За ночь река переменилась.

Вода и раньше шла мутная, но к рассвету в ней появились свежая еловая кора, зелёные иглы и обломки тонких веток. Они плыли не по одному, а длинными полосами. Я спустился к кольям, зачерпнул ладонью и сразу вытер её о плащ. Вода обожгла пальцы холодом.

Вчера она была теплее.

— С верховьев пришло, — сказал старый заряжающий. Он стоял рядом с перевязанным плечом и следил, чтобы двое молодых не ленились у колеса. — Там лес ещё снег держит.

Я посмотрел на мельничную гряду. Её не было видно совсем. Даже буруна над крайним камнем не осталось. Течение шло поверх старого брода и тащило мусор к излучине.

Грейв выслушал меня у карты.

— Значит, Тарен не перейдёт?

— Армией нет. Пока вода не спадёт.

— Тогда зачем щиты подняли?

Вейн уже отметил их новое место углём. Два прямоугольника стояли выше мельничной гряды, почти напротив заросшего участка нашего берега. Между ними и водой я заметил тонкую светлую черту. Сначала принял её за ствол молодой берёзы. Черта дрогнула против течения и снова натянулась.

— Верёвка, — сказал я.

Грейв вышел из палатки, взял у Раста зрительную трубу и долго смотрел на другой берег.

— Под щитами что-то вяжут.

— Плот или настил, — ответил Вейн. — Большой брод затоплен, хотят пойти по воде.

Грейв вернул трубу.

— Пусть хотят.

К полудню у старого брода застучали молотки. Таренцы развели ниже по течению несколько костров из сырых веток и вытащили к воде три пустые телеги. Люди таскали доски на виду, роняли их, снова поднимали. Слишком старательно. Выше, за двумя щитами, никто не показывался, но натянутая черта стала толще.

Грейв оставил правую батарею на прежнем месте. Убрать её с открытого склона он даже не предложил.

— Они уже били сюда, — сказал рыжий сотник.

— Поэтому и посмотрят сюда снова, — ответил Грейв. — Расчёты укрыть за задним гребнем. У пушек оставить по три человека. Остальные лягут рядом и подойдут по сигналу.

Вейн повторил приказ своими словами, чтобы сотники не поняли его по-разному. Затем отвёл резерв выше берега, за мокрый ольшаник. Три сотни он развёл по уже отработанным местам. Проверенные ружья выдали первым номерам. Вторые держали заряды и шомпола. Третьи несли воду, запасные кремни, перевязь и верёвки для раненых. Полуготовые коронные трубы остались в лагере.

Раст, Грит и Брен легли у вбитых кольев. Каждому назначили свой сектор. Стрелять по бегущим солдатам им запретили.

— Маг, промерщик, люди на узлах, — сказал я. — Если не видите, кто держит переправу, колпачок не тратить.

— Расстояние? — спросил Грит.

— До дальнего щита двести десять, — ответил Раст. — До воды меньше. Ветер с юга.

Он сказал это без трубы. Потом проверил ещё раз и поправил:

— Двести восемь.

Сольд сидел за плетёным щитом левее стрелков. Он не мог достать до другого берега даром, но должен был предупредить, когда таренский маг начнёт работу.

До темноты ничего не произошло.

После первой стражи костры у старого брода погасли. Молотки продолжали стучать ещё с четверть часа, потом тоже замолчали. Вода шумела громче обычного. Плавающие ветки цеплялись за наши колья, ломались и уходили дальше.

Я лежал возле Грейва на мокрой рогоже. Земля продавливала локти через два слоя ткани. Правое плечо уже не требовало перевязи, но в сырости ныло от шеи до локтя. От берега тянуло холодом, в сапоге хлюпала вода. Выше по склону люди Вейна ждали без огней.

Первым изменился звук. Среди плеска появился ровный скрип, который не совпадал с волнами.

— Тянут, — шепнул Вейн.

Над старым бродом вспыхнули два огня. Таренцы закричали и сбросили в воду пустую телегу. Течение развернуло её боком. Колёса ударились о скрытую гряду, брызги поднялись выше человеческого роста.

У верхних щитов было темно.

Сольд коснулся моего рукава.

— Там работает дар. Щит держат над первым плотом. Маг у дальнего узла.

Я увидел плот только тогда, когда он вышел из-под чёрного берега. Шесть или семь связанных брёвен держались на тяговой верёвке, которая шла к вороту у дальнего щита. Люди с баграми ставили связку под углом к потоку. Течение сносило плот к нам, а ворот понемногу отпускал верёвку и не давал брёвнам развернуться боком. На брёвнах лежали короткие доски. За первым плотом тянулся второй, между ними уже крепили лёгкий настил.

Это не могло перевезти армию. Два десятка за раз, не больше. Но если они займут наш берег, вкопают колья и удержатся до спада воды, большой переход начнётся не с пустого места.

Грейв поднял ладонь. Никто не стрелял.

Первый плот дошёл до середины. Второй оторвался от дальнего берега. Со стороны мельницы, всё ещё скрытой дымом, продолжали кричать, но туда уже никто не смотрел.

— Маг справа от щита, — сказал Раст.

Я различил тёмную фигуру у натянутой верёвки. Человек стоял без древка и держал обе руки у груди. Сольд наклонился ко мне.

— Он держит заслон над плотом.

Грейв опустил ладонь.

Капсюльный выстрел прозвучал сухо. Фигура у верёвки дёрнулась и исчезла за щитом.

— Заслон пропал, — сказал Сольд.

Почти одновременно передний плот вошёл в основную струю, качнулся, и один человек упал на колени.

Правые пушки ударили почти вместе. Первое ядро ушло выше и разбило край щита. Второе ударило в воду перед плотом, выскочило рикошетом и вошло в переднее бревно. Плот дёрнуло, настил треснул посередине, но верёвка держала.

— Промерщик у кола, — сказал Грит.

У дальнего уреза воды человек с раздвоенной рейкой указывал багорщикам направление. Грит выстрелил. Рейка упала первой, человек сел рядом и больше не поднялся.

Таренцы ответили огнём из-за щитов. Стрелы легли коротко. Одна вонзилась в мокрую землю передо мной, дрогнула и осталась торчать под углом.

Передний плот всё же дошёл до нашего берега. С него прыгнули люди, по колено провалились в ил и потянули настил на себя. За ольхой никто не шевельнулся. Вейн ждал.

Второй плот развернуло сильнее. Двое на дальнем берегу навалились на ворот и стали стравливать верёвку короткими рывками.

— Узел у ворота, — сказал Брен.

— Вижу, — ответил Грейв.

Брен выстрелил. Один из держателей откинулся на поперечину. Второй выпустил рукоять, и ворот сорвался с удержания. Верёвка ушла слишком быстро, провисла, поток развернул второй плот и ударил его боком о первый.

Пушка с левой позиции дала одиночный выстрел. Ядро прошло вдоль воды и вошло в связку брёвен. Крайнее бревно раскололось. Людей смыло сразу, настил сложился, а провисшая верёвка ушла под воду.

На нашем берегу осталось около двух десятков таренцев. Они успели поднять два малых щита и втащить на грязь связку коротких кольев. Один человек с обрубленным древком бегал вдоль кромки и показывал, где копать. Не солдат. Он смотрел на течение чаще, чем на нас.

— Вейн, правый участок ваш, — сказал Грейв. — Я держу батареи и берег.

Вейн не переспросил. Поднял руку. Один короткий свист поднял стрелков. Он подержал ладонь над головой и резко опустил.

Кремнёвые ружья дали залп из ольшаника. Не три сотни. Тридцать с лишним стволов, растянутых по берегу. После выстрела первые номера легли, вторые подали заряженные ружья, третьи потащили назад человека, которому стрела вошла под ключицу.

Таренцы закрылись малыми щитами. Из-за них по нам ударил маг. Я не увидел самого движения, только мокрая земля перед правой пушкой вздулась и пошла волной. Расчёт успел лечь. Лафет качнуло, но подкладки удержали колесо.

Маг за малыми щитами ударил второй раз, прежде чем расчёт успел подняться. Теперь земля рванулась прямо под правым колесом. Подкладочная доска треснула, колесо соскочило в промоину, две спицы разлетелись. Лафет повело вбок. Молодого заряжающего зажало между задним брусом и ящиком. Второго ударило обломком спицы в поясницу и бросило лицом вниз. Старик с перевязанным плечом остался сидеть за задним брусом, оглохший, с кровью на щеке.

Боеспособного расчёта у пушки больше не было.

Я поднялся, но Грейв схватил меня за ремень.

— Не туда.

— Пушка открыта.

— Вейн видит.

Вейн уже послал к ней четверых из третьего ряда. Двое тащили раненых, двое закрывали ящики мокрой рогожей. Никто не пытался стрелять из повреждённого орудия.

У воды таренский отряд пошёл вперёд. Человек с обрубленным древком остался у кольев и резал ножом верёвку, застрявшую между корнями. За его спиной поднялся маг в тёмном плаще. Он развернул ладонь к ольшанику.

— Второй маг, — сказал Раст.

Четвёртый капсюльный выстрел за ночь. Маг упал на связку кольев. Таренцы у щитов дрогнули, и Вейн свистнул дважды и махнул резерву вправо.

Резерв вышел не всей массой. Сначала два десятка с копьями и щитами, за ними кремнёвые стрелки с уже заряженными ружьями. Они ударили по краю плацдарма, не полезли прямо на щиты. Таренцы попытались отойти к воде, но плотов там уже не было. Только обрывок настила бился о корни.

Я спустился следом за Грейвом. Под ногами скользила размятая глина. Один наш солдат сидел у куста и прижимал ладонь к боку. Третий номер затягивал на нём перевязь зубами.

У кольев Виг навалился на человека с обрубленным древком. Тот успел полоснуть Вига ножом по рукаву, но Крис ударил мужчину под колено носком сапога. Тот рухнул на колья и разодрал ногу. Нож ушёл в воду. На левой руке мужчины не хватало верхней фаланги безымянного пальца. Старый шрам стягивал кожу к ладони.

— Живым, — сказал я.

— Уже, — ответил Крис.

Бой закончился не сразу. У крайнего щита таренцы встретили копейщиков коротким выпадом. Один наш солдат упал с наконечником в животе. Другого сбила стрела с дальнего берега, когда он наклонился над раненым. За вторым щитом двое таренцев прорвались в промежуток между нашими рядами, и их пришлось выбивать оттуда древками и прикладами.

Вейн отвёл стрелков на пять шагов, дал один короткий залп и снова пустил копейщиков. С дальнего берега продолжали стрелять, но в темноте лучники били по движению и чаще попадали в грязь. Когда последний таренец бросил оружие, вода уже унесла половину их настила за излучину.

Пятеро наших лежали, накрытые плащами. Ещё одиннадцать получили ранения, двое из них тяжёлые. У правой пушки погиб молодой заряжающий; его товарищ дышал, но не чувствовал ног ниже пояса. Его уложили на снятый щит и понесли к лекарю, не сгибая спины. Старик слышал только правым ухом и всё равно пытался объяснить, какой клин нельзя выбивать.

Мы потратили четыре колпачка. Раст стрелял по двум магам, Грит — по промерщику, Брен — по человеку у ворота. По рядовым солдатам из капсюльных ружей не били.

Плот и настил течение унесло. Часть таренцев погибла у воды, остальных взяли. Один маг лежал на нашем берегу; что стало с тем, кого Раст снял у дальнего узла, мы не знали. Основная армия оставалась за рекой.

К полудню Крис привёл Неля к пленному. Мы не называли имени и не показывали архивную копию. Пленный сидел со связанными руками у разбитого колеса. Крис положил перед ним мокрую верёвку с уцелевшим узлом.

Нель посмотрел сначала на узел, потом на левую руку мужчины.

— Харн, — сказал он.

Пленный резко повернул голову.

— Заткнись.

— Речной мерщик Мора, — продолжил Нель. — Ему конец пальца воротом сняло у Валлена.

Крис увёл Неля прежде, чем тот начал объяснять дальше.

Харн долго смотрел на разбитое колесо. На вопросы о Тарене отвечать не хотел. Виг перевязал ему колено, хотя рана была неглубокой, дал воды и сел рядом. Через четверть часа Крис спросил, зачем они тянули плот воротом против течения. Харн поднял голову.

— Не против. Поперёк. Течение везло, ворот только держал угол.

После этой поправки отвечать ему стало легче.

Он не командовал солдатами. Мерил течение, выбирал место для тяговой верёвки и ставил колья. Щитовые скобы, детали тягового ворота и костяные метки получал из передвижной мастерской за рекой. Где она стоит сейчас, не сказал.

— Метки кто резал? — спросил Крис.

— Другой человек.

— Имя.

Харн усмехнулся и показал короткие зубы.

— Возьмите мастерскую. Может, спросите у него.

На первый разговор хватило. Имя у нас было, ремесло тоже. Место мастерской Харн не назвал.

После полудня занялись правой пушкой. Из коронного ремонтного обоза принесли запасное колесо. Новое, сухое, с железным ободом. На вид подходило.

Ступица не села на вальескую ось.

Отверстие в коронной ступице оказалось уже почти на половину пальца, а паз под клин сместили к внешнему краю. Старый заряжающий потрогал ступицу здоровой рукой и выругался так громко, что, вероятно, сам себя услышал.

— Расточим, — сказал рыжий сотник.

— Расточим, — согласился я. — Паз под клин прорежем заново. Потом промерим стенки ступицы. Если дерева останется мало, колесо вернётся в обоз. Три часа работы, если не поведёт.

Я провёл калибром по оси. Калибр был вальеский. На коронном колесе не было ни этого номера, ни отметки допуска.

За спиной я оставил работающие дворы, но не связал их общей мерой. Каждый делал хорошую деталь и не знал размера соседней.

Грейв стоял рядом, пока мастеровые ставили колесо на козлы и подбирали длинное перовое сверло.

Валье уже держал Лор. Несовместимые детали шли с коронного двора, поэтому общую меру надо было начинать в столице.

— Мне надо туда, — сказал я. — Гесс держит двор, Лор держит Валье. Цепи между ними нет.

— Сегодня Вейн держал половину поля, — ответил Грейв.

— Держал.

— Один раз.

Я убрал калибр в футляр.

— Ещё неделя, и мы получим десяток колёс, которые не садятся. Замки, которые не входят в ложи. Лафеты под чужую ось.

— А если уедете сегодня, завтра Тарен придумает новую переправу. Вейн ещё ни разу не держал весь берег один. Останьтесь. И покажите ему слабые места.

— Тогда я перестаю ходить за каждым колесом и каждым рядом. Вейн ведёт стрелков и батарейный порядок сам. Я остаюсь до передачи, но занимаюсь оружейной системой.

Грейв посмотрел на реку. Там плавала одинокая доска от таренского настила.

— Согласен. Когда Вейн удержит весь участок без ваших подсказок, поедете. Не раньше.

— Он должен знать это.

— Уже знает.

В палатке я начал с письма Лору. Не просил Бурта научиться впайке эфирита. От такого письма получился бы один испорченный ствол и мастер возле треснувшего казённика.

Я перечислил, что нужно привезти: короткие стальные пробники из тех же плавок, три цельные ствольные заготовки до сверления, медные полосы, эфирит, малые тиски, калибры и книгу прежнего брака. Бурт должен был отвечать за геометрию и прижим. Зир — следить за нагревом по контрольному медному усику и охлаждать шов потоком. Работать без меня с эфиритовым швом я запретил.

Сначала предстояло разложить мой дар на операции, которые можно увидеть и проверить: цвет и мягкость контрольного медного усика, число оборотов зажимного винта, время выдержки по счёту, порядок охлаждения, распил пробника. Потом получить брак. Посмотреть, где он ломается. И только после этого касаться ствола.

Снаружи трижды ударил молоток. Мастеровые пробовали новое сверло на обрезке ступицы. Писарь дождался, пока стук прекратится, и подвинул к Вейну второй лист.

Вейн разлиновал его на пять граф: изделие, ответственный, недельная норма, приёмка, следующий обоз. Одинаковые копии уходили Гессу, Лору и Веллю. Рядом с названием изделия оставили место для общего калибра и единой метки. В графе приёмки — имя человека, который отвечает за брак.

Велль должен был свести обозы и деньги, но не командовать горном. Гесс — отвечать за коронные детали. Лор — за вальеский ствол и окончательную приёмку.

Для Вейна мы сделали отдельный лист: сколько получено, куда выдано, что сломано, что можно чинить в поле и что вернуть мастеру. Разбитое колесо вошло первой строкой.

Пока писарь снимал копии, у батареи растачивали коронную ступицу. Стружка ложилась на мокрую рогожу светлыми завитками. Рядом плотник размечал новый паз под клин. Старый заряжающий заставил молодого солдата дважды промерить ось и толщину ступицы, прежде чем снова поднимать колесо.

Я услышал спор, но не вышел.