Закончив недолгую, в целом полезную беседу, проводив генерала Слейтора до адмиральского блока, Станислав торопливо зашагал по направлению к сектору «ведьм». По пути к лифтам в кармане его аккуратно подогнанной униформы требовательно затрещал вызов коммуникатора, и Джонатан Картер вежливо пригласил командора соприсутствовать на сеансе вывода из криосна удачно привитой пациентки, даже расщедрился до того, что позволил Родимову прихватить с собой подчиненных.
В который раз за день Станислав вынужденно изменил планы. Раз так, то воспользовался случаем, связался с девушками и приказал им двигаться в приемную профессора Картера, а сам задержался по причине, требующей посещения собственного жилого блока.
Однако и позднее попасть на процесс пробуждения профессорской подопытной командору не удалось. Его личное присутствие срочно потребовалось в ангаре «В-4», куда спешно возвращалась с боевого задания «Барракуда – 12».
Пока транспортный корабль находился в шлюзовой камере, пока шел неотъемлемый процесс выравнивания давления, затем откачки забортной воды, командор успел заметить несколько повреждений на фюзеляже надежной, проверенной в эксплуатации не одну сотню раз универсальной машины. Серьезные опасения наряду с искренним удивлением вызывала внушительная пробоина в хвостовой части. Явно результат попадания плазмы.
Оперативный дежурный встретил Родимова обычно, стоило командору лишь показаться внутри помещения. Рапортовать не стал, так как начальник небрежным жестом остановил его еще на подходе. Сейчас, заметив, с каким пристальным вниманием командор изучал вражеские отметины на корпусе «Барракуды», поспешил пояснить:
– Просто военное счастье, командор, сэр. В этот раз мы сразу отправили с ними три перехватчика для сопровождения. Раньше на тайные операции «Барракуды» выходили всегда в одиночестве, а сегодня адмирал словно почувствовал, приказал выделить боевой эскорт. Правда, во избежание преждевременного обнаружения группе «Пираний» пришлось ждать на внушительном расстоянии, пока «Барракуда» забирала разведчиков и тайного агента с точки эвакуации. Потому и досталось ей. Агент засветилась еще в процессе выполнения задания. Обидно. В самом конце вляпалась, в тот момент, когда уходила. Ее всю дорогу преследовали, и она бы погибла, если бы разведчики не успели прийти на выручку. Прикрывали агента до самого корабля. На хвосте висели сервы и «комиссары». «Фантом» не смогли запустить. Прямой боевой контакт не позволил. «Барракуде» неслыханно повезло, если честно. Диву даешься, как смогла дотянуть до своих, сэр. А дальше «Пираньи» прикрыли. Наши ребята четыре «Фалькона» свалили и срезали с десяток дронов-охотников. Два дрона сбила сама «Барракуда».
Серьезный успех истребителей очень порадовал командора. Он с высоты немалого роста взглянул на невысокого офицера и ответил:
– Это никакое не «счастье», штаб-майор. Это опыт и деловой подход адмирала. Сэр Хигаши Накамура дорос до адмиральского звания именно тут, в Проекте Совета. За плечами этого человека такой солидный жизненный и боевой стаж, что хватит на целую библиотеку, если писать мемуары. Умение предвидеть итог, правильно оценить степень риска и минимизировать его, предусмотреть возможные действия со стороны противника – это признаки настоящего мастерства и глубокого стратегического мышления. Так что счастье в нашем случае, если и присутствует, то лишь чуточку. И не счастье даже, а простое везение.
Командор замолчал, мельком отметил сколь сильное впечатление он произвел на дежурного офицера коротенькой справочкой. Штаб-майор как-то особо болезненно воспринимал каждое слово.
Станислав подождал пару секунд и спросил:
– А зачем же вам понадобился лично я? Не думаю, чтобы устроить триумфальную встречу бойцам. Они молодцы, спорить не собираюсь, и обязательно будут отмечены. Но…?
– Сэр, – растерялся дежурный. – Вам не доложили?
– Меня просто вызвали на полетную палубу, штаб-майор. В чем дело?
Офицер облизнул вмиг пересохшие губы и заговорил, стараясь тщательно подбирать слова:
– Сэр, командор-майор, сэр. Наша агент под прикрытием получила тяжелое ранение. Медик команды считает, что ранение, скорее всего, смертельное. Но ее мозг содержит ценнейшую информацию, добытую непосредственно в центре генной терапии пришельцев. В одном из их чертовых мегаполисов. Она прошла подготовительную процедуру притворившись лоялисткой. Смогла обмануть сканеры и скаутов сервов. Чтобы не потерять информацию медик отряда заморозил агента, но стоит капсулу отключить, шанс смерти раненной пациентки станет практически абсолютным. Поэтому вас и пригласили. Это приказ адмирала, сэр. Командующий назвал вас тем, кто в состоянии извлекать данные напрямую из человеческого мозга получше любого зондирования.
– Ясно, – подтвердил Станислав. – Если так, то все верно. И поступок доктора разведгруппы правильный, заслуживает благодарности. Так же, как и все, кто участвовал в операции. Подготовьте мне список, штаб-майор.
К этому моменту на полетной палубе появилась реанимационная группа из медицинского стационара базы. Вместо давно устаревших носилок крепкие санитары катили передвижные капсулы, снабженные аппаратами искусственного дыхания и другим универсальным оборудованием, позволяющим какое-то время поддерживать уходящую жизнь.
Наконец открылась внутренняя водонепроницаемая переборка ангара. «Барракуда-12» уже опускала десантную аппарель, дабы впустую не терять драгоценные секунды времени.
Первым на резиновое покрытие пайол спрыгнул сержант разведгруппы с эмблемами медика. Сориентировавшись, махнул рукой коллегам:
– Сюда! Быстрее. Ей нужен прямой укол адреналина в сердце. У меня его нет в наличии. Быстрее же!
Пока реаниматоры поднялись в салон «Барракуды», разведчики группы, изрядно потрепанные, с грязными лицами, у многих отмеченными ссадинами, царапинами и кровоподтеками, спустили вниз двух товарищей, тоже получивших ранения в схватке с врагом. Обоих сразу же уложили в реанимационные капсулы. Санитары колдовали с аппаратурой, подключая ее к пациентам… И вот тут командор увидел того, кого ожидал.
С осторожностью, словно несли не человека, а переполненную бочку с нитроглицерином и боялись пролить хоть каплю, вызвавшую бы колоссальный опустошительный взрыв, вниз опустили облегченную анабиозную камеру. Командор быстрым шагом приблизился и глянул через стекло.
Внутри лежала взрослая женщина. Не в форме. В гражданской одежде, разрезанной от горла до самого низа живота. В буквальном понимании слова – дырка диаметром сантиметров пять-шесть зияла чуть ниже правой груди. Через ту самую дырку можно было свободно разглядеть часть внутренностей с краями, словно кем-то обкусанными, покрытыми инеем.
– Ультразвуковой бластер, сэр, – пояснил сержант. – Хорошо еще не насквозь. И она с такой раной бежала к нам. Очуметь… Однако простите меня, сэр!
– Нормально, сержант, – остановил бойца Стас. – Сколько у меня будет времени? И как долго сможет еще протянуть она?
Медик сочувственно глянул через стекло. Пожал плечами и откровенно ответил:
– Сэр, я не знаю. Ей ввели порцию адреналина. Сейчас я снова приведу ее в чувства, а там…? Не знаю, командор.
Стас в очередной раз взглянул на замороженное тело волевой женщины. Ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном внешне лице, однако всем тем, кто находился в непосредственной близости, каким-то сверхъестественным образом передались истинные переживания командора.
– Тогда начинай, – монотонно приказал Станислав. – Но, как только я закончу, сержант, если она к тому времени будет еще жива, немедленно заморозь ее снова.
– Да, сэр...
Сознание медленно возвращалось к раненой женщине. Сквозь заиндевевшее стекло анабиозной капсулы она попыталась что-то сказать, но вместо слов мерзлые губы лишь чуть шевельнулись, не послушавшись воли хозяйки.
– Лежи! Не двигайся. Я все сделаю сам. Ты умница. Держись. Ты уже дома. Держись, говорю.
Родимов прикрыл глаза и протянул руки над головой женщины. Как только первые фрагменты того, что видела и через что прошла испытуемая, поступили в сознание Станислава, его лоб покрылся испариной.
Минуту (не больше) командор использовал свой исключительный дар. А большего и не требовалось. И того немногого, что принесла собратьям эта невероятно мужественная женщина, хватало с лихвой, чтобы…
– Морозь! – приказал Станислав.
Как только сержант включил установку, командор заговорил с главой группы реаниматоров.
– Немедленно доставьте ее в медицинский отсек «Черных Ведьм». Вас будут ждать. Выполнять!
Вот тут случилось то, с чем постоянно сталкивался Джонатан Картер в подвластном ему ведомстве. Не военные медики, а какой-то совещательный форум, мать его!
– Простите, сэр, это бессмысленно. Ей уже не помочь. Сейчас нужно сосредоточиться на помощи тем, кому еще возможно ее оказать. Иначе мы потеряем и их.
Станислав много раз сталкивался с подобной доктриной военно-полевой медицины некоторых стран. В чем-то, безусловно, она себя и оправдывала. На поле боя, к примеру. Но не тогда, когда рядом стационар с множеством необходимой аппаратуры, наличием полного списка лекарств и массой толковых специалистов.
– Слушай меня, говнюк, – внезапно сменил тон командор. – Двое других уже получили посильную помощь. Их ранения не такие серьезные. Они дотянули до базы, а тут уж за ними присмотрят. Парни выживут. А если женщина, которую я приказал доставить в блок «ведьм», умрет по дороге туда, тебя расстреляют сразу, как только она перестанет дышать. Что теперь, опять будешь спорить со мной, скотина тупая? Сколько еще драгоценных секунд ты намерен у нее отобрать? У тебя, кстати, осталось столько же.
Побледнев до состояния привидения, старший команды реаниматоров сам схватился за ручки переносной капсулы, но его с отвращением оттолкнули двое механиков. Подцепили заветную капсулу и торопливо, но с осторожностью, понесли к лифтовым шахтам. А Родимов уже говорил с Картером:
– … да, док. Женщина, возраст примерно от тридцати пяти до сорока лет. Австралийка. … Нет, не мулатка. Белая… У нее частичная потеря некоторых органов, док. Ультразвук… Сантиметров шесть глубиной… Я понимаю. Сделайте все возможное, Джонатан. Мы все очень обязаны этой женщине… Да. После того как вернусь от командующего. Но, док, это может затянуться надолго. Пусть начинают без меня… Мне тоже жаль. Ничего, в другой раз обязательно.
Закончив разговор с профессором Картером, Родимов развернулся к сержанту-медику и увидел командора Гросса, молчаливо стоявшего в стороне в ожидании коллеги. С администратором прибыла группа комендантских рейнджеров. Интересно, зачем?
– Давно ты пришел? – спросил Станислав, поздоровавшись с Гроссом за руку. – Я не заметил.
– Не мудрено, – поддержал Гросс. – Меня вызвал к себе адмирал. Он же подсказал, где искать тебя. Нас ждут обоих. Сейчас, когда я видел, чем ты тут занимался, думаю, причина вызова очевидна. Но есть и еще одно дело.
Родимов кивнул.
– Знаешь, если бы даже командующий тебя не предупредил, это бы сделал я. Ты просто обязан своими глазами увидеть то, что сейчас у меня тут. Словами такое не передается.
Станислав дважды дотронулся пальцем до своего виска. Потом повернулся-таки к медику.
– Эрвин, медперсонал же в твоем подчинении?
– Разумеется, – подтвердил Гросс. – Согласен с тобой. Сержант О’Брайн заслуживает повышения и благодарности. Ты, ведь, об этом хотел мне сказать?
– Да. Об этом тоже, – улыбнулся Стас. – Только сержант, хоть он и медик, но из боевого подразделения. Я хотел поговорить о другом. О том чучеле из стационара. Он как раз точно твой. Но, вижу, командор-администратор сам решил основательно взяться за личный состав. Начал с имен? Похвально.
-– Не очень, – ответно улыбнулся администратор. – Я сегодня уволил без содержания четырнадцать человек. Думаю, ты понимаешь, о ком идет речь. Они вот, к сожалению, так и не поняли, пока я не ткнул носом в прямые обязанности и подписи журнала инструктажа. А с сержантом О’Брайном мы знакомы, потому что он сын штаб-майора О’Брайна. Того самого, кто стоит справа от тебя, коллега. Они оба подписывали контракт, когда я оставался за командующего офицера базы.
Станислав повернул голову и взглянул на оперативного дежурного. Теперь стала ясна нервозность и избыточное эмоциональное восприятие штаб-майора. Еще бы! Ведь в составе группы разведчиков находился его родной сын.
Всем своим видом довольный, как Вини Пух с бочкой варенья, офицер старался спрятать нахлынувшие эмоции. Удавалось с трудом. Да ни черта ему не удавалось! Конечно же, гордость за сына так и светилась на лице штаб-майора.
– Поздравляю, отец! – протянул руку Родимов. – Вы воспитали достойную смену. Думаю, командор Гросс со мной согласится. Вашему парню пора занять место на более ответственном посту. Скажем, поменяться должностями с говнюком, готовым бросить на смерть человека, имея реальные шансы на его спасение. А самого говнюка неплохо бы определить в группу штурмовой пехоты. Там ему очень быстро вправят мозги, как и кому помогать при ранениях. Или пристрелят. Черт с ним. Спишем на боевые потери. Говна не жалко. Жаль только, что я никогда так не поступлю, иначе сам стану таким же тупицей. Посылать с разведкой или штурмовиками «никчемного» медика, означает сознательно и заранее подставить хороших ребят. Я же не идиот.
Ничего себе! Все, кто в настоящий момент находились поблизости и могли слышать слова командора Родимова, в очередной раз просто остолбенели. Насколько же непредсказуемым был этот человек! Но сейчас все по-честному. Справедливо.
Виновник негодования командора стоял пришибленный внезапным шоком, стоял с лицом, сравнимым разве что с белой хлопковой пряжей.
– Впрочем, – снова заговорил командор-майор. – В отношении этого горе-медика я передумал. Я сейчас своей собственной рукой проверну нож у него в брюхе. Так, чтобы не убить, но внешне бы рана казалась смертельной. Тресну ему по башке, чтобы не голосил и выглядел бессознательным. А потом выстрелю себе с мягкие ткани поближе к заднице. Крови много, а вреда почти нет. И вызову сюда медицинский наряд. Один. Пусть этот засранец на себе испытает все прелести своего поведения. А сдохнет от кровопотери, так ерунда. Медики в отчете напишут, что был безнадежен.
– А давай, – неожиданно подыграл Стасу Гросс. – Вижу, там пилоты стоят и разведчики. Они жизнями рисковали. Самих потрепали нешуточно. А тут какой-то кретин просто взял, да и отказался спасать ту, из-за кого они рисковали. Представляете, если он так поступил с человеком ВИП, как же он поступит с другим?
Вот теперь старший реаниматор испугался нешуточно. Глаза его сузились и казались заплывшими. Руки и ноги пробила мерзкая дрожь.
– Но, командор, сэр! Я же действовал по инструкции. Вы же сами всегда говорите…
– Да, говорю, – оборвал его Стас. – А где была твоя голова? Забыл в тумбочке? Твоя инструкция писана для полевых условий, когда медикам приходится выносить раненого бойца под огнем неприятеля и сотни метров тащить на себе. А тут у тебя что? А тут стационарный медицинский блок до отказа начиненный аппаратурой на любой вкус. Самой совершенной аппаратурой. И ты даже не попытался, собака плешивая, помочь той, у кого еще был шанс на выживание. И что мне с тобой делать?
– Да расстрелять его вместе с тем нерадивым связистом, из-за кого два дня назад мы потеряли корабль и тридцать семь человек. Молчу уж про бесценный груз.
Станислав удивленно уставился на администратора. А по просторному помещению ангара «В-4» пронеслась волна коллективного ропота.
– Это и есть второй вопрос, командор. Говорю открыто, потому что нет смысла скрывать. Приказ адмирала. Пришло подтверждение из Совета. Публичная казнь. Командующий распорядился нам с тобой ее провести.
– Понятно, – согласно кивнул Станислав. – Вот для чего комендантские рейнджеры… Хорошо. Приказы должны выполняться, хоть мне и не нравится роль палача… Как поступить с этим мерзавцем, думаю, сам решишь… И знаешь, Эрвин, давай сначала завершим более приятную процедуру.
– Какую? – искренне поинтересовался Гросс.
– Ты, Эрвин, сам сказал тремя минутами ранее, что пилоты и бойцы разведгруппы рисковали, пострадали, но выполнили порученное задание до конца. Вот я и подумал. Шесть летчиков, включая истребителей. Двенадцать разведчиков. Всего, стало быть, восемнадцать человек получается. Понимаю, финансовое положение на базе нестабильное. Однако, если ну о-о-очень хорошо попросить администратора, как думаешь, коллега, он бы смог найти сумму, скажем, в пятьдесят четыре оклада? По три каждому участнику операции в качестве премиальных за мужество?
– Ха-ха-ха! – неслось со всех сторон помещения.
Смеялся и Эрвин Гросс.
– Во всяком случае, господа… – ответил администратор. – …при подписании именно этой расходной ведомости самописец в моей руке не будет дрожать… Штаб-майор О’Брайн, передайте в мою канцелярию полный список бойцов и пилотов.
Формально поступок Родимова был вполне объясним. Но не только справедливое и заслуженное поощрение бойцов стояло за «громким» поступком. Психологическая подоплека гораздо важнее заработанных «плюсиков».
Во время кровавой гражданской войны Алой и Белой Роз в средневековой Англии на определенном этапе войсками Йорка командовал лорд Глостер. Этот человек никогда и никому, включая своих приближенных, ничего не прощал. Никогда не повторял слов дважды. Не услышал – голова с плеч. Не успел или не сделал – прощайся с жизнью. Но подданные не разбегались и не предавали его. Почему?
«Наш господин строг, это верно. И рука у него тяжелая. Карает жестоко. Но Его Светлость не скуп. Награждает он тоже не редко. И награждает по-королевски», – так ответил один из солдат Глостера французскому странствующему дворянину. Благодаря походным запискам того дворянина приведенные слова и дошли до наших дней…
Из полетного ангара заместители командующего в сопровождении комендантских рейнджеров перешли сразу на строевую палубу.
У «Стены Позора» уже выставили дополнительный пост.
– Я распорядился, – пояснил Гросс. – Чтобы не затягивать. Мне, как и тебе, эта карательная акция удовольствия не доставляет.
Родимов кивнул, а по внутренней селекторной связи оперативный дежурный уже объявлял приказ адмирала.
Согласно приказу, все свободные от несения службы, исключив отдыхавших после и перед заступлением на боевую вахту, должны были в составе подразделений немедленно прибыть на строевую палубу. Не привлекался только обслуживающий, медицинский и научный персонал.
Пока прибывали и строились люди, командор-майор успел пообщаться с командующим и с профессором Картером. К великому удовлетворению узнал, что раненая агент успешно помещена в специальный медицинский модуль, который Станислав видел в процессе посещения личной вотчины дока.
Сам модуль был хорошо знаком Станиславу еще со времен проекта «Посейдон». Правда внешне современный аналог претерпел некоторые конструктивные изменения. Неважно. Важно то, что Станислав и настаивал на спешной доставке пострадавшей в медблок «ведьм», потому что знал о существовании там данного модуля и о его предназначении.
– Она жива, Эрвин, – не скрывая радости, поделился Родимов новостью с администратором. – Ее поместили в модуль клонирования уничтоженных, поврежденных или зараженных тканей. Она проведет там не менее пары месяцев. Но это неважно. Важно то, что она жива. И будет жить!
– Согласен, – разделяя чувства коллеги, подтвердил Гросс. – Однако, пора начинать. Все собрались.
Командор-майор обвел взглядом стройные шеренги бойцов, пилотов, механиков, связистов, техников, калибровщиков и настройщиков оружейных систем, операторов оборонительных комплексов, секретчиков и штабистов. Всех, кто застыли перед ним в безмолвном строю.
Как же не хотелось Станиславу поганить себе и другим настроение. Но! Всегда это «но»! Приказ должен быть выполнен. И все же он решил перед казнью провести процедуру иного рода.
– Господа! База, «смирно»! – произнес командор. И когда люди замерли, продолжил так, что удивил даже Гросса. – Сержант Кейдн О’Брайн. На середину!
Раскрасневшийся медик-разведчик бегом занял позицию. Как только доложил о прибытии, командор снова заговорил:
– Господа! За проявленное мужество, находчивость и высокий профессионализм, сержанту О’Брайну досрочно присваивается очередное воинское звание – «штаб-сержант».
Сообщение о поощрении весьма удивило персонал базы, уверенный в невозможности подобного из рук командора Родимова. Встретили неожиданное известие громкими и весьма бурными аплодисментами. А когда впечатленный сержант, выполнив положенную процедуру воинского ритуала, вернулся в строй, персонал «Сэры-11» попросту обомлел.
– Я еще не успел просмотреть список дежурного, потому не знаком с именем и званием того, к кому сейчас обращаюсь. Командир разведгруппы, принимавшей участие в сегодняшнем рейде, – продолжил Стас. – Весь личный состав на середину.
Теперь штаб-сержант О’Брайн уже в составе своего отделения стоял перед базой.
– Господа! Эти парни... – и тут командор заметил в строю разведгруппы двух девушек. Улыбнулся, словно бы извинялся. – … и дамы, конечно же, сегодня проявили себя истинными профессионалами. Людьми, для кого воинский долг – не пустой звук. Я мог бы представить всех их к знакам отличия и так далее. Они заслужили. Но, господа. Командование базы решило иначе. Нам кажется, внеочередной отпуск домой станет для этих бойцов лучшей наградой, а три оклада премиальных каждому вполне сойдут за приличные отпускные. Приказ уже утвержден. Двое ваших товарищей, находящиеся на излечении, смогут использовать отпуска после выздоровления. Поздравляю вас, дамы и господа! Честь и слава!
Пару секунд царило молчание. Словно люди не поверили в то, что они слышали. Потом же персонал «Сэры-11» взорвался овациями.
Ну да, разумеется, для каждого из тех, кто оказался достоин, деньги родственникам и побывка домой перевешивала любую медаль.
– Сэр! Командор-майор, сэр! – позвучал голос одного из награжденных бойцов. – А если некуда ехать, сэр! Нет родственников или они находятся в зонах оккупации?
Актуальный вопрос. Родимов недолго раздумывал.
– Все равно, рядовой, – зазвучал его ответ. – Наверняка ты когда-то мечтал о поездке в такое место, где бы хотел побывать, но не смог по каким-то причинам. Съезди туда…
– Или в гости к боевому товарищу, сэр! – внезапно, нарушив субординацию, выпалила одна из девиц.
Мгновенно настала мертвая тишина. Ожидалась заслуженная кара для выскочки. Родимов шагнул ближе к провинившейся деве. Бедняга испуганно поджала губы и вытянулась перед ним струной.
Стас взглянул на нее, посмотрел на коллегу, не имевшего родственников, и все понял.
– А почему бы и нет, – произнес командор. – Если тот, кого приглашают, не возражает.
Девушка покраснела до состояния вареного рака. Сообразила, что наказание не последует.
– Пусть только попробует возразить, сэр, – услышали люди ее правдивый ответ.
– Ха-ха-ха! – грохотала вся база.
Смеялись оба зама командующего. Война войной, но люди остаются людьми. И пусть остаются.
Разрушать или уничтожать – способов придумано множество. А создавать может только любовь. Любовь к музыке порождает Бетховеных, Моцартов, Чайковских и Паганини. Любовь к живописи и скульптуре рождает Микеланджело, Васнецовых, Айвазовских или Да Винчи. Много примеров можно бы привести. Зачем? И так ясно, оспаривать истину никто не собирается.
Далее настала очередь экипажа «Барракуды-12» и истребителей. Здесь возникла объективная заминка. Премии и благодарности они получили, вот с отпусками домой приходилось повременить.
Активизация боевой деятельности базы вынужденно препятствовала отпускам летного состава. Мало их было, летчиков. Еще и «шестнадцатую» потеряли. Коллективно счастливцы решили установить очередность. Пилоты самостоятельно распишут ее по вытянутому жребию и, конечно же, согласуют со своими непосредственными начальниками. Такой вариант удовлетворил все стороны в равной степени.
И вот, как не оттягивал командор неприятный момент, он все же настал.
Пристальные, порой даже сочувствующие взгляды бывших теперь сослуживцев сопровождали последнее шествие виновника гибели «Барракуды-16». Под усиленным конвоем, в цепных колодках на руках и ногах, его провели перед строем к «Стене Позора». Тут, после того как пристегнули к столбу, колодки с арестованного сняли.
Родимов все это время молчаливо стоял в стороне. На хмуром лице командора, как в тщательно отполированном зеркале, отражалось внутреннее состояние человека. Руководить исполнением смертного приговора ему в самом деле очень не нравилось. Однако – приказ.
Стас внимательным взглядом обвел ровный строй персонала «Сэры-11». Слышал, как перешептывались между собой пилоты и рейнджеры. Терялись в бесчисленных догадках. И не мудрено. Людям пока еще не объявляли, каким именно образом провинился капрал. Зачитали лишь краткий приказ адмирала.
– Перед тем как тебе огласят приговор, – медленно произнося каждое слово, заговорил Станислав. – Хочу задать всего один вопрос. Какое событие ты отмечал в баре с друзьями, когда узнал о гибели «Барракуды-16»?
Обреченный бывший капрал поднял опухшие глаза.
– День рождения земляка, сэр, – пробубнил он.
Станислав по ходу собственных мыслей и полученного ответа покачал головой.
– Что же, это хороший повод для веселой пирушки, – и тут командор резко повысил голос. – Вот чем объясняется твой поступок. Ты так торопился засесть за праздничный стол к товарищам; так спешил провести последний сеанс связи и сдать смену; так стремился поскорее закрыть рабочий лист и расписаться в журнале, что позабыл обо всем. А теперь расскажи бывшим друзьям: сколько импульсов допустимо за один контакт? Расскажи, чтобы люди поняли и услышали от тебя, как ты подставил «Барракуду-16». Как ты бросил товарищей на растерзание сервам, сволочь гнусная… Тридцать семь человек!!! Ты это понимаешь? Тридцать семь человек погибло из-за твоей долбанной спешки. Потому что, если бы ты не спешил протянуть руку к стакану, ты бы никогда не послал пожелание «счастливого возращения», или как ты там пожелал, третьим импульсом. Ты бы вспомнил, что этого делать НЕЛЬЗЯ! Иначе ты выдаешь сервам место расположения приемника сигнала. Что ты и сделал, тварь. И никто бы не узнал истинную причину трагедии, если бы не одна из тех, кого вы боитесь и презираете. «Черная Ведьма» вычислила источник заразы, погубившей наших соратников.
Станислав замолчал. Снова окинул придирчивым взглядом строй сослуживцев.
Теперь большинство из них открыто переговаривались, обсуждали полученную информацию. Уже не сочувствовали. Кидали гневные взгляды и выкрикивали проклятия в адрес виновника.
– Двое пилотов. Одного из них я знал лично. Тридцать пять опытных рейнджеров. Ветеранов с бесценным боевым опытом, никак не заслуживших такой нелепой бессмысленной смерти. Дорогущий корабль. И груз. Теперь уже можно сказать, что находилось в контейнерах. Иридий. Сто шестьдесят килограммов иридия. Благодаря тебе, бывший младший капрал Майкл Стоун, двухмесячный труд нескольких сотен людей из Сопротивления на материке, многие из которых погибли, добывая для нас информацию, был спущен в унитаз. Наши корабли не получат нового навигационного оборудования. Штурмовики и линейники останутся без энергетического оружия. Радарные станции соответственно без сверхчувствительной аппаратуры обнаружения. И еще длинный список того, чего ты всех нас лишил, сука.
Станислав на секунду умолк, а приговоренный бывший капрал сейчас плакал. Плакал не только в преддверии собственной казни. Плакал, потому что осознал окончательно, что же он натворил.
– Вот оно, господа, – продолжил Родимов. – Как раз то, о чем я вам говорил. Попустительство, расхлябанность, отношение к обязанностям на русский «авось». И закономерный итог. Смерть. Те из вас, кто все еще меня ненавидит, потому что считают слишком предвзятым, придирчивым и жестоким, рано или поздно сделают нечто подобное Стоуну. А значит и закончат в точности так же. Только сначала опять будут невинные жертвы. Все! Хватит пасквилей. Командир комендантской роты, привести приговор Трибунала в исполнение…
Приятный запах ванили ласково щекотал ноздри. Командующий базы «Сэра-11» адмирал Хигаши Накамура встретил заместителей с радушием гостеприимного хозяина.
Стараниями расторопного и проницательного адъютанта на столе стояли три китайские фарфоровые чашечки тонкой ручной работы. Заманчиво парил, источая волшебный аромат, свежесваренный ванильный кофе. По соседству с кофейными чашечками пристроилась троица хрустальных широкодонных фужеров с налитым в них марочным коньяком многолетней выдержки.
При появлении командоров Накамура жестом остановил уставной порыв Гросса.
– Не нужно условностей, господа, – негромко и на зависть спокойно произнес адмирал. – Я наблюдал за казнью отсюда. Согласен с вами, осадок остается весьма неприятный. Потому и подумал: чашечка крепкого кофе с глотком коньяка никому из нас не повредит.
Накамура прошел в глубину кабинета и занял излюбленное место в кресле у курительного столика. В руке адмирала задымила сигара.
– А вы не ждите меня, господа. Располагайтесь. Я к вам присоединюсь.
Гости присели на стулья. Что же, надо отдать должное командующему базы, Накамура абсолютно прав. Разыгравшиеся нервы нужно бы успокоить. Пара глотков хорошего коньяка расширят сосуды, разгонят кровушку и снимут чертово напряжение.
– Отличный коньяк! – искренне похвалил Стас, когда отпил глоточек горячительного напитка.
Накамура выпустил струйку дыма и ответил с улыбкой:
– Презент Слейтора, Станислав… Я очень хотел бы знать, чем ты его сразил? Собирался расспросить тебя о подробностях вашей экскурсии. Но не теперь. Сейчас, если вы готовы, господа, нужно заняться делами. Что вам понадобится, командор?
Стас отпил еще глоточек понравившегося ему коньяка и поставил фужер на стол.
– Ничего, адмирал, сэр. Кроме разрешения на использование вашего личного терминала. Или я могу загрузить информацию в вашу базу из своего кабинета.
– Нет необходимости, командор, – возразил адмирал. – Данные и документы, предназначенные для меня индивидуально, хранятся отдельно от общих архивов, так что смело используйте. Мне было всегда любопытно взглянуть, как вы это делаете технически. Надеюсь, не сую нос в приватную зону?
Слова адмирала позабавили Станислава. Он улыбнулся, взглянул на администратора и ответил командующему:
– Все просто, сэр. Один из внедренных мне нейрочипов содержит автономный блок памяти, полностью контролируемый моим сознанием. Я по собственной воле могу загружать туда сведения, ненужные прямо сейчас, но возможные к применению по ходу какой-нибудь операции, скажем. Туда я и поместил снятые фрагменты памяти раненого агента. Для того чтобы загрузить их в базу вашего терминала нужно всего лишь войти в него и синхронизироваться с операционной системой.
Накамура понимающе закивал головой.
– Тогда, запишите пароль…
– Прошу прощения, господин адмирал, – остановил Станислав. – Мне не нужен ваш личный пароль. Мне вообще ни один пароль не понадобится. Если я синхронизируюсь с операционной системой сети, то заблокировать мне доступ или выкинуть меня на «рабочий стол» не сможет общая сборная лучших хакеров мира. Скорее, наоборот, я их выкину. Причем всех одновременно.
Накамура удивленно переглянулся с администратором.
– Вы очень опасный человек, Станислав, – с улыбкой сказал адмирал.
– Так точно, сэр, – ответно улыбнулся Родимов и положил запястье на считывающую панель сканера. – Преторианец 2305, идентифицировать личность. Синхронизация…
Как и при скачивании памяти мужественного агента, понадобилось очень немного времени для завершения процесса.
– Так быстро? – изумленно спросил адмирал.
– Да, сэр, – подтвердил Станислав. – Это еще долго. Задержка на десять секунд произошла из-за того, что я не копировал файлы на ваш терминал. Я их туда целиком перенес. Освободился от них сам. Мне в голове не нужна секретная информация, предназначенная для Совета. Я видел все, что видела женщина. Уже достаточно.
Теперь Родимов вернулся на место, облюбованное перед тем как уселся в адмиральское кресло. Вновь приподнял бокал с коньяком.
– Господа, прошу прощения у вас обоих. Я знаю, вы умеете в любой обстановке держать себя в руках. Однако позволю все же дать вам добрый совет: выпейте коньяка. Зрелище, представленное вам для просмотра, не для слабонервных, поверьте.
Накамура жестом руки пригласил Гросса приблизиться, чтобы администратор мог видеть экран монитора его компьютера. Сел в кресло и глотнул презентованного генералом Слейтором коньяка.
Запись пошла. Сам Стас оставался неподвижным. Ничего нового для себя он бы уже не увидел, потому терпеливо продолжал ждать окончания просмотра коллегами.
– Безумие! – с дрожью в голосе произнес Эрвин Гросс после того как закончил просмотр. – Даже дети… Мой Бог!
И администратор под впечатлением залпом допил весь коньяк.
– А я вас предупреждал, господа, – монотонно произнес Станислав, глядя в «никуда» перед собой. – Вот чем занимаются пришельцы в генных клиниках своих мегаполисов.
– Отнюдь, – возразил адмирал. Обвел подчиненных задумчивым взглядом.
Казалось командующий колебался, продолжать обсуждение или нет. Все же решился.
– У Совета имеется подтвержденная информация о том, что пришельцы в клиниках действительно избавляют людей от болезней и всякой заразы. Их города тщательно спланированы. Инфраструктура продумана до мельчайших нюансов. Безопасность на высшем уровне. Нет преступности, потому что повсюду летающие дроны-наблюдатели, вышки контроля и посты миротворцев. Нет голода. Нет безработицы. Они детально изучили нас и наши проблемы до начала вторжения. Теперь играют на социальных трудностях.
После того как Накамура закончил, Родимов привлек внимание Гросса.
– Ты понимаешь, Эрвин, почему информация об этих городах так засекречена? Люди идут в них, потому что устали от разрухи, недоедания и нищеты. Наша планета слишком мала, чтобы прокормить такое количество населения. И пусть ООН тщательно контролирует аграрные комплексы, животноводство и мировой океан, пусть браконьерство стало подрасстрельной уголовной статьей, пусть во многих странах установлен запрет на свободное деторождение, но проблема не устранена.
– И поэтому нужно превращать нас в каннибалов? Кормить людей протеиновыми пищевыми рационами, полученными из переработанных самих же людей? – в ужасе произнес Гросс.
– Это уже не люди, Эрвин, – констатировал адмирал. – Ты же видел, что с ними предварительно делают. И не только с людьми. Перерабатывают животных, рыбу и птиц. Все идет в ход. Интересно, кого они хотят воспроизвести? Франкенштейна? Забирают донорские органы даже младенцев. Пытаются привить их обезьянам и лошадям? Это лишь то, что мы видели. А что творится за следующей дверью? Вы обратили внимание? Ее закрыли перед носом нашего агента? Я успел заметить какую-то лабораторию. И еще кое-что… кое-кого.
Накамура снова задумался, а Станислав продолжил собственную мысль.
– Я понял. Людей действительно избавляют от болезней, потому что пришельцам для опытов нужны здоровые особи. Избавляют от голода и преступности, дают работу и строят развлекательные центры, потому что иначе в их мегаполисы никто не пойдет. Впоследствии превращают таких «ГОРОЖАН» или в «безликих», или в кандидатов на донорство. А ненужное «мясо», не отходя от кассы, пускают в переработку на протеин. Просто безотходное производство… Сволочи!
Станислав отставил опорожненный бокал и протянул руку за чашечкой с давно остывшим кофе. Вдруг резко повернулся к командующему.
– Господин адмирал, сэр, – заговорил Станислав. – Вы кого-то узнали?
Хигаши Накамура не удивился внешне чрезмерному любопытству первого заместителя. Слишком серьезный вопрос стоял на повестке дня. Стас просто не мог не спросить того, о чем спрашивал. Не имел морального права смолчать. Дело не в воспитании и не в такте.
– Я знал… – ответил командующий. – …что ты это понял, друг мой. От тебя же невозможно ничего скрыть… Да. Я узнал женщину в лабораторном халате. Ту, кто отдавала распоряжения миротворцам охраны… Аманда Ван Целлер. Я видел ее не один раз. И разговаривал с ней. Ошибка исключена.
Печальное пояснение Накамуры произвело эффект ядерного взрыва на Эрвина Гросса.
– Аманда Ван Целлер! – воскликнул администратор. – Конечно! Господа, я тоже узнал эту женщину. Подумывал, мало ли, мог ошибиться. Бывшая член Совета, по происхождению фламандка, но представляла Французов. Бесследно пропала около трех лет назад. Ехала к себе домой в особняк на берегу Женевского озера. И не доехала. Прибывшие спецназовцы обнаружили брошенный транспорт конвоя. Ни трупов, ни следов боя. Вообще ничего. Просто исчезла вместе со взводом личной охраны. Я с ней пересекался, потому что она тоже отвечала за снабжение и ресурсы.
– Не всегда, – уточнил Накамура. – Аманда очень амбициозна. Одна из самых рьяных сторонниц мирного решения проблемы пришельцев. По этой причине ее и отдалили от обсуждения политических вопросов… Зато теперь понятно, кто виновен в поражении войск США на Аляске. Кто виновен в гибели нашей базы в районе Берингова пролива, активно помогавшей союзникам. И ясно, почему сервам удалось безнаказанно устроить в Перл Харборе вторичную братскую могилу американского надводного флота. Ясно, почему не сработали автоматические роботизированные системы ПВО, линия береговых батарей и противоракетной обороны базы. Аманда Ван Целлер занималась поставками продовольствия, медикаментов, боеприпасов и топлива именно в том районе. Стало быть, знала коды оповещения, коды допусков к системам контроля и определения «свой-чужой». В Совете считают, что ее нет в живых… Хм. Жалко, Слейтор улетел раньше. Я не сомневаюсь, Совет обязательно сообщит американцам появившиеся важные сведения. Ведь в США до сей поры гадают о причинах отказа надежного оборудования, повлекших катастрофические потери.
– Слейтор сражался на Аляске? – спросил Станислав.
Поинтересовался для собственной информации, так как племянница этого человека стала непосредственной подчиненной Родимова. Очередной штришок к портрету Мойры. Так сказать, наследственная характеристика.
– Да. Сражался, – охотно подтвердил адмирал. – Джордж командовал штурмовой воздушной эскадрой с самого начала интенсивных боев на Аляске. На его счету четыре сбитых «Фалькона», больше десятка дронов и множество уничтоженных наземных целей. После гибели нашей базы в Беринговом проливе и катастрофы Перл Харбора, когда на сторону пришельцев неожиданно перешла северная часть франкоязычной Канады, США на Аляске остались один на один с превосходящим врагом. Изредка помогала Россия. Но у русских под носом полыхала Корея, и пришельцы активно добивались доминирования в районе Новой Земли, острова Врангеля и Земли Санникова. К тому же на юге Россия постоянно отражала нападки «камээсовской» Украины и держала крупные силы на северном Кавказе. Так что помощь от русских была незначительной. Слейтор дрался геройски. Не знаю, Станислав, говорил он тебе или нет, но в одном из боев именно на Аляске погиб его зять. Муж сестры и отец Мойры. И сам Джордж был сбит. Едва уцелел. Поломался весь и повредил позвоночник. С тех пор он и не может летать. И очень страдает от этого. Не держи на небо обиды за нечаянные слова. Он – боевой генерал, Станислав.
– Я это давно понял, Хигаши-сан, – подчеркнул Стас. – Мы не общались на личные темы, но вкратце генерал Слейтор мне кое-что сообщил. В частности, о гибели зятя и о том, что после смерти отца Мойра дважды пыталась бежать в действующую армию на Аляску…