Крейн приехала без свиты.

Одна лошадь, один вьюк, белый плащ поверх дорожного камзола. Часовой на гребне заметил её за четверть часа и успел доложить. Когда она въехала во двор, у ворот уже стояли Лор с тетрадью и Олаф с каменным лицом.

Я вышел из кузни. Руки в саже, передник в масле, под ногтями графитовая крошка. Магистр Совета Гильдии Элара Крейн смотрела на меня из седла, и в её лице я не увидел ни удивления, ни снисходительности. Она видела барона, который работает руками. Для большинства магов это было бы оскорблением. Для Крейн, судя по тому, как она спешилась и коротко кивнула, это было подтверждением.

— Магистр. Добро пожаловать в Валье.

— Барон. — Она протянула свёрнутый пергамент. — Коронный регламент квартальной инспекции. Я здесь официально, от имени Совета, по согласованию с канцелярией Велля. Осмотр добычи эфирита и условий хранения в рамках лицензии.

— Инспекция, — повторил Лор.

— Инспекция. — Крейн убрала перчатки в седельную сумку. — Формальность. Но формальность, без которой у моих противников в Совете появится повод для жалобы.

Я принял пергамент, развернул. Текст канцелярский, скучный. Печать Велля внизу, подпись Хельма сбоку. Хельм подписал. Значит, Крейн добилась от него согласования. Или Хельм решил, что пусть лучше инспекцию проведёт союзник Арморна, чем человек Дайна.

— Лор. Размести магистра в гостевой. Олаф, воду и еду. Инспекцию начнём после обеда.

— После обеда, — повторила Крейн. — А до обеда?

— До обеда я покажу вам то, чего нет в регламенте. Если хотите.

Она посмотрела на меня. Быстрый, оценивающий взгляд.

— Хочу.

Стрельбище. Полдень. Осеннее солнце било чуть сбоку.

Раст стоял у стола с тремя ружьями. Слева — бронзовая гладкоствольная аркебуза, старая, из первых партий. В центре — бронзовая нарезная с кремнёвым замком. Справа — стальная нарезная, та самая, которую я отдал Расту на прошлой неделе.

Крейн стояла в пяти шагах. Белый плащ, прямая спина, руки сложены перед собой. Лицо спокойное. За ней Лор, с тетрадью. За Лором — Зир. Чуть в стороне, у второго стола, Бремм с Калле следили за показом вместе со своей группой: Вейн прислал их не ради красивой легенды, а чтобы они видели, что именно должны будут потом объяснять другим.

Зира я позвал намеренно. Крейн должна была увидеть мага, работающего в системе Валье. Не пленного, не раба, не отщепенца. Мага, который стоит рядом с теми, кто делает оружие против магов, — и которого это не тревожит.

— Три поколения, — сказал я. — Первое: бронзовая, гладкоствольная, фитильный замок. С неё всё начиналось. Точность на сто пятьдесят шагов, перезарядка тридцать секунд, откажет в дождь.

Раст взял аркебузу, зарядил, выстрелил. Мишень на ста пятидесяти шагах. Попадание в корпус, ближе к краю.

— Второе: бронзовая, нарезная, кремнёвый замок. Точность на триста-четыреста шагов, перезарядка пятнадцать секунд, в сильный ливень осечки.

Раст перезарядил нарезную, выстрелил. Мишень на трёхстах. Попадание в центр.

— Третье: новая нарезная с кремнёвым замком. Точность на пятьсот шагов, темп стрельбы не хуже прежнего, а ствол заметно прочнее бронзового.

Раст взял стальную. Мишень на пятистах. Выстрел. Попадание в грудь.

Крейн смотрела на мишень. Потом на Раста. Потом на меня.

— Пятьсот шагов, — сказала она.

— Пятьсот. На этой дистанции маг не чувствует угрозы. Не ставит щит. Не успевает ответить.

— Я знаю дистанции реакции мага. Я сама маг.

— Тогда вы понимаете.

— Понимаю. — Она помолчала. — Покажите пушку.

Я показал. Одну из пяти, стоявшую на позиции у северного склона. Заряд, ядро, выстрел. Каменная стенка, сложенная для мишени, разлетелась на куски. Крейн стояла в тридцати шагах от орудия и не отвернулась. Не вздрогнула. Только сощурилась от дыма.

— Достаточно, — сказала она.

Обед был коротким.

Крейн ела молча, быстро. Хлеб, солонина, каша. Не привередничала. Лор сидел рядом, Олаф у двери. Зир ел за отдельным столом, но в той же комнате. Я заметил, что Крейн несколько раз посмотрела в его сторону.

После обеда я провёл инспекцию. Шахта: первый, второй и только лицензированный участок третьего яруса, где шла эфиритовая работа. Эверт показал штольни, контур безопасности, объёмы выработки и не повёл нас ни в западный штрек, ни к остальным новым находкам. Крейн измеряла эфирный фон браслетом-артефактом на запястье, записывала цифры в маленький блокнот. Профессионально, без лишних вопросов. Она знала, что искать.

К литейке и кузне я её не повёл. Она не попросила.

Вечером мы остались вдвоём в кабинете. Лор вышел. Олаф стоял за дверью.

— Теперь без формальностей, — сказала Крейн.

Она села напротив. Сняла браслет, положила на стол. Без артефакта она выглядела старше и усталее. Ей было около пятидесяти, но последний год, видимо, стоил ей десятилетия.

— Совет парализован, — сказала она. — Восемь голосов по Росту были победой, но последней лёгкой. По остальным вопросам расклад шесть на шесть. Хельм голосует раз так, раз иначе. Он юрист: ищет прецедент, а не правду.

— Дайн?

— Дайн строит параллельную структуру. Он создал четыре «практические комиссии» за последние два месяца. Формально научные: исследование эфирных полей, мониторинг магического баланса, обзор алхимических практик. На деле каждая комиссия — его глаза и уши. Люди Дайна ездят по стране, осматривают, записывают, собирают. Он строит свою разведку внутри Гильдии, и формально я не могу ему запретить: научная деятельность Кодексом не ограничена.

— Тальс, Корн.

— Тальс ушёл из комиссии. Он учёный, ему не нравится, что его измерения используют для политики. Корн остался. Корн всегда был человеком Дайна.

Я помолчал.

— Крейн. Зачем вы приехали? Инспекция — повод. Что вам нужно?

Она посмотрела мне в глаза.

— Мне нужно понять, есть ли место для магов в мире, который вы строите.

Вопрос прямой.

— Есть.

— Какое?

— Зир, — сказал я. — Вы видели его. Аэромант. Год назад был пленным. Сейчас без него не работает тигельная печь, не вентилируется шахта, не сохнет порох. Его дар, который Гильдия считала мусорным, здесь стоит больше, чем фаербол третьего круга.

— Один маг, встроенный в ваше производство. Это не место для магов. Это место для одного мага.

— Потому что я доверяю одному. Не могу доверять пятидесяти.

— А если бы могли?

— Если бы мог, я бы взял алхимиков для пороховой мастерской, артефакторов для впайки эфирита, целителей для лазарета. У магов есть навыки, которые полезны. Но каждый маг, который входит в мою мастерскую, видит мой секрет. А секрет, который видел маг, перестаёт быть секретом через неделю.

Крейн кивнула. Не возразила.

— Я не прошу вас открыть мастерскую, — сказала она. — Я прошу вас подумать о другом. В Гильдии есть люди, которые понимают, что старый порядок кончился. Не фанатики вроде Роста и не политики вроде Дайна. Учёные, практики, молодые маги, которые видят, что мир меняется, и хотят в нём место. Не боевое. Мирное. Если вы закроете перед ними дверь, они уйдут к Дайну. Не по убеждению, а потому что Дайн примет их, а вы — нет.

Я встал и подошёл к окну. Двор Валье: литейка, кузня, стрельбище, казарма. Дым из печей, стук молота, далёкие хлопки выстрелов.

— Крейн. Я не закрываю дверь. Я контролирую, кто через неё входит. Зир прошёл проверку временем, трудом и кровью. Он заработал доверие, а не получил его по статусу.

— Значит, любой маг может прийти в Валье и заработать?

— Любой маг может прийти. Но войдёт он не в мастерскую, а в хозяйственный контур. Шахта, печи, склад, логистика. Покажет себя в работе, которая не касается секретов. Через полгода я решу, допускать ли его дальше.

— Полгода — долго.

— Полгода — дёшево. Рост за два месяца сжёг склад и обоз. Один предатель внутри стоит дороже, чем полгода осторожности.

Крейн сложила руки на столе.

— Хорошо. Я принимаю ваши условия. Но мне нужен ответный жест. Не для меня, для Совета. Если я вернусь с пустыми руками, Дайн скажет, что Арморн враг всех магов, а не только Роста. И Хельм может поверить.

— Какой жест?

— Допустите меня к демонстрации. Публично. Не к производству, не к секретам. К тому, что я уже видела сегодня. Стрельбище, пушка. Я хочу иметь право сказать Совету: «Я была в Валье, я видела оружие, и я свидетельствую, что оно не направлено против Гильдии, а направлено против тех, кто угрожает порядку». Мои слова против слов Дайна. Очевидец против пересказчика.

Я смотрел на неё. Магистр Совета Гильдии, глава фракции, которая пытается реформировать институт изнутри. Союзник. Не друг, союзник. Разница в том, что друг делает одолжение, а союзник торгует.

— Согласен. Вы видели демонстрацию. Вы свидетель. Используйте это в Совете, как считаете нужным. Но ни одного слова о стальных стволах. Ни одного слова о тигельной печи. Вы видели гладкоствольную бронзовую аркебузу, старую нарезную аркебузу и пушку. Всё остальное останется при вас.

— Я видела стальное ружьё у вашего стрелка.

— Вы видели ружьё. Из чего оно сделано, вы не знаете. Бронза, железо, неизвестный сплав. Вы не металлург. Вы не трогали ствол, не проверяли даром.

Крейн чуть улыбнулась. Первый раз за весь день.

— Барон. Вы хороший переговорщик.

— Я инженер. Инженеры хорошо считают допуски.

Утром, перед отъездом, Крейн остановилась у ворот.

Зир стоял у шахтного ствола, готовясь к утренней вентиляции. Увидел Крейн, коротко поклонился. Она подошла к нему. Я не слышал, о чём они говорили, но видел: Зир отвечал спокойно, без напряжения. Крейн слушала, кивала. Один раз положила руку на его плечо. Жест не покровительственный, а признающий. Маг, который видел другого мага в работе и уважал то, что видел.

Потом Крейн подошла ко мне.

— Барон. Одно замечание вне протокола.

— Слушаю.

— Ваш аэромант. Зир. Он не просто работает на вас. Он верит в то, что делает. Это редкость. Среди магов и среди людей.

— Он не верит. Он видит результат. Вера — для тех, кто не может проверить. Зир проверяет каждый день.

Крейн села в седло. Поправила плащ.

— Я напишу отчёт для Совета. Инспекция пройдена, нарушений нет, условия лицензии соблюдены. Отдельно напишу Хельму, что баронство Валье не является угрозой для Гильдии, а является угрозой для тех, кто использует Гильдию в личных целях. Пусть думает, к кому это относится.

— Дайн поймёт.

— Дайн и должен понять. До следующей инспекции, барон.

Она развернула лошадь и выехала за ворота. Белый плащ мелькнул за поворотом тропы и исчез.

Лор подошёл ко мне.

— Барон. Она на нашей стороне?

— Она на своей стороне. Но её сторона и наша идут в одном направлении. Пока.

— Пока, — повторил Лор. И записал что-то в тетрадь.