Барон Эрик Дорн приехал на семнадцатый день.

Я не ждал его так рано. По расчётам Марта, письмо дошло до Дорна четыре дня назад, и ответ мог прийти через неделю. Вместо ответа приехал сам Дорн, с тремя всадниками и телегой, гружённой мешками.

Наблюдательный пост сработал штатно: Фольк увидел группу за полверсты, мальчишка принёс записку. Борода и коричневый плащ означали Дорна. Я вышел к воротам.

Дорн спешился тяжело: три дня верхом по разбитым дорогам. Лицо обветренное, борода с проседью, руки крупные, жилистые. Руки человека, который всю жизнь держал повод, а не перо. За ним спешились трое: двое в кожаных куртках, с мечами на поясах, и возница, грузный мужик с красным лицом.

— Барон ди Валье, — сказал он. — Мог бы послать ответ. Но то, что я хотел сказать, не помещается в письмо.

— Рад вас видеть, барон Дорн. Обед через час. Пока отдохните.

Он мотнул головой.

— Через час нет. Сейчас. С вашего позволения.

Олаф повёл людей Дорна к конюшне, а я пригласил гостя в кабинет. Он расстегнул плащ и положил на стол кожаную папку.

— Два дела, — сказал он. — Первое: замок Черро. Ваш Олаф попросил поставить моих людей от мародёрства. Я поставил десятерых. Стены целы, двор пуст. Замок стоит.

— Спасибо.

— Это было легко. Труднее другое. — Дорн открыл папку. Внутри лежали три листа. — Арморн. Я не поехал к вам обсуждать замки. Я поехал, потому что у меня есть сведения, которых у вас нет. И если я не передам их лично, через неделю они могут потерять смысл.

Я сел напротив. Закрыл дверь.

— Слушаю.

— У меня есть человек в Валлене, — сказал он. — Торговец лесом. Не шпион, просто старый знакомый, который слышит то, что проходит через его склад. Неделю назад через Валлен прошёл обоз. Восемь телег, крытых рогожей. Охрана: двенадцать конных, без знаков. Лошади с клеймом, которое мой человек не узнал, но описал. Я узнал. Тавро южных конюшен Вальтергейма. Герцогские.

Двенадцать конных. Те самые, о которых Март доложил два дня назад. Только теперь к ним добавились восемь крытых телег.

— Что в телегах?

— Мой человек не смог подойти. Но по следам колёс, по тому, как глубоко они вязли в грязи, телеги были тяжёлые. Не зерно и не ткань. Что-то плотное. Металл, может быть. Или оружие.

— Куда шли?

— Мимо Валлена, на запад. По просёлку через Ольхов лог. Крюк в полдня, зато мимо всех застав.

Обоз с тяжёлым грузом, маршрут в обход застав. Не торговля. Снабжение. И двенадцать конных с герцогским тавром на лошадях. Мор не просто готовился. Мор перевозил ресурсы по территории, которую считал своей.

— Дальше.

— Два дня назад мой человек прислал второе сообщение. Через Валлен проехал одинокий всадник. Остановился у лучшего трактира, вечером принимал двух гостей. Мой человек описал одного: высокий, бритый, в чёрном камзоле, с перстнем на левой руке. Камень зелёный.

— Зелёный перстень. Гильдейский?

— Не знаю. Но зелёный камень на левой руке — это знак мага, если я не ошибаюсь.

Так. Кольцо на левой руке с камнем, цвет которого указывал на школу. Зелёный мог означать целителя или мага жизни, но на практике цвета иногда менялись: боевой маг-отступник вполне мог носить чужой перстень, чтобы не привлекать внимания Гильдии. Если маг встречался с человеком Мора в захолустном трактире, значило одно: Мор выстраивал канал, который Гильдия официально не контролировала.

— Второй гость?

— Невысокий, в дорожном плаще. Они пробыли час. Утром всадник уехал на запад.

— Зачем вы приехали лично?

— Потому что письмо перехватят. И потому что я хочу понять, во что ввязался. Мы подписали союз полгода назад. Я вооружил десять моих людей вашими аркебузами. Они стреляют. Плохо, но стреляют. Кельн заказал ещё шесть стволов. Мы называем это «Восточным союзом», но пока это три барона и горсть крестьян с бронзовыми трубками. А напротив нас герцог, который водит обозы с оружием и встречается с магами в трактирах.

— Вы хотите выйти из союза?

— Нет. Я хочу знать план. Настоящий. Потому что если его нет, я должен это знать.

— План есть, — сказал я. — Но он не красивый.

— Мне не нужен красивый. Мне нужен рабочий.

— Мор не может нас атаковать открыто. Он маршал, но маршал, который двинет армию против барона под защитой короны, станет мятежником. Указ Теодора запрещает любые действия против баронства Валье. Совет короны подтвердил лицензию на разработку. Гильдия отступила. Формально мы неприкосновенны.

— Тогда зачем обоз?

— Потому что Мор не собирается атаковать как маршал. Он наймёт людей, которые не носят его цвета. Наёмники, бандиты, отряд без флагов. Они ударят по баронству, а Мор скажет: «Я ни при чём. Это разбойники.» Классическая схема. Так делали всегда.

Дорн кивнул. Он понимал.

— Наёмники, — повторил он. — Сколько?

— Не знаю. Но обоз из восьми телег это снаряжение. Двенадцать конных это не отряд, это ядро. Вокруг ядра набирают мечников. Двадцать, сорок, шестьдесят. Зависит от того, сколько Мор готов заплатить.

— А маг?

— Один маг среди наёмников означает щит, или огонь, или разведку. Граф нанимал шестерых. Мор может нанять столько же.

— Если шестьдесят мечников и маги ударят по Валье, ваших людей не хватит.

— Моих хватит, если я выберу место и время. Но вы правы: если придут со ста мечниками и десятью магами, мне понадобится помощь.

— Моя.

— Ваша. И Кельна. Если Мор ударит по Валье и мы отобьёмся одни, Дорн и Кельн останутся целыми ненадолго. Мор придёт за вами следующим.

— Я это понимаю. — Дорн достал из папки третий лист. — Поэтому привёз вот это.

Это был список. Двадцать три имени. Напротив каждого: возраст, навык, оружие.

— Мои люди, — сказал Дорн. — Двадцать три бойца. Десять стрелков с аркебузами. Тринадцать мечников и арбалетчиков. Ополчение, которое я собирал полгода и тренировал каждый день. Они не побегут.

— Кельн?

— Даст десять, может быть двенадцать. Он трусоват, но не глуп. Если Дорн выступит, Кельн последует.

— Ваши стрелки. Сколько попаданий на ста шагах?

— Три из десяти. Четыре у лучших.

— Через неделю пришлите лучшего стрелка сюда, на два дня. Тим покажет, как работать с перезарядкой и прицелом. И привезите десять аркебуз на проверку. Через четыре месяца активной стрельбы эфирит может терять стабильность. Я осмотрю вставки.

Дорн кивнул. Потом сказал:

— Арморн. Вам двадцать лет. И вы говорите так, будто воевали тридцать. Я не знаю, откуда это. Мне не нужно знать. Но я приехал, потому что впервые за двадцать лет вижу человека, у которого есть шанс изменить правила. Черро меня давил. Мор давила всех. Гильдия давила Мора. А вы изменили всё. За полгода.

— Я только начал.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Он встал.

— Обед. И потом хочу посмотреть стрельбище.

— Можно. Но без людей Лора. Они занимаются отдельно.

— Лор — тот капитан от Вейна?

— Да.

— Корона уже в деле. Хорошо: Мор не может тронуть вас открыто. Плохо: значит, он ударит тайно. И скоро.

Я не показал Дорну пушку. Он увидел рогожу на краю стрельбища, спросил, что под ней, и я сказал: «Покажу в следующий визит.» Дорн не обиделся. Он двадцать лет жил в мире, где информация стоила дороже серебра, и понимал, что союзнику не обязаны рассказывать всё.

После обеда я провёл Дорна по стрельбищу. С дальнего поля доносились хлопки: солдаты Лора тренировались. Дорн слушал, считал интервалы.

— Перезарядка пятнадцать секунд?

— У лучших. У средних двадцать.

— Мои заряжают за тридцать. Пришлю двоих, не одного.

— Позволю. Но не больше трёх дней.

На обратном пути к усадьбе мы встретили Лора. Он шёл от дальнего поля с записной книжкой в руках и остановился, увидев незнакомого человека рядом со мной. Я представил их.

— Капитан Лор, коронная служба. Барон Эрик Дорн, наш западный союзник.

Лор пожал руку Дорну. Коротко, по-военному. Дорн ответил крепким рукопожатием и посмотрел на офицера оценивающе.

— Капитан. Слышал о вас от Арморна. Как ваши люди?

— Учатся, — сказал Лор. — Быстрее, чем я ожидал.

— Хорошо. Потому что времени может быть мало.

Лор посмотрел на меня. Я кивнул: потом объясню. Он не стал говорить при Дорне. Профессиональная выдержка, которую я ценил всё больше с каждым днём.

Вечером мы сели в кабинете: я, Дорн и Олаф. Март приехал к закату и присоединился.

— Западный тракт, — сказал Март. — За неделю через Серую Броду прошли три группы. Двенадцать конных — те самые. Четверо пеших в крестьянской одежде, но в армейских сапогах. И обоз из трёх телег, где мой человек узнал одного из верховых: три месяца назад тот спрашивал в Серой Броде про «нового барона на востоке». Сколько людей, есть ли стена, откуда железо.

— Разведка, — сказал Олаф. — Кто-то составляет карту. Это делают перед ударом.

— Или перед решением бить, — сказал я. — Мор собирает информацию. Обоз, разведчики, встреча с магом. Подготовка.

— Сколько у нас времени? — спросил Дорн.

— Не знаю. Мор не ударит, пока Лор здесь. Пять коронных солдат — это присутствие короны. Нападение при Лоре — это нападение на людей короля.

— Лор уезжает через тринадцать дней, — сказал Олаф. — Значит, окно после отъезда.

— Неделя после Лора. Может, две.

— Три недели на подготовку, — сказал Дорн. — Что мы можем?

Я подошёл к карте на стене.

— Три линии, — сказал я. — Первая: разведка. Март, добавьте южное направление. Если Мор умный, обойдёт Серую Броду с юга.

— Мой человек в Валлене тоже будет смотреть, — добавил Дорн.

— Вторая: позиция. Не усадьба. Холм, который контролирует дорогу, траншеи и фугасы. Как в прошлый раз, но масштабнее.

— Третья?

— Союзники. Дорн, после отъезда Лора я пришлю гонца. Если Март подтвердит движение наёмников, вы выводите людей на марш. Два дня пути. Кельну то же сообщение.

— Гонец придёт, мы выйдем. Но мечник против мага бесполезен.

— Ваши мечники будут держать фланги. Магами займусь я, Тим и пятеро лучших. У нас есть кое-что, чего наёмники не ждут.

Я не стал уточнять. Нарезные стволы оставались секретом. Каждый человек, знающий о нарезке, был точкой возможной утечки.

— Принято, — сказал Дорн.

Олаф молчал. Лицо каменное. Я знал это выражение: он считал потери.

— Олаф. Скажи, что думаешь.

— Думаю, что мы говорим об обороне, а нужно говорить о другом.

— О чём?

— О Графе. Граф Черро сидит у нас в гостевой комнате третий месяц. Ест, пьёт, спит. Ждёт суда. Мор знает, что Граф жив и может дать показания. Документы из тайника Графа уже у казначея в столице. Если дело дойдёт до королевского трибунала, Мор потеряет не звание маршала, а голову.

— И?

— И поэтому Мор ударит. Не потому что хочет шахту. Потому что Граф Черро живой свидетель, а мёртвый свидетель молчит. Мор идёт не за вами. Мор идёт за Графом.

Олаф был прав. Граф из обвиняемого превратился в мишень. Если Граф погибнет «при нападении бандитов», документы из тайника останутся бумагами без живого свидетеля.

— Куда его перевести? — спросил Март. — В Серую Броду? Там у Мора глаза. В столицу? Дорога через его земли.

— Оставить здесь, — сказал я. — Граф остаётся в Валье. Мор ударит в любом случае: шахта, технология, свидетель — три причины. Граф делает удар неизбежным. А неизбежный удар легче предвидеть, чем возможный.

Дорн усмехнулся без веселья.

— Двадцать лет я выживал рядом с Черро, играя в ту же игру. С вами то же, только масштаб другой.

— Масштаб другой, — согласился я. — И ставки.

Утром, перед отъездом Дорна, я поднялся к гостевой комнате донжона.

Граф Черро сидел у окна. Книга на коленях, чернильница на подоконнике. Он похудел за три месяца: скулы обострились, камзол висел. Но глаза оставались прежними: умные, расчётливые, ждущие.

— Барон, — сказал он, не вставая. — Редкий визит.

— Трибунал назначен, — сказал я. — Через пять недель. Вас вызывают в столицу для дачи показаний.

Граф закрыл книгу. Медленно, аккуратно, как будто закрывал дело, которое больше не нужно.

— Велль?

— Велль. Ещё двое из Совета короны.

— Хорошо. Велль честен. — Граф помолчал. — Мор знает?

— Мор знает.

— Тогда я не доеду.

Я не стал спорить. Граф понимал расклад лучше, чем казалось. Он был умным врагом, и теперь, оказавшись по эту сторону, оставался умным человеком.

— Вы доедете, — сказал я. — Но не сейчас. Сначала мы разберёмся с тем, что Мор пришлёт.

— Что он пришлёт?

— Наёмников. Без флагов, без имени. Удар по баронству, и вы погибнете «при нападении бандитов». Мор умоет руки.

Граф кивнул. Ни страха, ни удивления. Он сам так действовал, когда посылал людей за моими землями. Теперь те же методы были направлены на него.

— Мне нужно что-то делать?

— Ничего. Оставаться здесь, не выходить за стены. Если начнётся бой, Крис переведёт вас в погреб.

— Погреб, — повторил Граф. Усмехнулся. — Из гостевой комнаты в погреб. Карьера движется.

— Карьера движется в сторону трибунала, где вы дадите показания и, возможно, сохраните голову. Это лучше, чем альтернатива.

Граф посмотрел на меня. Долго. Потом сказал:

— Арморн. Если Мор пришлёт шестьдесят человек и магов, вы их удержите?

— Удержу.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я готовлюсь.

Он не стал спрашивать, как именно. Довольно долго молчал, глядя в окно на двор, где Крис проверял караульных.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Готовьтесь.

Я вышел.

С Дорном уехал список: что привезти, когда придёт гонец. Двадцать три бойца, десять аркебуз, трёхдневный запас провизии. Маршрут через лесную дорогу, не через тракт: если Мор следит за Серой Бродой, подкрепление должно прийти незамеченным.

Я стоял у ворот и смотрел, как четверо всадников и пустая телега исчезают за поворотом. Мешки Дорн оставил. Зерно и вяленое мясо. Подарок союзнику. Простой жест, но в нём было больше, чем в любой подписи на документе.

Я вернулся в кузню. Третий нарезной ствол ждал на верстаке.

Дар ответил сразу, без задержки. Структура бронзы раскрылась, и я повёл первую канавку, привычным движением, которое за три ствола стало почти автоматическим. Двадцать две минуты на канавку. Четыре канавки за полтора часа. Впайка ещё полчаса.

Бурт собрал аркебузу к вечеру. Третий нарезной ствол. До конца недели будут четвёртый и пятый.

Пять нарезных аркебуз. Пять стрелков, способных положить пулю в мишень на четырёхстах шагах. Пять смертей, о которых маг не узнает, пока не упадёт.

Раст тренировался каждое утро. На девятнадцатый день: восемь из десяти на трёхстах шагах, пять из десяти на четырёхстах. Каждый промах он анализировал, считая ветер, дыхание, положение ствола. Система, которую он выстраивал сам, без инструкций.

Грит прошёл пробные стрельбы на восемнадцатый день. Семь из десяти на двухстах. Хуже Раста, но достаточно. Я отдал ему первый нарезной ствол.

Фольк, как и рекомендовал Лор, оказался медленным, но точным. Шесть из десяти на двухстах, перезарядка тридцать секунд, но ни одного промаха от спешки. Он получит четвёртый ствол.

Оставалось выбрать ещё двоих. Тим был нужен как инструктор, а не как снайпер: отдать ему нарезной ствол значило привязать его к позиции, а он держал всю систему обучения. Виг уедет с Лором. Значит, четвёртый и пятый стрелки пока не определены.

Параллельно с нарезными я не останавливал гладкоствольное производство. Хорст отлил ещё четыре ствола за эти дни, Бурт проверил качество, я впаял эфирит. Сорок восемь аркебуз. До конца месяца будет больше пятидесяти. Количество, достаточное для того, чтобы вооружить каждого стрелка в баронстве и оставить запас для людей Дорна.

На двадцатый день Март вернулся с новостями, которые изменили расклад.

Он приехал после полудня, мокрый от дождя, и сразу прошёл ко мне, не останавливаясь у конюшни.

— Три вещи, — сказал он, стряхивая воду с плаща. — Первая: Функ. Позавчера в Серой Броде. Пришёл в трактир, сел, но незнакомец не пришёл. Функ просидел полтора часа, ушёл, оставил монету на столе. Через двадцать минут монету забрала служанка. Не в общую кассу. В карман.

— Служанка — часть цепочки.

— Канал сложнее, чем я думал. Функ оставляет сигнал, служанка передаёт дальше. Кому — пока неизвестно. Система с несколькими звеньями. Каждый знает только соседнее.

— Вторая. Через Дорна: в Валлене появились четверо. Не местные. Живут в доме на окраине, покупают еду оптом. Один тренировался с мечом на заднем дворе. Профессиональный.

— Наёмники. Мор размещает людей на промежуточных точках.

— Валлен — полтора дня от Валье. Если там четверо, сколько в следующей деревне? Накопление. По четыре-пять человек вдоль тракта, соберутся в отряд за сутки. — Март помолчал. — Третья вещь. Самая важная. Из столицы. Письмо шло шесть дней.

Он достал из-за пазухи свёрнутый лист.

— Королевский трибунал по делу Графа Черро назначен. Через пять недель. Судьи: трое членов Совета короны, включая казначея Велля. Графа вызывают в столицу для дачи показаний.

Пять недель.

— Мор знает раньше нас, — сказал я. — У него люди при дворе.

Обоз через Валлен прошёл десять дней назад. Маг в трактире — девять. Наёмники в Валлене — около недели. Всё совпадало. Мор узнал о трибунале и начал действовать. Обоз, разведка, размещение наёмников, связь с магом. Подготовка к удару до того, как Графа увезут в столицу.

— Лор уезжает через десять дней. Окно удара: от десяти до тридцати пяти дней.

— Скорее ближе к десяти, — сказал Март.

— Олаф. Подготовку позиции на холме начинаем завтра. Траншеи, фугасы через три дня. Дорну гонца через неделю, если Март подтвердит движение.

— Понял.

— Март. Служанка. Установите, кому передаёт монету. Но не трогайте.

— Потому что через канал Функа мы можем передать Мору то, что хотим. Дезинформация.

Олаф усмехнулся.

— Когда начнёте кормить их враньём?

— Не враньём. Полуправдой. «В баронстве сорок стволов.» Правда? Правда. Сорок четыре, но сорок тоже правда. Мор получит точные данные, но не все. И примет решение на неполной картине.

— А чего он не узнает?

— Что у нас есть оружие на четыреста шагов. Что Дорн приведёт двадцать три бойца. Что холм через неделю станет позицией с фугасами. Функ шахтёр. Он видит руду. Он не видит нарезные стволы.

Март встал.

— Выезжаю завтра. Установлю, кому служанка передаёт монету.

Он вышел. Олаф тоже. Я остался один.

Дождь стучал по стеклу. В кузне горел свет: Бурт работал. Он всегда работал, когда остальные отдыхали. Не потому что приказывали. Потому что видел, что нужно.

Я достал лист. Перо. Чернила.

«Состояние на двадцатый день.

Нарезные стволы: 3 готовых, 2 в работе. Стрелки: Раст — подтверждён, Грит — введён в нарезной контур, Фольк — кандидат на включение. Ещё 2 кандидата — выбрать.

Гладкоствольные: 48 стволов. 26 стрелков баронства + 5 солдат Лора.

Артиллерия: 3 пушки. 1 расчёт обучен (Лор).

Союзники: Дорн — 23 бойца, 10 аркебуз. Кельн — 10–12 (предположительно). Общая численность при сборе: ~70.

Противник (оценка): 40–80 наёмников, 2–6 магов, неизвестное количество конных. Снабжение через Валлен. Удар: 10–35 дней.

Контрразведка: Функ — передаточное звено, канал наблюдается. Служанка — новое звено, установлено. Нильс — не найден. Канал сохранён для возможной дезинформации.

Суд: трибунал по Графу через 5 недель. Граф остаётся в Валье. Перевозка в столицу — после нейтрализации угрозы Мора.

Задачи:

Позиция на холме: траншеи, фугасы. Начало — завтра.

4-й и 5-й нарезные стволы: 3–4 дня.

Стрелки Дорна: инструктаж Тима, 2–3 дня.

Разведка: усиление на западном и южном направлениях.

Дезинформация через канал Функа: подготовить сценарий.»

Война, разложенная на строки. На «Прометее» это называлось «сценарное планирование»: ты не знаешь, что противник сделает, но знаешь, что он может.

Мор не испугается. Трибунал через пять недель, а мёртвый свидетель молчит. У Мора не было выбора. Удар будет.

Вопрос был только один: успею ли я. Три нарезных ствола готовы, два в работе. Позиция на холме начнётся завтра. Дорн предупреждён. Кельн предупреждён через Дорна. Граф жив и знает, что его ждёт.

На «Прометее» говорили: «Лучшая подготовка к испытаниям та, которая делает испытание предсказуемым.» Мор хотел внезапности. Я хотел, чтобы внезапности не было.

Я погасил свечу. Дождь стучал по стеклу. Монотонно, ровно. Как отсчёт.