До углежоговой дороги шли четверть часа. Земля под соснами была твёрдой, покрытой старой угольной крошкой. Следы телеги уходили к оврагу. В колее стояла вода, но дно держало сапог.

Запах мастерской пришёл раньше света. Уголь, горячая бронза, лошадиный пот и сернистая гарь от недавней пороховой пробы.

Крис лёг у края оврага. Я подполз рядом.

Внизу стояли две телеги. На первой закрепили малый горн с железным кожухом и складной трубой. Мехи лежали на откидной площадке. Вторая телега была крытой. Под навесом висели щитовые скобы, втулки, крюки и три толстые бронзовые трубы. Ещё две лежали на козлах возле горна.

Трое работников носили железные полосы. Их соединили одной цепью за пояса. У костра сидел часовой. Второй ходил вдоль дороги. Ещё двое спорили у крытой телеги. Один держал лампу.

Крис показал на сухого человека у козел. Короткая борода тронута сединой, рукава кожаного передника покрыты мелкими прожогами. Он не носил оружия, но работники ждали его жеста прежде, чем переносить раскалённую полосу. Он мог оказаться Гальтом, но подтверждения у нас не было.

Раст снял промасленную ткань. До часового у дороги было меньше шестидесяти шагов.

– Без выстрела, пока можно, – прошептал Крис.

Виг обошёл овраг справа. Крис ушёл влево. Я остался с Растом у края и считал шаги часового. На пятом проходе тот остановился к нам спиной. Виг вышел из-за телеги, зажал ему рот и ударил рукоятью топора под ухо. Почти одновременно Крис сбил второго у костра. Железная миска покатилась по камням.

Один из людей у крытой телеги увидел движение и закричал.

Литейщик нырнул не к дороге, а под козлы. Второй охранник сорвал лампу с крюка и занёс её над открытым ящиком у горна. Я увидел внутри бумажные свёртки и рассыпанный чёрный порошок. Если он опустит руку, загорится весь запас.

– Раст.

Выстрел ударил по оврагу. Пуля вошла охраннику в плечо, его развернуло, и лампа разбилась о край ящика. Масло загорелось на доске. Пламя сразу побежало по пороховой пыли.

– К земле! – крикнул я.

Первым вспыхнул рассыпанный порох. Огонь прошёл по ящику, обжёг край навеса и добрался до бумажных зарядов. Крышку сорвало. Меня ударило горячим потоком в лицо. Раст повалил меня за колесо.

В крытой телеге что-то треснуло. Запас был небольшим, иначе нас бы уже не было. Несколько зарядов рвались один за другим, выбрасывая горящие обрывки под навес.

– Цепь! Мастер Гальт, цепь! – кричал один из работников.

Виг рубил замок на поясной цепи. Крис тащил от огня кожаный мешок и стопку дощечек. Я схватил мокрую попону с лошади и из-за колеса набросил её на горящие свёртки, которые разлетелись в сторону работников. Под тканью хлопнул ещё один заряд. Край попоны дёрнулся, горящий обрывок ударил меня в голень и обжёг через сапог.

Гальт вылез из-под козел с железной шкатулкой в руках.

– Там второй ящик! – заорал он. – Под телегой!

– Оттащить людей.

– Там книги.

– Людей.

Он задержался на один удар сердца, потом бросил шкатулку Крису и полез к работникам. Вместе с Вигом они выдернули цепь из разбитого замка и отвели троих за склон.

Второй ящик загорелся снизу. Его не разорвало сразу. Огонь добрался до зарядов, когда мы уже лежали за земляным краем. Взрыв перевернул крытую телегу на бок. Доска прошла над оврагом, ударилась о сосну и раскололась. Одна лошадь сорвалась с привязи. Другая упала, запутавшись в постромках.

Двое часовых, которых сбили Виг и Крис, не поднялись. Первый охранник от телеги ушёл вверх по дороге. Раст проводил его стволом, но не выстрелил. Второго Виг нашёл под опрокинутой телегой: пуля прошла через плечо, упавший брус перебил ему ногу. Крис перевязал рану, связал ему руки и оставил рядом с водой.

Гальт сидел возле трёх работников. На правой брови у него выступила кровь, борода обгорела с одного края.

– Вы знали, что ящик открыт, – сказал я.

– Я его не открывал.

– Но работали рядом.

– Здесь всё рядом.

Он посмотрел на мою руку. Я только тогда заметил, что кожа на пальцах покраснела и вздулась у большого сустава. Потом он заметил перстень с печатью Валье.

– Арморн, – произнёс Гальт.

– Гальт.

До этой ночи мы знали друг друга только по чужим рассказам и сломанным стволам.

– Я думал, вы старше.

– Я думал, вы осторожнее.

Крис поставил перед нами железную шкатулку. Замок от удара открылся. Внутри лежали ведомость, несколько писем, тонкие деревянные шаблоны и свёрнутая карта в промасленной ткани.

Сначала я проверил трубы.

Одна бронзовая заготовка была слишком тяжёлой даже для обычного ствола. Стенка у казённой части вышла почти вдвое толще стенки вальеского ствола. Канал гладкий, с заметной ступенью у дна. Паза под медь и эфирит не было. На втором стволе мелом стояли восемь коротких черт.

– Восемь выстрелов? – спросил я.

Гальт вытер кровь рукавом.

– Девятый выстрел я запретил.

– Почему?

– Казённик раздуло. Заряд уменьшил на пятую часть, казённую стенку утолстил. Олова стал давать восемь частей на сто, а не двенадцать. Бронза перестала ломаться сухо, трещина пошла медленнее.

– А потом?

– Потом нужен ваш джинн.

Я повернулся к нему.

– Кто?

– В Каррене посредник из Валлена называл это джинном Арморна. Невидимая вещь в стенке, которая без человека с даром удерживает выстрел. Я искал её в порохе, в канале, в замке. Не нашёл.

– Потому и сделали стенку толще.

– Потому и остался жив на восьмом выстреле.

Эфирит он не назвал. Медного переходного слоя на трубах не было. Гальт исправил сплав, выровнял стенку и снизил заряд. Это отодвинуло разрыв, но не сделало ствол безопасным и долговечным.

Крис тем временем раскладывал шаблоны. Один, старый и потемневший, имел скол у левой прорези. На торце сохранилось выжженное клеймо, такое же, как на валленских чертежах из старого дела Мора. Крис положил рядом две костяные метки. Косая насечка на обеих уходила глубже именно там, где скол освобождал ножу лишнее место.

Один из освобождённых работников увидел наши руки.

– По нему все резали, – сказал он. – Кто у стола свободен. Вчера я, раньше мальчишка с мехов.

– Отдельного мастера меток нет? – спросил Крис.

Мужчина покачал головой.

Харн не солгал. Метки резал другой человек. Только одинаковую ошибку делала не одна рука, а старый повреждённый шаблон Мора.

В ведомости стояли три разных знака заказчиков. К двум уже ушли копии размеров и деревянные оправки. Третий получил четыре готовые толстостенные трубы. Имен на первой странице не было. Дальше часть листов выгорела, а несколько вырвали до нас.

Сжечь одну мастерскую недостаточно. Размеры и оправки ушли из неё раньше, чем мы её уничтожили.

Карта уцелела лучше. На ней отметили старые эфиритовые отклики от Вальтергейма до восточных коронных земель. Возле Валье стояли два тесных круга и слово «двойной». Ниже другой рукой приписали: «Тальс. Повторить промер при открытом гнезде».

Я перечитал имя.

– Знаете, что это? – спросил Крис.

– Пока нет.

Забрать всю мастерскую мы не могли. Выбрали три трубы, железную шкатулку, ведомости и старый шаблон. Освобождённые работники взяли инструменты, которые могли нести. Гальту связали руки спереди. Раненого охранника оставили у дороги с водой: тащить его через реку значило утопить вместе с нами. Его товарищи были ближе, чем наш лагерь.

Огонь охватил мехи, навес и обе телеги. Железный кожух горна раскалился докрасна. С дальнего склона уже доносились крики.

До переправы шли быстро. Две трубы несли на жерди, третью тащил Виг вместе с одним из работников. Гальт споткнулся на колее, упал на колено и поднялся без помощи. Раст замыкал. После единственного выстрела он зарядил ствол снова, но больше не открывал коробку.

У каменной косы нас ждали двое людей верёвочной команды. Первым рейсом отправили документы, двоих освобождённых и одного человека верёвочной команды. Вторым ушли трубы и третий работник. Связка просела так низко, что вода перекатывалась через среднее бревно. Люди у нашего дуба удерживали страховку ровно, без рывков.

Крики приблизились, когда на дальнем берегу остались я, Крис, Виг, Раст, Гальт и последний человек верёвочной команды. Он держал узел направляющего каната.

– Больше трёх за раз не возьмёт, – сказал он.

– Двумя рейсами, – ответил Крис. – Гальт со мной.

Я ушёл с Вигом и Растом. На середине реки со стороны дальнего берега свистнул болт и ударил в воду ниже связки. Раст лёг поперёк брёвен, закрывая замок телом. Стрелять в темноту он не стал.

Крис, Гальт и последний человек команды легли на брёвна для заключительного рейса. Солдат перерезал направляющий канат у ивы и прыгнул на край связки. Течение сразу потянуло их вниз, но отдельная страховочная верёвка удержала. Четверо наших у дуба выбрали слабину и потащили связку к глинистому берегу.

Когда Гальт ступил на нашу землю, край навеса над мастерской рухнул. Свет за рекой стал ниже.

В лагерь вернулись перед рассветом. Правую пушку уже переставили на новую позицию. Вейн удержал весь берег без моего участия и успел дважды сменить резерв по ложной тревоге у старого брода. Грейв выслушал его доклад раньше нашего.

– Условие выполнено, – сказал он мне. – Я вас больше не держу.

На телеге рядом лежали три трубы Гальта, мокрые документы и старый шаблон. Письма к Лору, Гессу и Веллю уже ушли, а Бурту и Зиру отправили вызов ехать к фронту с пробниками и оснасткой. Если я сейчас отправлюсь им навстречу, мы разминёмся между постами и потеряем ещё несколько дней. До их прибытия я мог разобрать трубы Гальта, допросить его и подготовить порядок проб. Карту двойного отклика требовалось отправить Крейн отдельно, но лично везти её не требовалось.

– А вы что будете делать?

Грейв провёл пальцем по карте фронта.

– Их передовой отряд лишился мастерской на этом участке. Теперь Тарен отойдёт или ударит до спада воды. За ночь уровень опустился на два пальца. Если новая волна не придёт, завтра к вечеру покажется гряда. Тогда перейдём и возьмём Сухой кряж. Дальше не пойдём.

– Не к их столице.

– Даже разговоров не будет.

Я посмотрел на Вейна. Он стоял у входа, мокрый до пояса, и уже наносил метки на два сигнальных полотнища для батарей. Поле он принял. Я оставался ещё на день, максимум на два, чтобы встретить мастеров, которых сам вызвал.

– Я останусь до Сухого кряжа, – сказал я. – Если Бурт и Зир придут раньше, начнём пробы в лагере. После операции больше не вмешиваюсь в поле и еду в столицу, независимо от результата.

Грейв кивнул.

Карту с пометкой Тальса я запечатал отдельно для Крейн. Через час она ушла к северному посту с отдельным гонцом. Три трубы Вейн внёс в лист как трофеи и велел погрузить в первую обратную подводу к коронному складу, не выдавая стрелкам. За палаткой старый заряжающий заставлял плотника выжечь на новой ступице номер посадки по вальеской таблице.