К утру колесо село на ось.

Я узнал об этом по звуку. Сначала под навесом долго тянуло сверло, потом трижды ударил молоток, а следом кто-то прокатил пушку по доскам. Обод прошёл через стык с тяжёлым глухим стуком. Спора не было.

Я дописал на последней копии имя Велля и поставил печать. Три пакета лежали передо мной: Лору, Гессу и казначею. К письму Лора добавили отдельный вызов Бурта и Зира. На лицевой стороне Вейн велел писарю поставить время отправки и указать пост, где пакет должны внести в следующую дорожную книгу, чтобы листы не исчезли между передачами.

– Северный пост примет через два часа, – сказал он. – Дальше два столичных пакета пойдут вместе, вальеский свернёт на Серую Броду.

– Ответа раньше срока не ждать.

Снаружи правую пушку снова подняли на лафетные подкладки. Старый заряжающий стоял сбоку и слушал одним ухом. Коронную ступицу расточили, паз под клин прорезали ближе к середине. Дерева вокруг оси осталось достаточно, но на внешней щеке появилась свежая светлая полоса, почти в палец шириной.

Я подошёл с калибром. Вейн перехватил меня у козел.

– Уже промерили.

– Чем?

Он показал мой второй калибр. На ручке углём стояло имя плотника, рядом время проверки.

– Толщина?

– На узкой стороне две ладони без четверти пальца. Старик разрешил ставить.

Заряжающий услышал не всё, но понял, что говорят о нём.

– Я не разрешил, – сказал он слишком громко. – Я велел сначала прокатить и дать малый заряд.

Вейн повторил приказ расчёту. Пушку откатили на сухой участок, под задний брус положили две доски. Половинный заряд дали с лёгким каменным ядром и направили ствол в пустую отмель ниже таренского лагеря. После выстрела старик снова проверил ступицу и клин. Свежий паз не раскололся, дерево вокруг оси не смялось. Вейн вернул орудие в батарейный порядок, но в листе приёмки отметил: колесо выдержало только малую пробу, полный заряд ещё не давали.

Я не тронул ни клин, ни колесо.

Пакеты ушли с двумя всадниками. До Лора, Гесса и Велля им предстояло пройти свои дороги. Пока курьеры не вернулись, у меня оставались только копии и надежда, что каждый прочтёт пять граф одинаково.

Крис ждал у пленных.

Неля держали у обозной ямы. Харна перевели в пустую палатку за лекарской телегой. Между ними было меньше ста шагов, но караулы менялись в разное время, а воду носили из разных бочек. Крис не хотел, чтобы один услышал даже случайную ругань другого.

Раздвоенной рейки у нас не было. Она осталась на дальнем берегу рядом с человеком, которого снял Грит. На доске перед Харном лежал мой рисунок: длинный стержень, два неравных зубца сверху, поперечные метки у нижнего конца.

Харн посмотрел и отвернулся.

– Плохой рисунок, – сказал он.

– Исправьте.

– Зачем?

– Чтобы не принять промерщика за мастера переправы.

Он снова взглянул на доску. Виг сидел у входа, Крис стоял за моим плечом. Никто не торопил.

Харн протянул связанные руки.

– Левый рог короче. И метки начинаются выше.

Я подал ему уголь. Он передвинул один зубец и провёл две черты у основания.

– Глубину мерил? – спросил я.

– Глубину мерят до хода. Рейка для сноса. Промерщик смотрит через вилку: длинный рог держит в створе с неподвижным береговым колом, коротким следит за носом плота. Если нос выходит за короткий рог, промерщик показывает багорщикам, с какой стороны давить.

– Значит, он командовал переправой.

– Он поправлял. Командовал тот, кто выбрал место, тягу и угол.

– Вы.

Харн положил уголь.

– Я до темноты расставил колья и отметил исходный створ. Потом вода прибыла, плот нагрузили тяжелее. Старый промер уже не годился. Потому человек у воды смотрел через рейку и двигал багорщиков. Без него нос ушёл бы ниже вашего ольшаника.

Он сказал это без гордости. Как мастер, которому мешает чужое неточное слово.

– Он знал, где сделали ворот и скобы?

– Нет.

– Откуда пришли детали?

Харн усмехнулся.

– Опять.

Крис перевернул доску. На другой стороне был рисунок тягового ворота, сделанный по моим наблюдениям. Зубчатое колесо я отметил условно, удерживающую собачку нарисовал слишком длинной. Харн заметил сразу.

– С такой собачкой ворот закусит на втором рывке.

– Поправьте.

Он не взял уголь.

– Вчера поправил. Хватит.

– Тогда повторите то, что уже сказали, – произнёс Крис. – Ролик и венец привезли разобранными?

Харн открыл глаза.

– Собранными. Ролик, венец и две скобы. Я только поставил их на раму.

– На телеге?

– На двух вьючных животных. Привели вечером перед переправой. Я снял короба у верхней дороги и до рассвета отправил пустые обратно.

– Какой верхней дороги? – спросил Крис.

Харн снова закрыл глаза.

– Я сказал достаточно.

Названия места мы не получили. Харн не видел литейной работы и не знал, кто резал костяные метки. Но теперь у нас были направление, время и способ доставки.

Нелю показали не рисунок, а старую верёвку с костяной биркой. Крис вынес её из палатки Харна заранее. Я остался у входа и не назвал ни верхней дороги, ни вьючных животных.

Нель повертел узел пальцами.

– Так короба держали у Мора, – сказал он. – Две петли под брюхо, одна на крышку.

– Где ходили?

– Где сухо.

– Очень полезно.

Он пожал плечами.

– Передвижную кузню через пойму не тащат. Ищите углежоговую дорогу. Камень под колёсами, вода рядом, склон закрывает дым.

– На каком берегу?

Нель поднял на меня глаза.

– На дальнем. На вашем передвижную кузню увидели бы с батареи. И держат её при тех, кого она снабжает.

Крис забрал верёвку. Нель не назвал нынешней стоянки. Возможно, не знал. Но его слова совпали с тем, о чём Харн старательно умолчал: детали пришли сверху, не из главного лагеря и не по раскисшей пойме.

К полудню Крис ушёл вверх по нашему берегу с двумя разведчиками. Я вернулся к батарее и сел за ящик с копиями реестров.

На дальнем берегу двигались люди. Таренцы сняли у воды остаток разбитого щита и потянули его за склон. Несколько всадников появились у старого брода, потом разделились. Я видел их через трубу, но не стал звать Вейна.

Он заметил сам.

Сначала усилил верхний пост, затем отвёл половину резерва за ольшаник и приказал левой батарее сменить угол на три деления. Стрелков не поднимал. Всадники Тарена дошли до воды, посмотрели на нашу линию и ушли.

Грейв стоял у штаба. Он тоже не вмешался.

– Весь участок, – сказал он, когда Вейн вернулся.

– Пока противник только показался, – ответил я.

– А вы всё равно промолчали.

Перед закатом Крис принёс карту, нарисованную на обрывке мешковины. На ней было четыре линии: река, верхняя излучина, углежоговая дорога на дальнем берегу и короткий овраг под сосной с расщеплённой вершиной.

– Видели двух вьючных коней и крытую телегу, – сказал он. – Шли вверх от таренского лагеря. Телега тяжёлая, заднее колесо вязло. За оврагом дым низкий, серый. Два часовых. Ещё двое с оружием у телег. Троих работников соединили цепью за пояса.

– Горн?

– Когда ветер повернул, снизу блеснуло. И молот слышно. Один удар тяжёлый, два коротких. Не полевой ремонт ножа.

Он не переходил реку. Наблюдал с нашего высокого берега через малую зрительную трубу, в просвете между соснами. Второй разведчик отдельно посчитал вьючных животных и охрану. Их числа совпали.

Грейв выслушал доклад у карты.

– Мастерскую снимут к ночи, – сказал Вейн. – После вчерашнего они понимают, что Харн у нас.

– Или оставят приманку, – ответил Грейв.

– Поэтому сначала проверим путь отхода, – сказал Крис. – У оврага одна сухая дорога. Если телега двинется, увидим сверху.

Грейв посмотрел на меня.

– Зачем вам идти?

– Различить документы, порох и стволы. Понять, кто там главный, и проверить имя по работникам и бумагам. Только я быстро определю, что можно брать, а что взорвётся в руках.

– Дар на переправе использовать не будете?

– Не собирался.

Он подозвал Вейна.

Для рейда не снимали людей с береговой линии. Вейн оставался со всеми сотнями и батареями. К переправе дали шесть человек третьего ряда, которые лучше других работали с верёвкой. Двое должны были держать дальний выход, четверо оставались на нашей стороне. К мастерской шли я, Крис, Виг и Раст.

Место выбрали в полутора тысячах шагов выше лагеря. Река там сжималась между глинистым откосом и каменной косой. До дальнего берега было около девяноста шагов. Глубина не позволяла идти вброд, зато течение шло ровно, без мельничных камней.

Четыре сухих сосновых бревна связали днём нашими верёвками и укрыли под глинистым откосом. Не таренскими. Рядом приготовили железное кольцо, короткие концы и отдельную страховку, но ни одной верёвки в воду не опустили.

Один разведчик остался над оврагом и после наступления темноты. В конце первой стражи он передал условный знак: обе телеги на месте, горн работает, охрана сменилась без тревоги. Только тогда связку подтащили к воде и начали прокладывать направляющий канат.

Один из людей третьего ряда лёг на два узких бревна и взял короткое весло. К передней поперечине привязали тонкий ходовой конец, а страховочную верёвку провели вокруг дуба в сорока шагах выше точки схода. Четверо у дуба понемногу отпускали её. Солдат грёб поперёк струи, течение сносило его к каменной косе. На последних шагах он уже цеплялся веслом за мелкое дно. До ивы добрался ниже намеченного места, но добрался.

Тонким концом он перетянул толстый канат и закрепил его на иве. Прежде чем натянуть ближний конец, на канат надели железное кольцо. Кольцо соединили двумя короткими верёвками с передним и задним углами большой связки. Если натянуть одну и отпустить другую, брёвна вставали к течению под углом. Струя давила им в бок и двигала вдоль каната. Страховка не давала связке уйти вниз, если кольцо или узел не выдержит.

Для первой пробы на брёвна положили мешки с землёй, по весу больше четырёх человек. Связка вышла к каменной косе на одиннадцать шагов ниже отметки. Вейн приказал перенести дальний узел вверх на длину двух пик прежде, чем я успел открыть рот.

Обратный ход проверил тот же солдат. На дальнем берегу он переставил короткие верёвки, лёг на брёвна и позволил течению повести себя к нашему дубу. Его сняли с посиневшими губами, растёрли шерстью и завернули в два плаща. Зубы у него стучали так, что он не мог пить.

Путь существовал. Безопасным он не стал.

Пока солдата отогревали, мы приготовились к выходу. Ружьё Раста завернули в промасленную ткань, коробку с колпачками он держал под курткой. Мешок Криса для бумаг оставался пустым. Виг взял короткий топор и моток тонкой верёвки. Я нёс пистолет, нож и ожоговую мазь, хотя надеялся не использовать ничего.

Сначала переправили двух людей верёвочной команды. Они проверили дальний узел и вернули связку, поменяв натяжение коротких верёвок. Затем на брёвна легли мы.

На связке мы лежали вплотную. Вода била между брёвнами и сразу промочила рукава. Страховочная верёвка натянулась над головой, заскрипела о поперечину. Берег поплыл в сторону. Несколько секунд мы шли носом против струи, затем связку развернуло, и дальняя каменная коса приблизилась справа.

Виг первым ухватился за корень. Крис помог мне сойти. Ноги не слушались после холода, сапог скользнул по глине, и я сел коленом в воду. Раст поднял ружьё над головой. Промасленная ткань осталась сухой внутри.

Двое людей верёвочной команды ждали в камыше. Связку подтянули под ветви и оставили на направляющем канате и страховке. Если канат лопнет, страховка не вернёт нас домой, но хотя бы не даст брёвнам уйти вниз.