатилась, но местных оказалось куда больше. Набрали здесь добровольцев, и немало. Пушечное мясо. Поверили, что их спасут от империи, и дохнут десятками. А империя никуда не уйдёт.

Наверняка им ещё сказали, что имперцы убили нескольких гражданских в том посёлке, где мы проезжали. Враг любит показывать такое. И если где-то рядом есть журналисты, они ещё и трупы снимут.

Но с этим будем разбираться потом.

— Медведь-4 готов выступать, — доложил радист Гвоздь, подняв на меня взгляд.

— Рано, — сказал я.

Я ждал, когда пролетят штурмовики. В этот момент в зоне удара находиться нельзя.

— Медведь-4 снова на связи, — вдруг всполошился Гвоздь через минуту. — Новый противник, бронетехника.

— Какая там бронетехника? — пробормотал я и сам взял гарнитуру. — Медведь-4, что там у тебя?

— Там шагоходы, — ответил голос Зорина в наушниках. — Боевые ригги.

— Откуда там ригги? — удивился я.

* * *

В это же время, правый фланг…

Зорин смотрел в перископ своей командирской машины.

— Откуда у них ригги? — спросил он сам себя.

— Это не ригги, — сказал оператор-наводчик. — Это что-то другое.

Вспышка сигнального снаряда осветила взвод вражеской бронетехники.

На ригги это походило мало. Это не те огромные, монстроподобные шагающие машины прошлого. Это больше напоминало большие танковые башни, только двигались они не на гусеницах, а на коротких согнутых внутрь ногах, как у «Уланов».

Они меньше, мобильнее и куда лучше приспособлены к такому ландшафту. Каждый вооружён двумя или тремя пушками, не считая пулемётов. В высоту метра три, и шагали быстро.

Их было около десятка, целый танковый взвод.

А кроме пушек у них было другое оружие, очень раздражающее.

— ВСЕХ ПЕРЕБЬёМ, ДЕСАНТНИКИ! — прозвучал очень громкий голос с металлическим эхом.

На некоторых малых шагоходах были закреплены мощные динамики.

— СДАВАЙТЕСЬ, И ВАС ПОЩАДЯТ! — голос был невозможно громкий, даже на таком расстоянии резал уши. — ДЕСАНТНЫЕ МРАЗИ! ИЛИ БУДЕМ ВАМ ЯЙЦА РЕЗАТЬ!

Следом раздалась длинная непонятная речь на чужом языке, а затем врубили очень громкий гимн Дискрема.

— Накамурычи совсем охренели, — проговорил Зорин. — Кто заткнёт этого гадёныша — к награде представлю. Где там…

Капитан сам потянулся к радиостанции.

— Медведь-1, — начал вызывать он по рации, — это новое оружие. Ригга, не больше танка, есть пушки… и до чего же громкие они, суки такие.

— Принято, Медведь-4, — с хрипом отозвалась рация. — Держать позиции, открыть огонь.

— Есть открыть огонь, — Зорин переключился на свою частоту, но пока ничего не говорил.

Он не думал, что скорострельные пушки БД-49 смогут навредить такой броне. Но управляемые ракеты смогут навести панику. И гранатомёты были.

— Были бы здесь мои танки, живо бы их посносили, — тихо проговорил капитан. — Ладно, пацаны, — он посмотрел на экипаж. — Да не ссы, прорвёмся, брат, — подмигнул побледневшему наводчику. — Всем машинам — по ногам этим гадам — огонь!

* * *

Появление нового вида бронетехники нас удивило, но мы держались.

Над лесом вспыхнуло пламя — с рёвом пролетевшие над ним штурмовики сбросили контейнеры с игниумной пастой, которая тут же загорелась.

— Так вам, наки поганые! — закричал в одном из окопов.

Горело так ярко, что в лицо бил жар и вонь тухлого яйца. Стало светло, как днём. Первую линию атакующих от основных сил отрезали. И если мурики держались, то ополчение островитян боевой раж потеряло.

Санитары пронесли раненого бойца, погиб взводный из третьей роты, мурики взорвали один наш пулемёт. Но мы держались.

Гранатомётчики встречали новые шагоходы, наши бронемашины палили по ним, не давая им целиться. Но судя по оружию, которое я видел у этих машин, вертолёты к ним пускать нельзя, собьют сразу. Это как ходячие зенитки.

— Господин командор, — радист Гвоздь подполз ближе. — Штаб передал: к нам кто-то подходит.

— Кто?

Гвоздь начал листать бумажку с позывными.

— Морская пехота, наша! Целая колонна.

— Это хорошо, — я кивнул.

Заметил неподалёку разведчиков и направился к ним сам, пока над головой свистели пули.

— Шатуны какие-то, — громко рассказывал Шутник. — Шатаются там, стреляют…

— Шатуны — подойдёт, хорошее название, — сказал я, проходя мимо. — Лейтенант, особая задача, — я подозвал Смирнова. — Нужно встретить морпехов, чтобы мы не постреляли друг друга. И чтобы они не угодили в засаду. Тут всё этими муриками кишит.

— Есть, господин командор! — Смирнов вытянулся.

— И сами не попадитесь.

Разведчики отправились на встречу союзников, а я вернулся к бою. Он всё продолжался, а нам ещё надо выступать к базе.