— Еще один, Бурт. Давай.

Мой голос звучал глухо, словно из бочки. В висках стучала кровь, а перед глазами плясали серые пятна. Магическое истощение — отвратительное состояние. Оно не походило на физическую усталость Земли, когда после двух смен на ногах у тебя просто гудят мышцы. Это было похоже на то, как если бы кто-то выкачивал из тебя саму жизнь, каплю за каплей, оставляя внутри лишь звенящую, болезненную пустоту.

Бурт, блестящий от пота в свете кузнечного горна, с лязгом бросил на наковальню очередной раскаленный железный прут. Толстый, массивный, заготовленный специально для меня.

Я подошел к наковальне, тяжело опираясь на деревянный верстак. Восьмой день. До прихода аттестованных магов гильдии, которых нанял наш любезный сосед, граф Маурицио Черро, оставалось совсем ничего. Три ствола мы уже сделали. Это был четвертый.

— Готово, господин, — пробасил кузнец, утирая лоб грязной тряпкой. В его взгляде больше не было того суеверного ужаса, с которым он смотрел на меня в первые дни. Теперь там светилось мрачное, почти фанатичное уважение. — Как вы и просили. Остужать не стал.

— Хорошо. Отойди.

Я закрыл глаза и потянулся к металлу своим «мусорным» даром. Местные маги, элита Аркена, привыкли швыряться огненными шарами, воздвигать ледяные стены и пробивать каменные кладки телекинетическими ударами. Мой дар, доставшийся от прежнего владельца тела, юного барона Арморна ди Валье, был посмешищем. Слабая манипуляция структурой неживой материи. Ни пламени, ни молний. Я мог лишь «слышать» атомарные связи и слегка их сдвигать.

Но для главного инженера оборонного НИИ «Прометей» Виктора Громова этот дар был ключом к могуществу.

Я коснулся раскаленного железа. Сознание привычно скользнуло внутрь кристаллической решетки. Металл пел. Я «видел» микротрещины, напряжения от ударов молота, неоднородности углерода. Я начал выстраивать канал. Не высверливать его физически, а заставлять атомы расступаться, уплотняя стенки будущего ствола, делая их монолитными. Идеально гладкая внутренняя поверхность. Ни один станок в этом мире, да и в моем старом, пожалуй, не дал бы такой чистоты обработки без многодневной полировки.

Процесс требовал колоссальной концентрации и сжирал ману с пугающей скоростью. Я чувствовал, как по лицу текут капли пота, заливая глаза. Канал медленно, миллиметр за миллиметром, продвигался сквозь толщу железа. Уплотнить. Разгладить. Сформировать казенную часть. Проделать запальное отверстие.

— Всё, — выдохнул я, разрывая контакт, и едва не рухнул на пол.

Бурт успел подхватить меня под локоть, его огромная ручища сжалась с осторожностью, удивительной для такого медведя.

— Выпейте, господин, — он сунул мне кружку с теплой, отдающей железом водой. — Вы себя загоните. Три ствола за два дня. Вы же не железный.

— Железо ломается, Бурт, — хрипло ответил я, делая жадный глоток. — А нам ломаться нельзя. Готовь деревянные ложа. Утром нам нужно будет еще два. Итого шесть.

Шесть аркебуз. Шесть примитивных, грубых, но смертоносных аргументов против многовековой магократии. Я посмотрел на остывающий ствол. В сочетании с моим «маго-порохом», стабилизированным крупицами эфирита из старой шахты, эта штука прошибала дубовый щит на вылет с тридцати шагов.

Оставалось самое сложное. Найти тех, кто не побоится из них выстрелить.

На следующее утро внутренний двор усадьбы Валье напоминал смесь ярмарки и плаца для новобранцев. Олаф, мой суровый одноглазый дядя, по моему приказу отобрал четверых самых крепких и смышленых парней из деревни. Вместе со мной и Буртом нас было шестеро. Идеальный расчет для шести стволов.

Крестьяне жались друг к другу, с опаской поглядывая на грубые деревянные столы, на которых покоились наши творения. Металлические трубки, закрепленные на тяжелых деревянных ложах при помощи железных колец. Ни спусковых крючков, ни кремневых замков — на такие тонкие механизмы у нас просто не было времени. Фитильное воспламенение. Грубо, ненадежно под дождем, но безотказно в сухую погоду.

— Слушайте меня внимательно, — я вышел вперед. Мой голос разнесся над двором, и крестьяне вытянулись по струнке. Они привыкли подчиняться барону, но сейчас они смотрели на меня не как на господина, а как на сумасшедшего колдуна, который ковырялся в навозе, а теперь выдал им странные дубинки.

— То, что лежит перед вами, называется аркебуза, — я взял одно из ружей в руки, ощущая его приятную тяжесть. — Это не магия. Это физика и механика. Инструмент. Такой же, как плуг или топор.

Один из парней, кучерявый Тим, нервно сглотнул.

— Господин... мы же против магов пойдем? Олаф сказал, сам граф Черро прислал аттестованных... Они нас сожгут, господин. Человек супротив мага — что сухая ветка против костра.

Я мысленно вздохнул. Страх. Глубокий, вбитый поколениями животный ужас перед теми, кто мог щелчком пальцев вызвать огонь. С этим страхом мне предстояло бороться в первую очередь.

— Маги истекают кровью точно так же, как и мы с вами, Тим, — спокойно ответил я. — У них нет железной кожи. Их кости ломаются. Если им пробить голову, они умирают.

Я подошел к столу, взял заранее отмеренную деревянную мерку с черным порошком маго-пороха.

— Смотрите и запоминайте. Жизнь каждого из вас теперь зависит от того, насколько точно вы повторите то, что я сейчас покажу.

Я начал демонстрацию. Медленно, с комментариями.

— Засыпаем порох в ствол. Вот так. Не просыпаем мимо. Берем шомпол... Бурт, покажи шомпол.

Бурт, уже знакомый с процедурой, гордо поднял деревянную палочку с металлическим наконечником.

— Пыж. Кусок льняной тряпки. Забиваем его внутрь. Плотно, но без фанатизма, чтобы не сплющить порох в камень. Затем — пуля.

Я поднял свинцовый шарик. Мы отлили их около сотни, переплавив старые наконечники стрел и обрезки свинцовых труб из подвалов усадьбы.

— Пуля катится по стволу. Сверху еще один пыж, чтобы она не выкатилась, если вы опустите ствол вниз. Прибиваем шомполом. Теперь — полка. Насыпаем немного пороха сюда, к запальному отверстию.

Я поднял тлеющий фитиль — кусок веревки, пропитанный селитрой.

— Это — ваша смерть для врага.

Я повернулся к мишени. Олаф соорудил ее из двух старых рыцарских кирас, надетых на толстое бревно, метрах в сорока от нас. Между кирасами и бревном мы проложили мешок с песком — имитация плоти и поддоспешника. Местные доспехи были хороши против стрел и мечей. Но против физики они были бессильны.

Я прижал приклад к плечу. У самодельных лож была плохая эргономика, отдача обещала быть болезненной.

— Упор в плечо. Крепко. Иначе вывихнет сустав. Целиться вот по этой мушке на стволе.

Я поднес фитиль к затравочному отверстию.

Крестьяне инстинктивно подались назад.

Вспышка. Оглушительный, рвущий барабанные перепонки грохот разорвал тишину усадьбы. Облако густого, едкого сизого дыма окутало меня. Отдача ударила в плечо, как кувалда, но я устоял, лишь слегка поморщившись.

Дым рассеялся. Я опустил аркебузу и кивнул Олафу.

Старый наемник молча подошел к мишени. Он ковырнул пальцем отверстие в первой кирасе.

— Навылет, — хрипло крикнул он. — Обе пластины. Песок пробило. Пуля застряла глубоко в бревне.

Крестьяне ахнули. Тим побледнел еще сильнее, но теперь в его глазах появился проблеск понимания. Магия магией, но дыра в стальной кирасе толщиной в палец была аргументом, который не требовал перевода на язык крестьян.

— Вот что делает этот инструмент, — я положил аркебузу на стол. — Он не спрашивает, сколько маны у того, в кого вы стреляете. Он не спрашивает, из какого он знатного рода. Он просто делает дыру.

Я обвел их взглядом. Обычные мужики. Руки в мозолях, лица обветрены. На Земле я нес ответственность за таких же простых ребят в цехах и на полигонах. И из-за ошибки в расчетах один из них чуть не погиб. Вернее, погиб я, спасая его. Здесь я не собирался повторять ошибок. Я не брошу их под магический огонь как пушечное мясо.

— Олаф! Раздать оружие. Каждому сделать по три холостых выстрела, только порохом, чтобы привыкнуть к грохоту и вспышке. Потом — по пять боевых. Я буду проверять каждого. Кто зажмурит глаза при выстреле — останется чистить конюшни.

Тренировка началась. Это был ад. Они путали последовательность, забывали вытаскивать шомпола (один улетел в небо, к счастью, никого не задев), роняли фитили. Грохот стоял такой, что вскоре половина усадьбы сбежалась посмотреть на это зрелище.

Я ходил между ними, поправлял стойки, бил по рукам за неаккуратность с порохом, объяснял раз за разом физику процесса простым языком.

— Тим, ты боишься отдачи! — рявкнул я, видя, как парень отдергивает плечо за секунду до выстрела. Пуля ушла на три метра выше мишени. — Ружье пинается, да. Но если ты прижмешь его плотно, оно толкнет тебя всем весом. А если оставишь зазор — ударит с размаху. Что больнее: когда тебя толкают в грудь, или когда бьют кулаком с размаху?

— Бьют, господин, — пролепетал Тим.

— Тогда прижимай эту чертову палку так, словно это твоя любимая девушка в холодную ночь! Заряжай снова!

К середине дня они устали, оглохли, их лица покрылись черной пороховой гарью. Плечи у всех ныли от отдачи. Но они больше не боялись выстрела. И они попадали. Не снайперски, конечно, но в ростовую мишень с тридцати шагов укладывали четыре пули из пяти. Для начала — приемлемо.

Мы сидели на земле, переводя дух и попивая воду, когда ворота усадьбы распахнулись.

Во двор, шатаясь от усталости, ввалился Март. Торговец из Серого Брода. Его лошадь тяжело дышала, бока были в пене. Сам Март выглядел так, словно не спал трое суток.

Я мгновенно поднялся, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Олаф уже был рядом с торговцем, придерживая его за плечо.

— Что случилось? — коротко спросил я, подходя ближе.

Март жадно припал к протянутому ковшу с водой, выпил половину, остальное вылил себе на голову.

— Они идут, барон, — прохрипел он, вытирая мокрое лицо рукавом. — Граф Черро пришел в ярость, когда узнал, что вы отбили первый штурм. Он ускорил наемников.

— Насколько ускорил? — мой голос был спокойным, хотя внутри все сжалось. По моим расчетам, у нас было еще три-четыре дня.

— Они будут здесь завтра к полудню. Может, чуть позже, если дороги размыло ночным дождем в низине.

Завтра.

Я оглянулся на своих импровизированных «стрелков». Завтра. Времени на нормальную боевую слаженность не осталось.

— Кто в отряде? — я переключился в режим сбора данных. Эмоции потом. Сейчас — вводные для задачи.

— Полтора десятка наемников. Конные и пешие. И главное... — Март сглотнул. — Два аттестованных мага. Я видел их в городе, когда они проезжали. Один в красном плаще — пиромант. Огонь. Второй в сером — геомант, маг земли. Это элита, барон. Они не просто кидают огненные шары. Они могут сровнять вашу усадьбу с землей, даже не подходя к стенам. Геомант поднимет каменные шипы прямо из-под пола, а пиромант сожжет то, что останется.

Олаф грязно выругался. Крестьяне, услышавшие рассказ торговца, побледнели. Тим сжал аркебузу так, что побелели костяшки.

— Понятно, — я кивнул. — Спасибо, Март. Ты рисковал, добираясь сюда так быстро. Твоя информация бесценна. Олаф, выдай Марту свежую лошадь и пусть уезжает. Ему здесь быть небезопасно.

Торговец слабо кивнул, не скрывая облегчения. Геройствовать за чужой счет он не собирался, и я его за это не винил. Он сделал свое дело — предупредил.

— Господин, — Олаф повернулся ко мне, его единственный глаз недобро сощурился. — Если маги земли и огня подойдут к стенам, нам конец. Они пробьют ворота издалека. Наши пули достают на полсотни шагов максимум. Маги ударят со ста.

— Я знаю, Олаф, — я посмотрел на деревянные укрепления усадьбы. Они были старыми, местами подгнившими. Пиромант спалит их за пару минут.

Обычная тактика защиты замка — сидеть за стенами и отстреливаться — здесь не работала. Магия меняла правила осады. Если вражеская артиллерия бьет дальше и точнее твоей, ты не сидишь в ДОТе. Ты идешь на вылазку.

— Мы не будем ждать их здесь, — я принял решение мгновенно. Это был единственный логичный выход. — Мы встретим их на подходе.

— В чистом поле? — ахнул Бурт. — Господин, они нас на конях растопчут!

— Не в поле, — я покачал головой и повернулся к Олафу. — Где дорога от Серого Брода сужается? Где они не смогут развернуть строй и где им придется спешиться или сбавить ход?

Лицо ветерана просветлело. Понимание блеснуло в его глазах.

— Волчья Пасть, — уверенно произнес Олаф. — Овраг в двух лигах отсюда. Дорога идет по дну высохшего ручья. С обеих сторон крутые склоны, поросшие густым кустарником и соснами. Там телега с трудом проходит. Всадникам придется ехать по двое в ряд.

— Идеально, — я почувствовал мрачное удовлетворение инженера, нашедшего узкое горлышко в системе противника. — Засада.

Я повернулся к своей команде. Шесть человек. Шесть стволов. Против пятнадцати наемников и двух профессиональных убийц, способных управлять стихиями.

— Слушайте меня, — мой голос стал жестким, чеканящим каждое слово. — Если они дойдут до усадьбы, они сожгут ее. Сожгут ваших жен, матерей и детей, которые спрячутся в подвалах. Мы этого не допустим. Мы выдвигаемся к Волчьей Пасти сегодня ночью. Займем позиции на склонах.

Я посмотрел каждому в глаза. Я не мог обещать им жизнь. Но я мог обещать им шанс.

— Когда начнется бой, у нас будет только один залп, прежде чем они поймут, что происходит, — я поднял палец. — Всего один единственный залп! И он должен решить исход боя.

— В кого стрелять, господин? — глухо спросил Тим, переминаясь с ноги на ногу.

— Маги, — я произнес это слово как приговор. — Наша первоочередная цель — маги. Наемники без них — просто люди с железками. Они побегут, если увидят, что их непобедимые командиры лежат в луже крови. Олаф, Тим, Бурт и я — наша цель маги. Остальные двое бьют по авангарду, чтобы застопорить колонну.

— А если... если магия нас заметит? — спросил другой крестьянин, сжимая древко аркебузы.

— Никаких «если», — отрезал я. — Маги высокомерны. Они идут к нищему барону, чтобы раздавить его как клопа. Они не ждут сопротивления на подходе. Они не ждут засады с оружием, о котором ничего не знают. Их магические щиты реагируют на направленные заклинания, на выбросы эфира. Наши пули — это просто куски свинца, летящие со скоростью звука. Никакого эфира. Чистая кинетическая энергия. Щиты могут не успеть сработать, или просто не воспримут пулю как угрозу.

Я не был в этом уверен на сто процентов. Это была гипотеза, основанная на наблюдениях из первой стычки. Но сейчас им нужна была вера в оружие, а не сомнения инженера.

— Собираем припасы. Порох по рожкам, пули в мешочки. Возьмите еду на сутки. Выдвигаемся, как только стемнеет.

Ночь была холодной. Мы лежали на животах среди колючего кустарника на самом краю Волчьей Пасти. Внизу, в двадцати метрах под нами, в лунном свете змеилась узкая каменистая дорога.

Земля холодила живот сквозь тонкую одежду. Рядом тяжело дышал Бурт, сжимая в огромных руках свою аркебузу. Фитили мы пока не зажигали, чтобы не выдать себя запахом селитры и огоньками во тьме.

Я смотрел на звездное небо Аркена. Чужие созвездия, чужой мир. На Земле у меня был кабинет с кондиционером, стабильная зарплата и пенсия не за горами. А теперь я лежу в грязи с кучкой перепуганных крестьян, готовясь убивать людей, которые могут сжечь меня взглядом.

«Ты сам выбрал это, Виктор Андреевич», — сказал я себе.

Я закрыл глаза, вспоминая лицо молодого Коли. Лаборанта, которого я оттолкнул от взрывчатки. Он остался жив. Ради этого стоило умереть там.

И ради того, чтобы Тим, Бурт и эти нелепые, испуганные люди остались живы, стоило убивать здесь. Я не герой из книжек. Я просто инженер. Моя работа — решать проблемы. Сейчас проблема двигалась по дороге в нашу сторону, и ее нужно было устранить.

— Идут, — шепотом, едва слышно, произнес Олаф, лежавший в пяти шагах справа. Его единственный глаз вглядывался во тьму ущелья.

Я прислушался. Сначала тишина, а затем — ритмичный, нарастающий стук копыт по камням. Лязг металла. Приглушенные голоса.

Они не таились. Они шли как хозяева.

— Зажигаем фитили, — передал я шепотом по цепочке. — Помните. Пока я не выстрелю — никто не шевелится. Ни звука.

Я чиркнул кремнем над заранее заготовленным трутом, прикрывая искры полой куртки. Крошечный огонек перекинулся на селитрованный шнур. Фитиль зашипел, источая едкий запах. Я аккуратно закрепил его в зажиме.

Внизу показались всадники.

Авангард — трое наемников в кожаных доспехах с легкими арбалетами. Они ехали расслабленно, переговариваясь. За ними, чуть отстав, двигалось основное ядро.

Я напряг зрение. Вот они.

Две фигуры на породистых лошадях, резко контрастирующие с наемниками. Один действительно был в красном дорожном плаще поверх дорогой одежды. Пиромант. Второй, в серых одеждах, выглядел более массивным, с длинным посохом, притороченным к седлу. Геомант.

Они ехали бок о бок, что-то высокомерно обсуждая. Они смотрели наверх. Зачем богам смотреть на грязь под ногами?

— Олаф, берешь серого. Бурт, вместе со мной — в красного, — едва слышно выдохнул я. Обозначение целей. Обычная практика. Если один промахнется — второй добьет.

Всадники поравнялись с нашей позицией. Идеальная точка. Угол стрельбы — сверху вниз. Практически в упор. У них нет ни единого шанса укрыться.

Я прижал приклад к плечу. Металл ствола холодил руку. Навел мушку на грудь мага в красном плаще. Сердце билось ровно, словно метроном. Все эмоции ушли на задний план, оставив лишь холодный, расчетливый разум инженера.

Расчет траектории. Упреждение не нужно, они двигаются медленно. Поправка на ветер минимальна — мы в ущелье.

Я глубоко вдохнул, задержал дыхание.

Палец плавно, без рывков, опустил зажим с фитилем на запальную полку.

Физика. Химия. Кинетика.

Пора преподать этому миру первый урок.