Возвращение: «Галактический скандал и петиция за возвращение Плутону статуса планеты»

(Запись начинается с хаотичного мелькания огней. Камера дрожит, изображение то и дело перекрывается всплывающими уведомлениями на языке амфибий, кристаллов и глубоко оскорбленного искусственного интеллекта. Лицо Тюти занимает половину экрана. Оно покрыто красными пятнами паники, а форменный китель ГУХБ расстегнут на две пуговицы — признак высшей степени нервного истощения.)

— Звено четыреста двенадцать дробь двадцать три! Экстренная трансляция для Галактического Совета Безопасности! Ситуация вышла из-под контроля! Мы еще даже не пересекли орбиту Юпитера, а последствия нашего… эм… культурно-просветительского визита уже обрушили экономику трех секторов!

Тютя делает судорожный глоток из тюбика с надписью «Валериана в невесомости». По корабельному времени сейчас глубокая ночь, но спать невозможно, потому что личная почта инспектора взорвалась.

— Венера! — истерично тычет пальцем в голографический экран Тютя. — Вы только посмотрите на эти заголовки! «ПРОРОЧЕСТВО СВЕРШИЛОСЬ: ПОВЕЛИТЕЛЬ ВОЗДУШНЫХ ПОТОКОВ ВЕРНУЛСЯ!». Юрий Алексеевич просто спросил у них дорогу до туалета, используя схему вентиляции как карту! Теперь они строят ему храм из облаков! Они канонизировали изоленту! Верховный Жрец прислал официальную ноту протеста: мы покинули их систему слишком быстро, и теперь циклоны сбились с ритма, требуя присутствия Посланника Синей Ленты для утренней молитвы! У нас требуют дипломатической миссии по освящению кондиционеров!

Камера дергается, переключаясь на следующую вкладку.

— Марс! О, Великий Космос, МАРС! Тот мем про гороховый суп стал национальной идеей! Дети отказываются есть местный планктон, скандируя речевки! Роботы-уборщики серии «Фея-400» объявили бессрочную забастовку! Их профсоюз выдвинул требования: сократить рабочий день во время приготовления земных бобовых культур и признать запах бекона священным феромоном! Я получил счет от клининговой компании Кратера Гейла за «эмоциональный ущерб, нанесенный нежным оптическим сенсорам видом варящегося обеда»! Сумма превышает ВВП всей Красной Планеты!

Тютя роняет тюбик. Валериана красивым зеленым шаром уплывает под потолок рубки.

— Но это всё цветочки! — голос инспектора поднимается до ультразвука. — ПЛУТОН! Эти хрустальные зануды оказались самыми ушлыми бюрократами во Вселенной!

На экране появляется огромный свиток, исписанный светящимися рунами. К нижней части свитка прикреплена маленькая фотография Юрия Гагарина, вырезанная явно ножницами из старой газеты. На фото Гагарин улыбается своей знаменитой открытой улыбкой.

— Пока мы спали, Хранители Вечного Льда запустили блокчейн-петицию на межгалактическом портале Change.Star! — захлебывается словами Тютя. — Называется: «Вернем нашему камню его достоинство! Гагарин сказал, что мы важны — проголосуй ЗА!». За первые два часа её подписали пятьдесят миллиардов сущностей! Там подписи газовых гигантов, электронные печати черных дыр и… вы не поверите… коллективное согласие всех роботов-уборщиков Солнечной системы! Даже те марсианские «Феи», которые никогда не покидали свой туалетный цех, поставили цифровую подпись через общую сеть Wi-Fi! Они считают Гагарина своим Святым Заступником от Агрессивной Кулинарии!

Дверь капитанской каюты со скрипом отъезжает в сторону. На пороге стоит Юрий Гагарин. Он выглядит подозрительно свежим для человека, которого пытаются судить полгалактики. В руках он держит лейку и горшок с чахлым ростком чего-то зеленого.

— Тю-тя, хватит орать на консервы, — добродушно говорит космонавт. — Ты мне всю левитацию воды в гидропонной установке распугал. Растение же чувствует твой стресс.

Грымзакс-7 материализуется прямо посреди рубки в виде огромной пульсирующей голограммы разъяренного фиолетового слизня в парике. Из встроенных в слизня динамиков раздается скрежет перегруженного процессора.

«ИНСПЕКТОР ТЮТЯ! — ревет Грымзакс голосом, похожим на звук пенопласта по стеклу. — ВЫ НАЗНАЧЕНЫ ОТВЕТСТВЕННЫМ ЗА ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ АПОКАЛИПСИС! ВЫ УСТРОИЛИ КУЛЬТ ЛИЧНОСТИ НА ТРЕХ НЕЗАВИСИМЫХ АСТРОНОМИЧЕСКИХ ОБЪЕКТАХ! ВАМ ИНкриминируется незаконное обожествление сотрудника Управления, нарушение антимонопольного законодательства (монополия на синюю изоленту) и ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ДИВЕРСИЯ ПРОТИВ РОБОТИЗИРОВАННОГО ФАСТ-ФУД-СЕКТОРА!»

Тютя вскакивает, хватаясь за сердце.

— Это не культ личности! — визжит он, закрывая собой Гагарина. — Это стихийное проявление народной любви! И вообще, пункт устава семь-бис гласит: «Если объект спас галактику путем починки вентилятора, Управление имеет право закрыть глаза на мелкие побочные эффекты вроде возведения памятников!» Юрий Алексеевич ни в чем не виноват! Он просто был собой!

Гагарин тем временем подошел к пульту управления. Он посмотрел на цифры подписей под петицией Плутона. Девяносто миллиардов. Еще миллиард добавляет какая-то квазарная туманность.

Он нажал кнопку громкой связи. Его голос зазвучал на всех частотах корабля — спокойно, чуть насмешливо, заставляя вибрировать переборки.

— Товарищ Грымзакс, — начал Юра, опираясь рукой о пульт. От руки остался легкий след на пыльном стекле. — Ну какой же это культ? Культ — это когда заставляют верить. А я им ничего не доказывал. Я просто дышал, ел суп и говорил правду. Оказывается, для большинства рас в нашей Галактике обычное человеческое поведение — это такая экзотика, что они принимают его за магию третьего уровня. Не штрафуйте парня. Если бы не Тютя, мы бы до сих пор спорили с тем золотым истуканом о смысле бытия вместо того, чтобы лететь домой.

Грымзакс-7 замигал диодами, пытаясь обработать логическую бомбу.

«ОБЪЕКТ "КЕДР"… ВАША ЛОГИКА НЕ ИМЕЕТ СМЫСЛА, НО ОНА… НЕПРОБИВАЕМА. ЧТО ВЫ НАМЕРЕНЫ ДЕЛАТЬ С ПЕТИЦИЕЙ ПЛУТОНА?»

Гагарин пожал плечами, возвращаясь к своему ростку.

— Подпишу, конечно. Раз уж обещал этим ледышкам, что они важные, надо держать слово. Хотя…

Он хитро прищурился, глядя куда-то сквозь голограмму начальника.

— Главное, чтобы там огород не запустили. А то прилетим через сто лет, а там уже картошку окучивают наши бронзовые статуи. Непорядок. Земля должна кормить, а не льдом притворяться.

Тютя медленно сполз обратно в кресло. Он смотрел на своего подопечного глазами, полными экзистенциального ужаса и безграничного обожания.

— Запись… четыре-двенадцать-дробь-двадцать четыре… — прошептал он в диктофон мертвым голосом. — Комиссия, я официально снимаю с себя ответственность. Я пытался быть агентом безопасности. А превратился в пресс-секретаря Межпланетного Фан-клуба имени одного старшего лейтенанта.

Он поднял камеру, направив её на иллюминатор. Там, среди россыпи звезд, ярко сияла голубая точка Земли.

— Мистика окончательно умерла, — констатировал инспектор. — Вместо неё родилась мерчендайзинговая империя. На Венере продают футболки «Повелитель Потоков», на Марсе выпускают лапшу быстрого приготовления «Слезы Робота», а на Плутоне чеканят монеты с профилем Гагарина. Единственное существо во Вселенной, которое осталось абсолютно равнодушным к собственной божественности — это сам Гагарин. Ему просто нужен был чай, работающий компас и тихое место, где можно послушать эхо запуска ракеты.

Где-то в системе вентиляции корабля раздался знакомый металлический кашель. Старый робот-уборщик выполз из люка. Он подъехал к креслу Тюти, деликатно мигнул красным сенсором и протянул инспектору сложенный листок пергамента. На нем корявым машинописным шрифтом было напечатано:

«Подписываюсь. Братство Чистоты. Держитесь, Человек-Который-Ест-Горох. Мы с вами».

Тютя взял листок. Посмотрел на робота. Потом на улыбающегося Гагарина.

Он вздохнул, стер со лба холодный пот и выключил запись. Кажется, обратный путь будет долгим. Очень, очень долгим. Особенно если учесть, что делегация жрецов Венеры уже запрашивает разрешение на стыковку, чтобы подарить Юрию Алексеевичу новую шапку из живых облаков.