Эпилог: «Дневник закрыт, но приключения продолжаются»

(Запись начинается с резкого щелчка флуоресцентной лампы. Камера показывает стерильно-белый кабинет без окон. За массивным столом из переработанного пластика сидит Грымзакс-7. Теперь он выглядит не как пульсирующий комок ярости, а скорее как очень уставший бухгалтер после годового отчета. Его фиолетовая желеобразная масса слегка подрагивает в такт гудению кондиционера.)

Напротив, на краешке антигравитационного стула, примостился Тютя. Он похудел, осунулся, его форменный китель украшен тремя новыми значками: «Почетный Климатолог Венеры», «Заслуженный Дипломат Марсианского Фастфуда» и маленький, криво приклеенный скотчем бантик — орден «Признания Важности» от Плутона. В руках инспектор нервно мнет распечатку своего финального отчета толщиной с кирпич.

— Звено четыреста двенадцать дробь… А, к черту нумерацию, — хрипло говорит Тютя, глядя прямо в фасеточные глаза начальника. — Комиссия ГУХБ, я сдаю дела. Вот хронология. Вот акты осмотра. Вот чеки за ремонт вентиляции изолентой. И вот счет от профсоюза роботов-полотеров за моральный ущерб их нежной душевной организации запахом борща.

Грымзакс-7 тяжело вздыхает. Из его вентиляционных отверстий вырывается пар, пахнущий озоном и валерьянкой.

«ИНСПЕКТОР ТЮТЯ, — скрипит он шестеренками голосового модулятора. Голос больше не похож на скрежет пенопласта, теперь это звук несмазанной двери старого сарая. — Я ПРОЧИТАЛ ВАШ ОТЧЕТ. ВСЕ ТЫСЯЧИ СТРАНИЦ ЭТОГО АБСУРДА».

Начальник поворачивается к огромному панорамному экрану во всю стену. На экране — карта Солнечной системы, где орбиты Венеры, Марса и Плутона обведены красным маркером и подписаны веселыми смайликами.

— Вы нарушили Инструкцию по Ненавязчивому Присмотру пункт четырнадцать-бис раз двадцать! — продолжает греметь Грымзакс. — Вы спровоцировали теократический переворот на Венере! Вы обрушили индекс страха на Марсе до уровня детского сада! Вы заставили межгалактическое сообщество подписать петицию о реабилитации ледяного булыжника, который даже не умеет нормально плавиться!

Тютя втянул голову в плечи, ожидая удара молнии или перевода в отдел сортировки космического мусора.

— Но… — Грымзакс внезапно меняет тон. Его студенистая масса приобретает оттенок задумчивого сиреневого. — Я запросил отзывы местных правительств.

На экране появляются лица Хранителей.

Венерианский жрец плачет от счастья, держа в руках золотой флюгер.

Марсианский торговец Зикс-Младший посылает воздушный поцелуй и шепчет: «Передайте тому человеку, что у нас теперь акция: "Судьба + Борщ = Вечность"».

Плутонская Снежинка пускает радужные блики: «ОН НАЗВАЛ НАС ВАЖНЫМИ. МЫ БУДЕМ ХРАНИТЬ ЭХО ЕГО АПЛОДИСМЕНТОВ ВЕЧНО».

Грымзакс-7 медленно оседает в кресле.

«ТЫ УСТРОИЛ ХАОС, ТЮТЯ, — тихо булькает он. — АБСОЛЮТНЫЙ, НЕПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ, КОСМИЧЕСКИЙ ХАОС. ТЫ ПРЕВРАТИЛ СВЯЩЕННЫЕ РИТУАЛЫ В КОММУНАЛЬНУЮ СЛУЖБУ, А ДРЕВНИЕ ТАЙНЫ — В ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ С АВТОПОРТРЕТОМ ГАГАРИНА».

Инспектор зажмурился.

— Простите, шеф. Я готов уволиться по собственному желанию. Или пойти чистить черные дыры зубной щеткой.

Повисла пауза. Было слышно только, как капает конденсат с потолка кабинета.

«ЗАЧИСТКА ЧЕРНЫХ ДЫР ОТЛОЖЕНА, — наконец произнес Грымзакс. — ПОТОМУ ЧТО, НЕСМОТРЯ НА ВСЁ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ… ОНИ СЧАСТЛИВЫ. Три мертвые, унылые планеты вдруг почувствовали себя частью чего-то большего. Не благодаря датчикам давления или законам термодинамики. Благодаря одному дураку, который пел песни и ел суп».

Грымзакс выдвинул ящик стола. Достал оттуда новенькую фуражку. Она была ярко-синей, расшитой золотыми звездами размером с тарелку, и имела специальный кармашек для тюбика с гороховым супом.

— Ты нарушил правила, — сказал начальник уже обычным голосом. — Поэтому официально ты отстранен от полетов на месяц. Иди почисти трубы в главном коллекторе базы. Там засор чем-то зеленым, похоже на твои амбиции.

Он бросил фуражку через стол. Тютя поймал её дрожащими руками.

— Но так как твой отчет стал самым читаемым бестселлером в секторе Альфа Центавра, а рейтинг Управления вырос на сорок процентов благодаря твоим мемам…

Грымзакс хитро мигнул диодом.

— …ты повышен. Поздравляю, Главный Инспектор по Связям с Общественностью. Твоя новая должность звучит так длинно, что тебе понадобится еще один рулон изоленты, чтобы пришить все слова на рукав.

[Смена сцены]

(Камера переключается на режим любительской съемки. Мы в баре «Красный Кардан» на орбитальной станции ГУХБ. Играет тихая музыка. Тютя, уже в новой огромной фуражке, сидит за стойкой. Перед ним дымится глубокая тарелка синтетического борща ядовито-фиолетового цвета. Инспектор смотрит в свой коммуникатор.)

На экране — прямая трансляция с Земли. Цветущая яблоня. Под ней на скамейке сидит Юрий Гагарин. Он одет в простую рубашку. Рядом с ним лежит газета. Юра аккуратно отрывает от неё полоску бумаги, складывает ее ловкими движениями пальцев и запускает в воздух.

Бумажный самолетик красиво планирует над травой. Но порыв ветра подхватывает его и несет выше, выше… Прямо в сторону огромных спутниковых антенн Центра управления полетами.

Самолетик задевает самый кончик передающего усика. Раздается легкий электрический треск.

На секунду изображение моргает.

А затем происходит невозможное.

Из-за сбоя синхронизации сигнала экстренная новостная лента Галактической Сети перекрывает трансляцию кадрами из архива Центрального Телевидения СССР.

По всем каналам связи, доступным на Плутоне, вместо прогноза погоды появляется фрагмент выступления ансамбля имени Александрова.

Огромные хрустальные сущности в кратере Гейла замирают посреди своей медитации. Их грани вспыхивают изумрудным светом в такт музыке.

«КА-ЛИН-КА, КА-ЛИН-КА-МА-ЛИН-КА-МА-Я!» — гремит на всё плато Sputnik Planitia.

Роботы-уборщики на Марсе бросают свои швабры и начинают синхронно вращаться вокруг оси, имитируя танец вприсядку.

На Венере верховный жрец падает в обморок, решив, что это новый гимн Повелителю Потоков.

Тютя медленно опускает ложку с борщом обратно в тарелку. Капля сметаны стекает по стенке, оставляя белый след, похожий на млечный путь.

Он смотрит в пустой стакан. Вздыхает. Затем берет салфетку, достает ручку и быстро пишет записку:

«Прости, Юр. Оно само. Антенны старые, атмосфера сложная. Я просто хотел заказать добавки, а вызвал международный (межпланетный) скандал. P.S. Плутон передает привет эху твоих рукоплесканий».

Тютя сворачивает салфетку бумажным самолетиком и запускает её в мусорную корзину. Промахивается. Салфетка счастливо улетает под стол.

За спиной инспектора открывается дверь бара. Входит механик в промасленном комбинезоне. Он останавливается рядом со стулом Гагарина, оставленным пустым «на удачу».

Механик смотрит на пустой стул, потом на смеющихся людей на старых видеозаписях, которые продолжают транслироваться из-за ошибки спутника.

Он пожимает плечами, садится на место Юрия, заказывает кружку кваса и начинает насвистывать ту же мелодию.

[Звук громкого, раскатистого, абсолютно земного смеха заполняет эфир. Это смех Гагарина — чистый, заразительный и вечный].

[Экран темнеет. Появляются титры.]

ИНСПЕКТОР ТЮТЯ И ГАГАРИН: ГАЛАКТИКА НА ИЗОЛЕНТЕ

Конец?

[Титры останавливаются.]