Дома Станислав первым делом залез под душ. Под приятными, ласкающими утомленное тело потоками теплой воды наконец окончательно успокоился. Попробовал после душа уснуть, поспать два-три часа перед тем как отправиться провожать Еву. Не получилось. Тревожные мысли нескончаемой чередой полезли в голову, перегруженную переживаниями.

Станислав встал, заварил порцию свежего кофе и с нескрываемым удовольствием опустился в удобное кресло за рабочим столом. По инерции включил ТВ. Канал, где регулярно транслировались всемирные новости.

С вежливым стуком открылась входная дверь. На пороге стоял Эрвин Гросс. Лицо бледное, напряженное. Глаза красные. Губы дрожат.

– Не спишь? Гостя примешь?

Стас его хорошо понимал, поэтому вместо ответа жестом пригласил коллегу войти и указал на кофейник.

– Наливай. Только что заварил.

Когда администратор с чашечкой горячего тонизирующего напитка опустился на стул, не дожидаясь заранее предсказуемых вопросов, сам завел разговор.

– Мне наука, – в сердцах с неподдельным раскаянием сказал Гросс. – Я разрешил бригадиру хозяйственников взять нескольких родственников. Черт бы побрал эти этнические общины. Маньчжуры, монголы, китайцы. В тех местах все давно перемешались между собой. Население просто бесчисленное, а работы для людей нет. Туго им вовсе. Но я никак не ждал, что мне подсунут тех, с кем невозможно общаться. Мало того, «добрый дядюшка» умудрился посадить на автокар племянницу, совершенно не знающую, кроме родного, ни одного языка, идиот. Зла не хватает! Я их только что выкинул. Нет ума, так пусть набираются.

Родимов понимающе закивал.

– Жаль их. После реформ по регулированию рождаемости, и, особенно, после восстания в Индии и Пакистане, для тех, кто находился на территории, подконтрольной повстанцам, настали очень тяжелые времена. Ты же знаешь, с ними не церемонились. Слишком-то не вникали, участвовал ты сам в беспорядках или нет. Кто-то здорово погрел себе руки на чужом горе. И продолжает греть.

– Так всегда, – согласился Гросс. – Кому война, а кому – мать родна!

Не поспоришь. Прописная истина, множество раз доказанная в давние времена.

В дверь снова осторожно, но настойчиво постучали. Командор подал голос, и на пороге появился рейнджер комендантской охраны. Доложил о том, что на аудиенцию к командор-майору просится начальник разведки…

Руслан вошел в помещение в полном соответствии требованиям армейской субординации. Станислав не удивился дисциплинированности старого друга. Приятель всегда должным образом соблюдал обусловленный ритуал.

– Присаживайся, Руслан, – пригласил Стас. – Наливай кофе. В неформальной, так сказать, в домашней обстановке познакомься со своим бывшим начальником. Зная тебя, предчувствую: вам придется часто общаться с командором Гроссом накоротке. Поэтому не стесняйся.

Гость подчеркнуто вежливо кивнул администратору.

– Сэр! Командор. Рад личному знакомству.

Эрвин протянул руку и вопросительно взглянул на Родимова, вроде бы спрашивал: «Мне уйти? У вас, вероятно, есть много тем для обсуждения».

И Станислав его понял. Только ответил не так, как рассчитывал Гросс.

– Эрвин, Руслан опытный разведчик. И командир настоящий. Уверяю, он к тебе не сегодня завтра пожалует с просьбами о необходимом бойцам снаряжении. Я давно его знаю. В этом пункте мы с ним сродни близнецам.

Администратор, мельком взглянув на Удугова и понимающе покачал головой. Руслан тоже согласно кивнул после удачного сравнения Стаса.

– Господа офицеры, – неожиданно вставил Гросс. – Вы со мной так говорите, словно заранее извиняетесь. Ведь большая часть моей работы и заключается в своевременном и достаточном обеспечении боевых подразделений базы всем необходимым инвентарем и оружием. И не нужно делать из меня куркуля. Я экономный, но не жадный. Разве я когда-нибудь давал повод…

– Тихо, тихо, приятель! – с дружелюбной улыбкой прервал Стас. – Не нужно так волноваться. Никто тебя в снобизме и тем более в мещанской жадности не обвинял. Уж я-то, точно! Я хорошо знаю, что для правого дела ты не пожалеешь ничего. Успел убедиться.

Гросс действительно успокоился. Отпил маленький глоток кофе и спросил уже вполне миролюбивым тоном:

– Речь идет об обмундировании? Кстати, часть гражданского платья для твоих «ведьм» завтра прибудет на базу. Сможете сходить к Ритгеру для примерки. Размеры снимали точные, я лично следил. Только шили одежду на континенте, по-моему, где-то в Прибалтике. Я этого не уточнял. Если нужным окажется, подгоним на месте, за этим дело не встанет.

– Прекрасная новость, Эрвин, – подхватил Стас. – Конечно, зайдем. Но разведчикам, как мне думается, понадобится не только маскировочная одежда и тому подобное. Когда-то в баре, аккурат после коллективного награждения, Кендзо Яцумото жаловался мне на нехватку элементарных визоров, метеозондов, ПНВ и много чего… Кстати, Рус, у меня есть одна девушка, своего рода электронный Кулибин. Так что… ну, думаю, ты меня понял.

Договорить они не успели. На широком плоском экране ТВ прошла знакомая заставка. Беспристрастная диктор в привычном строгом костюме поздоровалась со зрителями. А дальше…

– Самая крупная за последние годы совместная операция Вооруженных Сил России и Китая, при поддержке отрядов сопротивления Кореи и Монгольского корпуса, была проведена сегодня на Корейском Фронте. Одновременно с войсками Азиатского Союза Вооруженные Силы, Воздушный и Военно-Морской Флот США, Мексики и Свободной Канады нанесли два мощных удара по захваченным пришельцами островам Гавайского архипелага и во Флориде. В результате тяжелых боев Азиатскому Союзу удалось сломить сопротивление врага. Пришельцы и их пособники из КМС с большими потерями были окончательно выбиты с Корейского полуострова. Корея снова свободна, уважаемые сограждане!..

На экране пошли кадры всенародного ликования в объединенной Корее. Вместе с ними показали самые яркие фрагменты сражений. Минуты памяти по погибшим освободителям. Потери и у землян были очень серьезными.

А далее диктор вернулась к боевым действиям во Флориде и на Гавайях.

Американцы тоже успешно провели обе атаки. Четкое согласованное действие. Вот для таких операций и нужен Совет. Прямая заслуга руководителей всемирной организации.

Видимо, массированного одновременного удара в нескольких местах сразу пришельцы не ожидали. Не смогли вовремя развернуть в нужной степени оборону и подтянуть достаточные подкрепления. Как следствие - лишились и островов, и Флориды. В США тоже народ ликовал.

И вдруг телевизионщики запустили в эфир кадры… Слов нет! Родимова аж передернуло. Станислав уставился на экран прожигающим взглядом.

– В ходе проведения операции во Флориде… – продолжала комментарии диктор. – …был момент, когда организаторы усомнились в успехе. Оборонительные рубежи КМС и пришельцев оказались более глубоко эшелонированными, чем доносила разведка при планировании атаки на полуостров. Наступающие войска понесли большие потери и были вынуждены временно перейти к обороне. В эту ответственную минуту идеологическое ведомство США запустило в небе над залегшими войсками голографическую запись хроники. На транслируемом фрагменте племянница командующего одного из наступающих крыльев бригадного генерала Джорджа Слейтора, Мойра Слейтор, недавно окончившая Академию Вест Пойнт, бесстрашно атакует врага. Глядя на молодую девушку, под звуки пулеметных очередей исполнявшую национальный гимн, бойцы снова поднялись в атаку и выбили противника с подготовленных оборонительных рубежей…

– Звезда Голливуда! Мать ее! – саркастически выругался Станислав. – На тебе, бабушка, Юрьев День! «Тебя больше не существует! Ты никогда не рождалась в Америке. Тебя стерли», – так я ей говорил. Полнейшая секретность. Абсолютная! Тьфу!

Если Удугов полностью разделял точку зрения друга, то Эрвин Гросс поспешил успокоить приятеля.

– Остынь, Станислав. Это же не сама Мойра Слейтор придумала. Разве она бы смогла? Не горячись, тогда быстро сообразишь, кто посодействовал утечке информации.

– Только не говори мне, что виноват Накамура. Они со Слейтором давно знакомы, это так, но адмирал никогда не поступит в угоду дружеским отношениям в разрез с совестью и здравым смыслом. Тем более с долгом!

– Конечно же, нет! – поспешил подтвердить Гросс. – Он и не поступал. И так же, как ты, был категорически «против» изъятия записи, но ему не оставили выбора. В Совете решили, что для американцев наглядный сюжет с племянницей генерала станет вроде амулета победы. Символом, поднимающим моральный дух в войсках. Ведь так и случилось. Аналитики Совета не ошиблись. Смирись. На девушке не отыгрывайся. Она вообще не причем.

Подозрительный взгляд Станислава пронзил Гросса насквозь.

– Ты знал! Ты знал об этом с самого начала и молчал?

Администратор поднялся из-за стола. Не зло усмехнулся и ответил:

– Конечно, знал. Вместо тебя, на совещании у командующего был я. Когда посланник Совета заикнулся о готовящемся наступлении, он тоже знал о месте нахождения Мойры. Информацией его снабдили основательно. И он настаивал на изъятии диска вообще. Адмирал не позволил. Уперся. Тогда, после собеседования с Комитетом Совета, решили смонтировать сжатую копию. Только с Мойрой. Якобы аналитики, после просмотра вашего дебюта новым составом в Албании, просчитали моральный эффект для американских солдат. Генерала Слейтора в войсках США знают. И уважают по-настоящему. Так что первый бой единственной племянницы ветерана – вроде Орла Легиона для древних римлян. И не упрекай меня в молчании, Станислав. Ты же ни о чем не спрашивал, а у меня твоего дара нет. Как я мог предположить, что именно сейчас ты увидишь «Всемирные Новости» со знакомым сюжетом?

Родимов и не думал обвинять администратора. С чего, если сам валялся без сознания больше недели? Разумеется, жизнь продолжалась. И война тоже. Хронологический отчет всех событий ему отписывать никто не обязан, поэтому и доложили только то, что не терпело отлагательств.

После краткого, но достаточного объяснения Эрвин простился. Отправился по делам. Оставшись наедине, Станислав и Руслан смогли дать волю чувствам и обстоятельно побеседовать.

Вряд ли стоит в точности и в подробностях передавать все разговоры старых друзей. Никто их и не стенографировал.

Для себя Станислав выяснил, что Руслана освободили по амнистии через год после начала вторжения. Значит, в общей сложности он просидел около четырех лет. Пытался найти Родимова. Не смог. Стас уже находился в Проекте. Но Руслан с воодушевлением говорил, как приехал домой и, считая друга забывшим о нем, узнал от сестры, что Станислав несколько раз навещал семью Удуговых после суда. Привозил подарки сестре и помогал деньгами родителям. Не оставлял попыток добиться пересмотра уголовного дела. Потом внезапно пропал.

Рано потеряв собственных папу и маму, Родимов часто бывал в доме у друга. Большое селение под названием Комсомольское в Урус Мартановском районе Чечни, и, конечно, отца Руслана, как и его мать и сестру, Станислав хорошо знал. Поэтому известие о смерти уважаемого мудрого человека искренне огорчило Стаса. Но, что поделаешь? Жизнь, есть жизнь…

Вдвоем они вышли из жилого блока командор-майора. На переходной площадке перекинулись парочкой завершающих слов, пожали друг другу руки и разошлись по своим делам.

Время близилось к часу «отбоя» на базе, то есть в рутинном режиме к одиннадцати часам вечера.

Проводив Руслана Удугова, командор к месту вспомнил об «удачном дебюте» в роле героини «остросюжетного боевика» шоу-звезды Мойры Слейтор. Вспомнил и то, что после выхода из сонного состояния с девушками он еще не встречался.

Не хотелось портить американке праздничное настроение. И все-таки! Как командир и наставник, Стас собирался еще тогда, после случайной стычки в Албанских горах, по возвращении на базу хорошенечко взгреть Мойру за самовольный поступок. Не сложилось. Слег. Так что случай весьма подходящий. Стас зашагал к сектору «ведьм».

Уже возле входа в спальный отсек офицер задержался. Собирался нажать кнопку вызова, установленную по его же приказу после трагического инцидента с вестовым, но дверь неожиданно распахнулась, и в проеме показался Джонатан Картер.

– Командор? – удивленно воскликнул профессор. – Поздновато вы. Впрочем, кто я такой, чтобы диктовать вам регламент?

– Они, что, уже улеглись? – спросил босс.

– Нет-нет, – поспешил с ответом док. – У них, так сказать, особенный день. Вы же наверняка смотрели новости. Мне кажется, сегодня вечером у всего мира есть повод для праздника.

Станислав невольно нахмурился. Лицо его на глазах посерело.

– Как и для скорби, док. Сотни! Вы понимаете? Сотни сожженных танков и бронемашин. Сбитых самолетов и потопленных катеров, кораблей. Тысячи и тысячи погибших солдат. Пиррова победа. Я бы не спешил праздновать.

Док с пониманием выслушал. Приподнял взгляд и ответил:

– Вы слишком пессимистично настроены, Станислав. Ежедневно, с самого начала этой проклятой войны, люди теряют бесцельно своих дочерей и сынов. Теряют такими количествами, что думать боюсь. Но сегодняшние потери все же оправданы. Враг разбит. Разбит наголову! Такого очень давно не случалось. Подумайте над этим, командор… И… я весьма благодарен вам за Пенелопу. Спасибо. Спокойной ночи.

Джонатан Картер переступил порог и направился к жилому сектору медперсонала, а в небольшой коридорчик, служивший прихожей в пристанище «ведьм», в пижамных штанах и коротенькой маячке выскочила Валерия Голубева. Выскочила с полотенцем в руке. Очевидно собиралась соблюсти вечерний моцион перед сном.

– Стас… ой… Командор! – вспыхнула девушка. И громко скомандовала, так, чтобы ее обязательно услышали в комнате. – Смирно!

От того, как нелепо и глупо в данный момент выглядела Валерия, офицер улыбнулся. Сделал вид, что не заметил или попросту опустил фамильярное восклицание Леры.

– Здравствуй, «Зубатка». Идешь в душевую? Иди. Обо мне ты уже предупредила. Теперь глаза выкалывать не придется.

– Вам и не выколешь! – улыбнулась девушка. – И никто бы не стал. Вы, все-таки наш командир.

– И все же мужчина, – добавил Родимов.

– И что? Другие…, впрочем, сэр, вы проходите. Девчонки Мойру причесывают. Так что, вы не переживайте, голых там нет.

– Ох и диво бы я увидел! – ответно сострил командор.

В спальном помещении Сара Мовшан с ногами сидела на койке и, как всегда, интенсивно работала пальцами на клавиатуре своего ноутбука.

Мойра Слейтор неподвижно застыла на стульчаке у туалетного столика, а француженка прилежно колдовала с прической американки, превратив голову Мойры в лесенку африканских косичек.

Дверь распахнулась. Вернулась Валерия, перенесла моцион на более подходящее время.

И только теперь командир заметил перемены во внешнем облике своих дам. Лера и Изабелла тоже постриглись. Обе девушки новыми прическами походили на аккуратных молоденьких мальчиков. Правда обеим короткая стрижка пошла.

Девушки оторвались от «важных» занятий и встали, приветствуя шефа. Станислав поздоровался. Шагнул в глубину помещения и окинул его придирчивым взглядом.

Бардак. Словно женское общежитие в преддверии массовых посиделок, а не казарма военнослужащих. Но командир ничего не сказал. В конце концов, его подопечные живут самостоятельной жизнью, отдельной от остальных. Может быть, они и достойны некоторых послаблений. Сколько еще проживут?

– Ну что, номинант наш на «Оскар», вижу, готовишься к выходу в Свет! Вошла во вкус? Как же! Всемирная слава. «Орлеанская дева», поющая гимн! А то, что эта дева бросила пост, оставила без прикрытия корабль и позицию снайпера, не выполнив боевой приказ – это так, ерунда! Или ты думала, я уже позабыл, раз слег на неделю?

Мойра застыла у столика, опустив глаза в пол. Зато Валерия неожиданно, так, чтобы ее жеста не увидели остальные, чуть дернула Родимова за рукав.

Станислав свысока взглянул на нее. Все понял без слов. Ветераны-подруги давно уже самостоятельно прочитали Мойре мораль, и сейчас Лера как бы просила командира не налегать на новенькую с нотациями, все же для американцев сегодня торжественный день.

Станислав поостыл. Даже собрался поздравить девушку с боевым крещением, но тут Мойра отмочила такое, что у Родимова временно пропал дар речи.

Выразительное симпатичное личико Мойры скуксилось в преддверии слез. Она проглотила слюну и развязала поясок «гражданских» спортивных штанов. Взялась руками за клапаны вшитых карманов и уже потянула штаны вниз.

– Ты что творишь? – опешил Родимов.

– Вы же, сэр… – запричитала американка. – …наказывать будете. А девушки говорили, у вас один вид наказания… Жопу будете рвать?

После слов Мойры Слейтор Изабелла Моне рухнула на кровать Леры. Схватилась руками за живот, а ногами «крутила педали» невидимого велосипеда и хохотала так, что монолитные стены жилища, вырезанные прямо в скальной породе, казалось, подрыгивали в такт движениям снайпера.

Сара тоже упала ничком. Уткнулась в подушку и барабанила кулаками едва не по собственному затылку. Хохотала взахлеб.

Валерия присела на корточки прямо у ног Станислава. Уперлась коленями в пол, поджимая рукой живот, склонилась и ткнулась лбом в колено американки. Смех стоял такой, что его, возможно, не будь тройной защиты и звукоизоляции, услышали бы на всех уровнях базы.

Станислав менял окрас подобно хамелеону. Сначала полностью растерялся, но потом вспомнил недавний разговор с юной воспитанницей.

Объективно бедолагу можно понять, не ее вина в том, что русской манеры говорить афоризмами, употреблять в повседневной речи массу аллегорий и произвольных сравнений, частенько с примесью матерных слов, не только американцы, представители многих народов планеты не понимают.

Командир поневоле все-таки улыбнулся. Еще раз взглянул на девушек, махнул рукой и вышел за дверь…

Забавное приключение с Мойрой Слейтор позволило Стасу заполучить солидный заряд бодрости и необходимой энергии. Поднялось настроение. Даже захотелось что-нибудь сотворить. Какое-нибудь непременное действие, чтобы преумножить положительные эмоции. В последнее время их так не хватало. И Станислав направился к лифтам.

Он спустился на уровень «Е» с непреодолимым желанием пострелять по мишеням. Обязательно движущимся.

Операторы полигонов, они такие же люди. И военнослужащие. Живут согласно общему расписанию базы. Но Станиславу их помощь и не нужна. Он вполне в состоянии самостоятельно запустить программу на пульте.

Стоило командору выйти на пешеходные настилы у открытой площадки для тренировки водителей МЕХов, где когда-то показывала свои достижения американка, взору предстала удивительная картина.

На грунте в самом разгаре шел настоящий жестокий бой. В равном красивом противоборстве схватились два МРТ. Роботы учебные, оба лишены всех видов вооружения, поэтому поединок был «рукопашным».

Родимов остановился. Инструкции запрещали уродовать снаряжение в подобных дуэлях, но сейчас заместитель командующего базы не вспомнил об этом, настолько сильно поразил его захватывающий спарринг.

Только что номер первый (назовем его так) заблокировал мощный удар, аналогичным приемом перехватил и вторую атаку. Незамедлительно перенес вес на одну «ногу» машины и свободной «ногой» ударил в грудь сопернику. От сильного потрясения второй робот упал.

Однако громкие ободряющие аплодисменты и возгласы членов команды поддержки удачного «единоборца», состоявшей исключительно из бывших бойцов штурмового взвода Пирса Баррингтона, оказались слишком преждевременными, ибо соперник о сдаче не помышлял. Наоборот! Прямо из положения «лежа» второй робот быстрым движением перевел кабину пилота в горизонтальное положение. Руки превратил в опорные стойки и закинул обе «ноги» с «гимнастическим» прогибом корпуса над головой. Крепко сжал ими пилотажный отсек номера первого. Далее зрители услышали протяжный гул от чрезмерной нагрузки энергопривода МЕХа. И… первый робот, описав в воздухе плавную дугу, с грохотом упал в грязь рядом с тем, с кем соперничал.

Не менее дружные возгласы и рукоплескание команды поддержки второго участника состязания стали справедливой оценкой искусства водителя. Между прочим, в качестве черлидеров противоборствующей стороны выступали представители внутренней команды обеспечения, собиравшие до поединка льяльные воды.

Станислав громко поаплодировал. Только теперь люди, увлеченные впечатляющим зрелищем, заметили командора. Сразу же прекратили суету и брожения. Вытянулись, замерли. Возможно, приготовились к худшему.

– Браво! – неожиданно произнес командор. Прошел к группе штурмовиков, так как не желал перепачкаться грязью, если бы встал рядом с обеспеченцами. – Кто за управлением?

Оба трансформера к тому моменту выпрямились в стандартном положении. Кабинный фонарь первого пошел вверх, и взору командора предстала Габриель Монс. Та, кому Стас сегодня собственноручно присвоил звание лейтенанта.

Кто его знает, на что рассчитывали и о чем с тревогой подумали люди, Родимов их попросту в очередной раз удивил. Неожиданно протянул руку и помог Монс выбраться на настил.

– Молодец, лейтенант. Здорово. Если бы все наши операторы МЕХов так же искусно владели свои ремеслом, не о чем было бы беспокоиться. Повторюсь, Габриель, здорово!

– Сэр! Благодарю, сэр, – сдержанно ответила девушка, весьма польщенная заслуженной похвалой командора. – Но это не моя основная специальность. Это давнее увлечение. Хобби. У нас в Дании часто устраивали гладиаторские бои трансформеров. Знаете, сэр, представление пользовалось большой популярностью. Я до профессионалов не дотянула. На уровне любителей пару раз выигрывала воскресные соревнования.

Собеседник уважительно покивал головой.

– И все же ты молодец, лейтенант. Есть, что показать новобранцам, а по поводу твоей должности поговорим…

Командор вынул коммуникатор и быстро набрал номер начальника штаба.

– Полковник, извините за позднее беспокойство, дело у меня к вам важное. Помнится, штурмовики жаловались на нехватку огневого прикрытия во время ударных атак, так вот, записывайте или запоминайте: взвод Габриель Монс перевести из штурмовых в рейдерский. Закажите в Совете дюжину МЕХов с тяжелым вооружением, еще шесть МЕХов обеспечения и три легких, для корректировки огня и разведки… Знаю, что поставка будет не завтра. Вот и закажите быстрее, без проволочек, а к тому времени для техники подготовят водителей и механиков… Нет, Рабан, инструкторов нанимать не понадобится, инструктор у них уже есть – их командир. Кстати, добавьте тарифные ставки всему составу… Да, с этого дня… Всего доброго. Отдыхайте.

Закончив короткий приказной разговор, Родимов вернулся к делам насущным, при этом внутренне посмеялся потерянному виду штурмовиков, за чьими плечами было достаточно боевых выходов, как удачных, так и с треском проигранных. Зато теперь Стас лелеял надежду на значительное уменьшение безвозвратных потерь среди рейнджеров, ведь МРТ, считай, это двуногий танк. Не в буквальном смысле, конечно, но броневое прикрытие он имеет солидное, и огневая мощь в разы посерьезнее пехотинца.

– Все слышала? Действуй. Готовь взвод с утра. Расписание и распорядок вам переделают, – довольный собой сообщил Стас, и тут же переключился на прежнюю тему. – Ну, а кто там второй? И почему прячется?

Спарринг-партнер Монс продолжал стоять в пилотажном отсеке.

– Сэр! Командор, сэр, – внезапно заступилась Габриель Монс. – Она боится вас, сэр. Она не виновата. Это я… Ну, то есть… команда очистки занималась профилактическими работами, сэр. Мы заканчивали тренировки. Я громко высказалась в адрес своих бойцов. Сказала: если бы для меня нашлась пара, я бы им показала настоящие возможности МРТ. Она услышала. Предложила себя. Я приняла предложение. А дальше, думаю, сэр, вы все видели.

Командора пояснение Монс не остановило. Наоборот, раззадорило.

– Ну вылезай, трусишка. Все равно не спрячешься.

Вот уж кого не ожидал встретить начальник, так это наказанную норвежку. Сигрун Борн подняла фонарь операторского отсека. Расстегнула ремни экзоскелета и занесла ногу, чтобы перешагнуть порожек. Споткнулась от нахлынувшего волнения. Однако упасть на деревянный настил ей не дал Станислав. Вовремя подхватил несчастную девушку и поставил бедолагу на ноги рядом с Габриель Монс.

Стас улыбнулся.

– Неужто так испугалась? Почему вы боитесь меня только в глаза? Мысль о том, что тайному шкоднику больший кнут, в голову не приходила? Тому, кто действует исподтишка, не только крепче достанется. Его еще и возненавидят как жалкого труса и слизняка… Ты тоже участвовала в состязаниях?

Норвежка оправилась. Выдохнула и подняла сверкнувшие решимостью голубые глаза.

– Нет, командор-майор, сэр. Я не спортсменка. Закончила техническое училище в Ларвике. Отстажировалась. Затем почти пять лет работала на погрузчике МРТ в порту, пока порт окончательно не разбомбили пришельцы, сэр. Навыки с опытом накопила. Мастера смен никогда не жаловались. Мне нравилось работать оператором МЕХа.

Пару минут командор сосредоточенно размышлял. Прикидывал в голове «за» и «против».

– Сколько тебе сейчас лет? Полных.

– Двадцать восемь, сэр, – ответила Борн.

– Пошли со мной… Вы, Монс, командуйте…

Станислав привел девушку на полигон номер «4», где находились тренажеры огневых средств поддержки пехоты. Усадил ее в кабину МЕХа и запустил программу тестирования.

– Самостоятельно занимай выгодную огневую позицию. Твоя задача: уничтожить все цели и не пропустить ни одну к красному сектору. Начинай.

Для испытуемой приказание командора оказалось новинкой. Сигрун никогда ранее не выполняла огневых задач, тем более в качестве оператора МЕХа поддержки пехоты. Девушка подсознательно чувствовала: интерес к ней в голове у Родимова возник неспроста. Стало быть, представился шанс. Тот самый, о каких принято говорить – единственный.

Старалась она. Очень старалась. Старалась изо всех сил. Позицию меняла быстро. Почти во всех случаях правильно, рационально и тактически грамотно. С техникой вождения МЕХа у нее полный порядок. А вот с огнем, точнее, с точностью попаданий возникли проблемы. Никак не желали имитационные трассы ложиться по виртуальной цели. Приходилось повторно перенацеливаться. Снова менять позицию. Снова стрелять. В итоге счетчик боеприпасов замер с показателем «0».

Девушка очень расстроилась. Покраснела от обиды на саму себя и с обреченным видом выбралась из кабины.

– Что ж, – подвел итог босс. – В боевой обстановке у тебя есть запас БК в карманах «ног» робота, только в бою не всегда будет возможность пополнить его. Нужно следить. Твоя ошибка в том, что в стремлении достать ускользнувшую цель ты выпускала слишком много снарядов впустую. Как у нас говорят – в молоко. Думала, электронные не заканчиваются? Ошибка. Пошли. Глянем на твой общий показатель результативности.

Внутри маленькой служебной комнатки оператора командор вывел статистику теста на монитор. Потряс головой, вроде как не поверил. Шестьдесят восемь процентов. Не так уж и плохо для первого раза. Стас откровенно думал, что цифра окажется значительно меньше. Хм!

– Ладно, – согласился он сам с собой. – Вещей много? Личных вещей. Спальное место в новом подразделении тебе выделили? Бегом марш за вещами. Через десять минут жду тебя у лифтов уровня «С».

И тут Родимов почти растерялся. Та самая Сигрун Борн побледнела, как выстиранная с отбеливателем простыня. Затряслась всем своим фигуристым, но не щупленьким телом.

– Ты что? – законно поинтересовался Стас.

– Сэр! Вы меня к «ведьмам» хотите? – еще больше сжалась девушка.

– И что? Хочу попробовать найти тебе достойное применение. Да. Им нужно прикрытие. Сама ты «ведьмой» не станешь, но в паре с еще одной девушкой сможешь им помогать, если, конечно, получится.

– Сэр! – неожиданно буквально взмолилась норвежка. – Не надо, пожалуйста.

– Да что с тобой? – не в шутку удивился Родимов.

– Я их боюсь, сэр, – после короткой паузы призналась Борн. – Про них такое рассказывают, жутко становится. Они же мутанты. Я не хочу.

Вот как! Сработала стереотипная ложная пропаганда. Раздумывал Станислав недолго.

– Хорошо. Ступай к своим новым напарникам. Не беспокойся, за халатный проступок ты наказание уже понесла. У нас дважды за одно и то же деяние не карают. И за отказ я тебя гнобить не собираюсь. Как говорят в России: колхоз – дело добровольное.

Командор развернулся и решительно направился к выходу. У самых дверей его догнала Сигрун Борн.

– Сэр, командор-майор, пожалуйста.

Станислав остановился. Безразлично взглянул в глаза девушки.

– Что, «пожалуйста»? Уговорить тебя? Еще чего! Расстелиться перед тобой в объяснениях? Не дождешься. Считаешь «ведьм» мутантами? Считай дальше. Боишься их? Бойся хоть до скончания века. Смирилась с новой должностью – опять хорошо. Кому-то нужно выполнять и эту работу. За свою драгоценную шкурку волнуешься? Что же, понятно! В команде обеспечения оно, конечно, спокойнее. Там, на передовой, да еще в операциях с «ведьмами», запросто могут прическу попортить. И подранить могут. И даже убить. Вот ведь, как получается. Так что, «бояка», ты иди бойся дальше, и выполняй новые обязанности. Свободна.

После такого душещипательного «вливания» Сигрун Борн стояла, будто ее только что окатили помоями. Вдруг глаза девушки заблестели. Тонкие губы поджались, и голова поднялась.

– Сэр! Командор, я не трусливая перепелка. В Скандинавии люди очень суеверные. Мы, норвежцы, со времен конунга Рагнара ничего и никого не боимся из живущих в этом мире, но любой норвежец боится умереть неправильно. Например, стать жертвой подношения чужим богам. Быть околдованным нечистой силой…

– А стать одним из сподвижников «нечистой силы» вы не боитесь? – с укором прервал командор.

Она смело взглянула ему в лицо.

– Я об этом и говорю, господин командор. Когда я пришла на сборный пункт новобранцев, я не знала, что попаду в команду операторов радаров обнаружения. Я шла на войну. Я была готова к тому, что могу погибнуть в бою. Но в бою праведном. С оружием в руках. Всякие колдовские штучки… вы должны меня понять, сэр. Ходят слухи, что «ведьм» невозможно убить. Что их в бою нельзя даже видеть. Они превращаются в призраков. Баньши. А еще говорят, что одна из них может одновременно быть в двух местах. С одного места стрелять, оставляя с оружием свое тело, а душа ее переносится к жертве и направляет руку. Поэтому она никогда не промахивается. А еще говорят…

– Хватит, – со смехом пресек командор. – Вы там, случайно, не родственники Андерсену? Складно у вас получается. Даже мне интересно. Красивая сказка. Девкам сама расскажешь. Посмотришь, как они отреагируют… Если бы «ведьмы» обладали бессмертием, их и сегодня было бы по-прежнему все двенадцать, а не трое… Бегом за вещами. Встречаемся там, где я и сказал.

Спустя четверть часа Станислав вел Сигрун к наглухо заблокированной переборке сектора «Черных Ведьм».

По мере приближения к секретному объекту девушка вся напряглась. Сильно нервничала. Так сильно, что небольшой саквояж, без труда вместивший все ее нехитрые пожитки, трясся в руке, словно был прикреплен к виброкомпрессору формовочного цеха бетонзавода.

Родимов взглянул на часы. Начало второго. Нежелательно прерывать сон подопечных, поэтому Стас приложил запястье к приемнику сканера, открыл дверь и пропустил внутрь перепуганную норвежку.

– Подожди тут.

Он тихо вошел в спальное помещение. Свет не включал. И не надо. Его способность «кошачьего глаза» весьма пригодилась. Беззвучно потряс за плечо Леру. Жестом пригласил ее в коридор и вышел сам.

Через десять секунд появилась «Зубатка». Удивленно потерла заспанные глаза и уставилась на норвежку непонимающим взглядом.

– Какого черта ты в труселях выскочила? – возмутился начальник. – Я же тебя не подгонял. Могла и одеться.

Валерия произвольно сморщилась. Отмахнулась от замечания командира так, словно это было в порядке вещей. Да! Мозг девушки еще спал. И Стас простил ей вольное поведение.

– Мы что, уходим куда-то? – пожала плечами «Зубатка». – Я думаю, если бы так, командир бы сказал. Зачем мне напяливать форму?

Заострять внимание на второстепенных вопросах Станислав не собирался. Время не то и неподходящая обстановка. Мысленно сделал в памяти очередную пометку. Нужно будет обязательно крепко «встряхнуть» Голубеву. Распустилась она не на шутку.

– Принимай пополнение, – вслух сказал командор. – Напарница Мойры. Для вас – второй оператор МЕХа прикрытия. Поселишь ее с «Шоколадкой». Кстати, этой дадим псевдоним: «Скальд» (в средневековой Скандинавии сказитель, музыкант, песенник). Сказки красивые сочиняет. Завтра послушайте обязательно. Утром получишь на нее все необходимое. Оружие подберем позже. Все, действуй.

Лера оценивающим придирчивым взглядом смерила новенькую. Рост у норвежки под метр восемьдесят пять, не меньше. Самая высокая в обществе «ведьм».

– «Скальд», говоришь? Гут. Порхай за мной, птичка певчая, – сказала она и собиралась проводить Сигрун во второе спальное помещение блока, где жила Мойра Слейтор.

От прозвучавших слов Голубевой Сигрун хватил паралич.

– Откуда вы знаете, что я пою? – перепугано спросила Борн.

Родимов и Лера переглянулись.

– Ты только что сказала, – преспокойненько ответила Лера. – Отлично. Хорошую музыку и звучные песни мы любим. Завтра послушаем…

На стояночной палубе ангара «В-2» командир экипажа неторопливо зачитал список собравшихся пассажиров. Сверил количество и имена людей. Затем, убедившись в полном соответствии с записями, скрылся в кабине готового к вылету корабля.

До назначенного времени старта оставалось еще двадцать минут. Будущие пилоты, электромеханик и четверо техников, прилетевших в качестве сопровождающих с посланцем Совета, как и сам униженный говорун, не спешили рассаживаться в салоне. Мест хватит на всех. Их и не могло не хватать. Это же не вагон монорельса метро и не городской пассажирский монибус, так что, ожидая отправки, люди возбужденно беседовали, делились какими-то впечатлениями, курили и просто дурачились. Успеют насидеться в замкнутом помещении салона.

Родимов вошел в ангар «В-2» в тот момент, когда посланец Совета, вытащив последнюю сигарету, «мажорным» движением прикурил. Скомкал опустевшую пачку и бросил ее на резиновое покрытие прямо у своих ног.

Неподалеку от места сбора вылетающих в «Алькатрас» новобранцев заканчивали уборку несколько работников из команды обеспечения. От их компании отделилась взрослая женщина и направилась к группе курильщиков, очевидно, с намерением подобрать мусор с пола, но до намеченной цели уборщица не дошла! Красноречивый жест руки Евы Полонска остановил женщину. Стас это отчетливо видел и потому задержался. Любопытно взглянуть на развитие ситуации.

Ева наклонилась и подобрала брошенную пачку, но не выкинула ее в мусорный ящик, как успел предположить Станислав, а шагнула к представителю Совета.

– Сэр, вы уронили, – вежливо сказала девушка и протянула ладонь.

«Ух, ты!» – внутренне удивился Родимов. Забавно. Интерес разгорелся сам по себе.

Технический консультант обернулся, в недоумении посмотрел на свою же смятую пачку и ответил с усмешкой:

– Вы ошиблись, милочка. Пачка пустая. Я ее выбросил.

На бесстрастном лице польки мелькнула улыбка.

– Нет, сэр! – уточнила Полонска. – Вы уронили. Выбрасывают мусор в специальные ящики, а вы уронили на пол.

И Ева продолжала терпеливо стоять с протянутой члену Совета рукой. Рядом с ней, привлеченные разговором, уже собрались однокашники.

От неслыханной дерзости посланец побагровел.

– Если тебе так хочется выполнять функции уборочной команды, то сама и выбрасывай. Им и платят за то, чтобы они убирали дерьмо, раз ни на что большее не способны.

– Им платят за то, чтобы поддерживали чистоту и порядок в рабочих и общественных помещениях базы, а не служили лакеями у засранцев и выскочек вроде тебя, технический консультант.

Слова прозвучали уверенно и достаточно громко. Присутствующие одновременно развернулись на голос, произносивший эти слова.

Командор-майор подошел к группе курсантов. Спокойно взял смятую сигаретную пачку у Евы и сунул ее в карман покрасневшему консультанту.

– Может быть, где-то у тебя и есть настоящий лакей. На нашей базе таких должностей в штате не числится. Так что, пижон, сам выноси за собой дерьмо. И не оскорбляй невинных людей. Ты не имеешь ни малейшего представления, на что каждый из них способен, как и о том, по каким причинам они служат в команде обеспечения.

Униженный «мажор» из Совета спорить не стал. Одно присутствие «архаизма из прошлого» вызвало в нем очередной приступ панического страха. Торопливо выбросив злосчастную пачку в мусорный бак, он предпочел скрыться из вида в салоне «Барракуды-2».

Родимов развернулся к повеселевшей Полонска. Сам улыбнулся в ответ.

– Все правильно сделала, но дам тебе бесплатный совет: не стоит по каждому поводу лезть в бутылку, особенно с теми, кто может тебе навредить. Далеко не все люди живут по законам чести и справедливости. Ты знаешь об этом наверняка.

Озорной взгляд девушки светился лукавством. Ребенок. Одно слово.

– И что, сэр? Если таких вот, как вы сказали, засранцев, не одергивать, они привыкнут к безнаказанности. Будут думать, что поступают правильно. А так пусть не все, но хоть кто-то из них изменится. И мир станет лучше. Пусть капельку, но он станет лучше.

Родимов неожиданно рассмеялся. Дернул Еву за нос и сказал:

– Сопли научись подтирать перед тем как за мировое прозрение браться. Тоже мне, реформатор выискался.

Ева ничуть не обиделась. Напротив. В данный момент ей было уже наплевать на то, с каким удивлением, какими любопытными взглядами однокашники исподволь подглядывали за ней. Перешептывались о чем-то, спорили и терялись в догадках.

Капитан корабля вышел на трап.

– Время, господа. Прошу всех занять места в салоне.

Командора офицер не увидел. Может, и к лучшему.

– Вот и все, – с грустью сказала Полонска. – Спасибо, что проводили, господин командор-майор. Мне очень приятно. Я буду хорошо учиться. Я вам обещаю. И хочу вернуться именно сюда, на «Сэру-11». Удачи вам, сэр!

– И тебе, Ева.

Стас напоследок махнул рукой девушке. Видел, как она бегом поднялась по десантному трапу в салон. Дождался, пока «Барракуда» начнет поднимать аппарель и покинул ангар…