Утром я не стал завтракать.

Олаф принёс кашу и отвар, как обычно. Я отпил половину кружки, к каше не притронулся. Не от страха. Желудок просто решил, что перед политическим боем ему лучше остаться пустым.

– Съешьте хоть хлеб, – сказал Олаф.

– После.

– После может не быть.

– Тогда я умру голодным. Это ненамного хуже, чем умереть сытым.

Олаф посмотрел на меня с тем тяжёлым выражением, которое он использовал, когда хотел возразить, но понимал, что спорить бесполезно.

– Пропуск пришёл? – спросил я.

– Час назад. Посыльный от первого советника. – Олаф положил на стол маленький свиток с восковой печатью. – Без имени. Только номер и дата. Его нужно показать гвардейцу у главного входа.

– Главного?

– Не малые ворота, не Гербовая галерея. Главный вход. Парадная лестница, зал с колоннами. Тронный зал.

Другой масштаб. Вчера я входил через боковую дверь, как один из четырёх посетителей рабочего завтрака. Сегодня меня приглашали через парадный вход.

Камзол от портного Иена я надел тот же, других не было. Сапоги почистил. Записи, которые делал вчера вечером, убрал во внутренний карман. Больше ничего не требовалось. Моим оружием сегодня были слова и факты. И один старый закон, о котором Гильдия предпочитала не вспоминать.

Март заглянул в комнату.

– Я буду на площади у фонтана. Если что-то пойдёт не так и вы не выйдете до заката, я отправлю письмо Дорну.

– Спасибо, Март.

– Не за что благодарить. Вы мне ещё за ткани не заплатили.

Я усмехнулся. Торговец улыбнулся в ответ. Это была та форма поддержки, которую мог предложить человек, привыкший выражать чувства через коммерческие претензии.

Олаф проводил меня до Дворцовой площади. Молча. На площади было людно: второй день Ярмарки в разгаре, торговцы, зеваки, патрули городской стражи. Королевский дворец возвышался на холме, белые стены внутреннего кольца блестели на солнце.

– Удачи, – сказал Олаф.

– Спасибо.

– Не умирайте.

– Постараюсь.

Он отступил назад, к фонтану, где уже стоял Март. Два моих человека, которые ничего не могли сделать, кроме как ждать. Для них это было, наверное, тяжелее, чем для меня.

Главный вход во дворец был другим миром.

Не узкие ворота с одним привратником, а широкая каменная лестница в двадцать ступеней, два ряда гвардейцев в парадных кирасах, геральдические флаги на шестах. Над дверьми – герб королевства: лев и орёл, держащие корону. Камень лестницы был отполирован тысячами ног до гладкости стекла.

Я поднялся по ступеням, держа свиток с печатью в руке. Гвардеец у двери – молодой, серьёзный, с алебардой, которую держал так, будто точно знал, как ею пользоваться, – посмотрел на печать, сверил номер с листом, который достал из кожаного кошеля на поясе, и молча отступил в сторону.

За дверьми открылся зал с колоннами.

Я видел вестибюли в Министерстве обороны на Земле. Впечатляющие, но рассчитанные на функцию, а не на эмоции. Здесь было иначе. Потолок был так высоко, что свечи в канделябрах не дотягивались до него светом, и он терялся в полутьме. Колонны из серого камня шли двумя рядами, каждая толщиной со ствол старого дуба. На стенах между окнами висели портреты – не декоративные, а конкретных людей в конкретных позах. Короли Аркена. Тридцать или сорок лиц, от потускневших до свежих.

Слуга в ливрее ждал за колоннами.

– Барон ди Валье. Прошу за мной. Заседание начнётся через четверть часа.

Мы прошли через зал с портретами, свернули в коридор и вышли к двустворчатым дверям, обитым бронзовыми пластинами. У дверей стояли двое гвардейцев, не парадных, а боевых: доспехи без украшений, мечи, внимательные глаза.

– Тронный зал, – сказал слуга. – Вас проводят внутрь.

Двери открылись.

Тронный зал был просторнее, чем я ожидал.

Длинное помещение с высоким стрельчатым потолком, три ряда узких окон пропускали столбы дневного света. Пол из тёмного полированного камня. В дальнем конце зала на возвышении стоял трон – тяжёлое каменное кресло с высокой спинкой, без подушек, без позолоты. Трон правителя, который не тратил средства на показуху.

Перед возвышением стоял длинный стол, за которым было пять стульев с одной стороны и один с другой. Два кресла по бокам. Между столом и троном – пустое пространство, достаточное для того, чтобы голос говорящего был слышен всем.

Я был не первым.

Делегация Гильдии уже стояла у правого края стола. Трое в синих плащах – цвет Совета Гильдии.

Хельм, председатель делегации, оказался именно таким, каким его описывала Крейн: высоким, сухопарым, с длинным бледным лицом и узкими глазами юриста. Серебристые виски, аккуратно подстриженная бородка, руки сложены перед собой. Он стоял неподвижно, как статуя, и его синий плащ не шевелился.

Дайн стоял правее, полноватый мужчина лет пятидесяти с мягким лицом и быстрыми глазами. Политик, ищущий выгоду. Его плащ был из более дорогой ткани, чем у остальных, и он время от времени поправлял застёжку.

Рост, третий, оказался молод. Лет тридцати, не больше. Тёмные волосы зачёсаны назад, худое лицо с резкими чертами, взгляд горящий. Фанатик, как и предупреждала Крейн. Когда я вошёл, он посмотрел на меня так, как смотрят на насекомое, заползшее на обеденный стол.

Я кивнул делегации. Хельм ответил коротким кивком. Дайн чуть улыбнулся. Рост не отреагировал.

Слева от стола, на скамье у стены, сидела Крейн. Тёмное платье без знаков Гильдии, серебряные волосы убраны. Наблюдатель. Она не посмотрела на меня, когда я вошёл. Это было правильно.

Советник Харт занимал одно из кресел по левую сторону. Рядом с ним стояли двое секретарей с бумагами. Мастер Ар сидел чуть поодаль с неизменными записными книжками.

Я прошёл к своему месту. Одинокий стул с левой стороны стола, напротив пятерых. Трое магов, двое секретарей. Один барон.

Подходящее соотношение сил для человека, который привык работать с неблагоприятными условиями.

Боковая дверь за возвышением открылась.

Король вошёл без объявления.

Теодор Третий поднялся к трону, сел, коротко оглядел зал. Первый советник Берт встал по правую руку от трона, как вчера.

– Доброе утро, – сказал король. – Садитесь, кому положено.

Делегация села за стол. Я сел напротив. Харт остался в кресле. Мастер Ар открыл чернильницу.

– Заседание по запросу Совета Гильдии Магов, – произнёс Берт. Голос у него оказался неожиданно глубоким для такого сухопарого человека. – Предмет: действия барона Арморна ди Валье на территории восточных провинций. Стороны присутствуют. Формат: королевское заседание, решение принимает его величество.

– Делегация, – Теодор кивнул Хельму. – Излагайте.

Хельм встал. Движение было отточенным: ни одного лишнего жеста, ни одного суетливого поправления. Он вышел из-за стола на шаг вперёд, ровно в центр пространства между столом и троном, и слегка поклонился.

– Ваше величество. Совет Гильдии Магов направил нас для рассмотрения дела, затрагивающего фундаментальные основы Кодекса, регулирующего использование магических ресурсов в королевстве Аркен.

Голос Хельма был ровным, размеренным, с интонацией человека, который привык к судебным залам. Каждое слово взвешено.

– Барон Арморн ди Валье, – продолжил Хельм, – в течение последних месяцев систематически добывал и использовал магический минерал, известный как эфирит, без лицензии Гильдии. На основании этого минерала он создал устройства, которые по нашей классификации относятся к категории «магические средства воздействия». Эти устройства были применены в бою против аттестованных магов Гильдии, повлекшем гибель двоих и ранение четверых.

Хельм сделал паузу. Не для эффекта, а для того, чтобы дать слушателям усвоить информацию. Профессионал.

– Совет Гильдии просит корону рассмотреть два вопроса. Первый: передача барона ди Валье под юрисдикцию Гильдии для разбирательства по статьям четвёртой и двенадцатой Кодекса – «использование магических материалов без лицензии» и «создание угрозы общественному порядку через применение неконтролируемых магических средств». Второй: изъятие всех запасов эфирита из баронства Валье и передача их под контроль Гильдии в соответствии с параграфом о магических ресурсах.

Хельм слегка поклонился и вернулся на место.

Чётко, по пунктам, без лишних эмоций. Ни слова о наёмниках, ни слова о Графе Черро, ни слова о том, что шесть магов атаковали моё баронство. Только юридические формулировки, только параграфы.

Крейн предупреждала: Хельм умён. Она не преувеличивала.

– Барон, – Теодор повернулся ко мне. – Ваш ответ.

Я встал. Вышел на шаг вперёд, как это сделал Хельм. Поклонился.

– Ваше величество. Прежде чем отвечать по существу, я хотел бы восстановить хронологию событий, которую уважаемый представитель Совета изложил не полностью.

Хельм не шевельнулся. Дайн слегка наклонил голову. Рост нахмурился.

– Семь месяцев назад граф Маурицио Черро направил вооружённых наёмников в моё баронство с целью захвата моих земель. Мотив: месторождение эфирита, о котором граф узнал от своего покровителя, маршала Вальтера Мора. – Я говорил ровно, стараясь попадать в тот же регистр, что и Хельм. Факты, не эмоции. – Нападение было отбито. Среди атакующих были двое боевых магов, нанятых через контрактную систему Гильдии. Оба были убиты при самообороне.

– Ваше величество, – Рост начал подниматься.

– Не перебивайте, – сказал Теодор, не повышая голос. Рост сел.

– После этого Гильдия направила ко мне инспектора Ренарда, – продолжил я. – Инспектор провёл расследование. Я сотрудничал полностью. По результатам инспектор написал рапорт, в котором подтвердил, что мои действия соответствовали праву на самооборону.

Хельм слегка сузил глаза. Он ждал этого аргумента.

– Далее, – сказал я. – Я заключил соглашение с магистром Советом Гильдии, членом фракции надзора и этики, магистром Эларой Крейн. Суть соглашения: пленные маги передаются Гильдии для внутреннего трибунала, я временно не распространяю технологию. Взамен Гильдия гарантирует год мира. Обе стороны выполнили свои обязательства.

Крейн сидела неподвижно. Ни единого жеста, который мог бы выдать её участие.

– Несмотря на это, – произнёс я, – Совет Гильдии, без уведомления магистра Крейн и без учёта действующего соглашения, принял решение направить шестерых боевых магов в моё баронство. Шестеро аттестованных боевых магов атаковали поселение, в котором живут мирные люди, крестьяне и ремесленники. Без предупреждения, без судебного решения, без санкции короны.

Тишина в зале стала ощутимой. Мастер Ар писал, не поднимая головы.

– Мои люди защищались. Двое из них погибли. Четверо были ранены. Шестеро магов были нейтрализованы, из них двое убиты, четверо пленены и впоследствии переданы Гильдии. Все раненые, включая магов, получили медицинскую помощь.

Я повернулся к Хельму.

– Представитель Совета говорит о «создании угрозы общественному порядку». Хочу уточнить: какая из сторон создала угрозу? Та, что жила на своей земле и защищалась? Или та, что направила шестерых боевых магов против крестьян?

– Ваше величество, – Хельм поднялся с достоинством, которое, надо отдать ему должное, не дрогнуло. – Барон ди Валье излагает события выборочно. Совет Гильдии направил магов не для нападения, а для обеспечения исполнения Кодекса. Барон использовал магический ресурс без аттестации. Это нарушение, зафиксированное в Кодексе задолго до нынешних событий.

– Я не проходил аттестацию, потому что Гильдия не предлагала мне её пройти, – ответил я. – Ко мне пришёл инспектор. Я сотрудничал. Рапорт был положительным. Вместо аттестации Гильдия прислала армию. Какой вывод я должен был сделать о намерениях Совета?

– Рапорт инспектора Ренарда не является аттестацией, – парировал Хельм. – Это предварительное заключение. Аттестация проводится Советом, а не отдельным следователем. Барон не обратился в Совет с соответствующим запросом.

– Инспектор Ренард прибыл как представитель Совета. Я имел все основания полагать, что его рапорт отражает позицию Гильдии. Если Совет считает своих следователей некомпетентными, это внутренняя проблема Гильдии, а не моя.

Хельм не ответил сразу. Чуть сжал губы. Первый признак того, что аргумент попал в цель.

– Кроме того, – добавил я, – я заключил официальное соглашение с магистром Совета. Не с рядовым магом, а с членом высшего руководящего органа Гильдии. Если Совет не признаёт полномочия собственных магистров, это тоже внутренняя проблема.

– Магистр Крейн действовала от имени фракции, а не от имени всего Совета, – вставил Хельм.

– Фракция является частью Совета. Магистр Крейн имеет право заключать соглашения от имени Гильдии в рамках своих полномочий. Если Совет хотел ограничить эти полномочия, он должен был сделать это до подписания соглашения, а не после.

– Ваше величество, – снова поднялся Рост. Голос у него был резким, высоким. – Барон уводит обсуждение от главного вопроса. Он использует магический ресурс без лицензии. Это факт. Он создал оружие, применяющее магические материалы. Это факт. По Кодексу любое устройство, содержащее магические компоненты, подлежит контролю Гильдии. Это закон.

Я повернулся к Росту. Молодое лицо горело убеждённостью. Фанатики всегда говорят «это закон» так, как будто закон существует вне контекста.

– Уважаемый представитель, – сказал я спокойно, – вы назвали моё оружие «устройством, содержащим магические компоненты». Позвольте уточнить. Эфирит в моих изделиях выполняет функцию стабилизатора химической реакции. Он не создаёт магических эффектов, не генерирует заклинания, не усиливает дар. Он делает ровно то же, что кремень в огниве: помогает зажечь огонь.

– Кремень не является магическим минералом, – возразил Рост.

– Верно. Но если завтра выяснится, что кремень содержит следы эфира, значит ли это, что все огнива в королевстве подлежат контролю Гильдии?

По залу прошёл негромкий звук. Не смех, скорее сдержанное дыхание нескольких человек одновременно. Советник Харт чуть опустил голову. Мастер Ар записывал, не поднимая пера.

– Это демагогия, – сказал Рост.

– Это логика, – ответил я. – Тот же принцип. Если Кодекс говорит, что любое устройство с магическим компонентом подлежит контролю, то Гильдия должна контролировать всё: от ламп с эфиритовыми кристаллами в домах аристократов до колец с магическими камнями на пальцах придворных дам. Вы готовы к такому толкованию?

– Мы готовы к тому толкованию, которое соответствует духу закона, а не его буквальному абсурду! – Рост повысил голос.

– Тогда обсудим дух закона, – сказал я. – Дух Кодекса заключается в том, чтобы предотвратить опасное и бесконтрольное использование магии. Моё оружие не использует магию. Оно использует химическую реакцию горения. Эфирит лишь стабилизирует эту реакцию в условиях эфирного фона. Отнимите эфирит, и реакция всё равно произойдёт, просто нестабильно. Это делает эфирит вспомогательным элементом, а не основой технологии.

– Ваше величество! – Рост обернулся к трону. – Этот человек жонглирует определениями! Его оружие убивает магов! Его оружие пробивает щиты! Если это не магическая угроза, то что это?

– Это военная угроза, – сказал Теодор.

Зал замер. Король произнёс это негромко, без нажима, но каждое слово было отчётливым.

– Военная угроза, – повторил он. – Не магическая. Стрела тоже убивает. Арбалетный болт тоже пробивает кольчугу. Мы не передаём луки и арбалеты под контроль Гильдии, хотя они способны убить мага.

– С позволения вашего величества, – Хельм встал, и его голос был мягче, чем у Роста, но не менее настойчив. – Стрела и арбалетный болт не пробивают магический щит. Оружие барона – пробивает. Это качественное отличие, а не количественное. Впервые за столетия существует средство, которое обесценивает основное преимущество магической защиты. Это меняет баланс сил в королевстве. И именно поэтому оно должно быть под контролем.

Хороший аргумент. Честный, точный и опасный.

– Под чьим контролем? – спросил я.

– Под контролем института, который тысячу лет обеспечивает стабильность, – ответил Хельм. – Гильдии Магов.

– Тысячу лет, – повторил я. – За эту тысячу лет Гильдия заключала контракты на убийство провинциальных баронов. Направляла боевых магов против поселений без судебного решения. Покрывала мага, который сжёг уличного писаря за неправильно составленный документ.

Тишина. Хельм не шевельнулся, но по его лицу скользнула тень.

– Барон ди Валье, – произнёс Хельм ровно, – единичные случаи не определяют институт.

– Согласен, – ответил я. – Но если институт не способен предотвратить такие случаи, возникает вопрос: кто контролирует контролёра?

Король слушал. Его лицо не выражало ничего, кроме внимания.

– Ваше величество, – сказал я, обращаясь к трону. – Я не прошу разрушить Гильдию. Я не прошу отменить Кодекс. Я прошу одного: признать, что эфирит и созданное на его основе оружие являются стратегическим ресурсом, имеющим значение для обороны королевства.

Я сделал паузу. Не длинную, ровно столько, чтобы слова осели.

– Стратегические ресурсы всегда находились в ведении короны. Это основа, на которой построено королевство.

Не цитата. Не номер статьи. Просто факт, изложенный так, чтобы король услышал знакомый принцип.

Теодор не пошевелился. Но его глаза на долю секунды сместились вправо, к первому советнику.

Берт стоял неподвижно.

– Ваше величество, – Хельм говорил быстрее, чем раньше, и это было первым признаком того, что он почувствовал сдвиг. – Кодекс чётко разграничивает полномочия короны и Гильдии в отношении магических ресурсов. Статья третья параграф второй...

– Я знаю Кодекс, – сказал Теодор. – И я знаю свои законы, магистр.

Хельм замолчал. Не осёкся, а замолчал сознательно, как человек, который понял, что следующее слово может быть лишним.

– Барон, – король обратился ко мне. – Вы сказали «стратегический ресурс для обороны королевства». Это сильное утверждение. Чем вы его подкрепите?

– Тремя фактами, ваше величество. Первый: оружие, которое я создал, уже дважды было успешно применено в бою. Против двух магов и против шести. В обоих случаях оно доказало свою эффективность.

– Это доказывает, что оружие работает, – сказал король. – Не то, что оно стратегическое.

– Второй факт, – продолжил я. – Маршал Мор в течение трёх лет тайно финансировал попытку захвата месторождения эфирита в обход короны. Документы, подтверждающие это, были переданы казначею вчера и приняты к рассмотрению. Если второй человек в государстве готов совершить измену ради контроля над этим ресурсом, значит, ресурс является стратегическим по определению.

Хельм чуть побледнел. Дайн, который до сих пор молчал, неуловимо выпрямился. Рост открыл рот и закрыл.

Теодор посмотрел на Берта. Советник кивнул, коротко.

– Документы приняты казначейством, – подтвердил Берт. – Предварительное заключение: подлинные. Полная экспертиза потребует времени.

– Третий факт, – сказал я. – Мне известно, что маршал Мор подготовил запрос на формирование «Особой комиссии» с правом привлечения трёхсот солдат регулярной армии. Формально для «расследования незаконных вооружённых формирований». Фактически для захвата баронства и шахты. Казначей запросил дополнительные обоснования и не подписал запрос. Но обоснования рано или поздно будут предоставлены, если маршал останется на своём посту.

Теодор поднял руку. Жест был коротким, но все в зале замолчали.

– Берт, – произнёс король, – казначей подтверждает информацию о запросе?

– Подтверждает, ваше величество. Запрос поступил пять дней назад. Не подписан.

– Хорошо. – Теодор опустил руку. – Делегация, у вас есть что ответить?

Хельм встал. На этот раз в его движениях появилась осторожность, которой не было раньше.

– Ваше величество, Совет Гильдии не имеет отношения к действиям маршала Мора. Наш запрос основан исключительно на нарушении Кодекса. Вопрос о маршале – это отдельное дело, и барон смешивает две разные темы с целью...

– Магистр Хельм, – перебил Теодор, – позвольте мне решать, что является одной темой, а что разными.

Хельм поклонился.

– Как угодно, ваше величество.

Дайн поднялся. Впервые за всё заседание. Его движение было мягким, округлым, без резкости Роста и без жёсткости Хельма. Политик выходил на сцену.

– Ваше величество, – начал Дайн, и его голос был тёплым, почти дружеским. – Совет Гильдии понимает сложность ситуации. Мы также понимаем, что барон ди Валье действовал в условиях, которые не были ни простыми, ни однозначными. Возможно, нам стоит рассмотреть компромисс.

Вот он. Крейн предупреждала.

– Какой компромисс? – спросил Теодор.

– Барон остаётся под юрисдикцией короны. Его право на разработку эфирита признаётся. Его оружие не изымается. Но, – Дайн сделал изящную паузу, – Гильдия получает право инспекции производства. Периодические визиты аттестованного инспектора для проверки соблюдения норм безопасности. Это защищает интересы и короны, и Гильдии, и самого барона.

– Ваше величество, – сказал я, – могу ли я ответить?

– Отвечайте.

– Предложение магистра Дайна звучит разумно. Однако я хотел бы уточнить, что означает «право инспекции». Как часто? С каким мандатом? С правом изъятия или без?

Дайн улыбнулся.

– Это предмет переговоров. Детали можно обсудить...

– Ваше величество, – сказал я, – я ценю готовность делегации к компромиссу. Однако я не считаю возможным согласиться на какие-либо условия на месте, без возможности их изучить. Прошу время на рассмотрение.

Теодор кивнул.

– Разумно.

Дайн чуть сузил глаза, но улыбка не исчезла. Он понял, что я не отказал прямо, но и не принял. Профессионал распознал профессиональный ход.

Рост снова поднялся.

– Ваше величество, всё это не меняет фундаментального вопроса! Этот человек создал средство, которое уничтожает саму основу безопасности. Магический щит защищает лордов, защищает города, защищает самого короля! Если оружие, пробивающее щиты, окажется в руках бандитов, мятежников, иностранных врагов...

– Представитель Рост, – сказал я, – я полностью разделяю вашу обеспокоенность. Именно поэтому я контролирую производство лично и не передаю технологию никому без санкции. Именно поэтому я здесь, перед его величеством, а не торгую оружием на чёрном рынке.

Рост стиснул зубы.

– Слова. Слова о контроле. Но кто гарантирует, что завтра вы не начнёте продавать это оружие любому, кто заплатит?

– Гарантирует корона, – ответил я. – Если его величество примет мой ресурс и мою технологию под свою защиту, контроль над распространением будет осуществляться не мной единолично, а в интересах королевства.

Я посмотрел на Теодора.

– Ваше величество, я не хочу быть единственным, кто решает, кому иметь это оружие, а кому нет. Это слишком большая ответственность для провинциального барона. Это ответственность короны.

Теодор смотрел на меня. Долго. Потом перевёл взгляд на делегацию. Потом на Берта.

Первый советник стоял неподвижно. Но что-то в его позе изменилось, какая-то невидимая линия натяжения, как будто он принял решение и ждал подтверждения.

Король поднялся. Все в зале встали.

– Я выслушал обе стороны, – сказал Теодор. – Заседание я не закрываю. Решение будет объявлено после совещания с Советом короны.

Хельм слегка поклонился. Ожидал моментального решения? Вряд ли. Скорее надеялся. Юрист его уровня знал, что отсрочка решения в его случае была хуже прямого отказа: значит, аргументы обвинения не были достаточно убедительны для немедленного действия.

– Однако, – продолжил Теодор, и зал замер на полуслове, – до объявления решения я запрещаю любые действия в отношении баронства Валье и его жителей. Любые. Со стороны Гильдии, со стороны маршалата, со стороны любых частных лиц. Это прямой королевский приказ.

Берт кивнул.

– Барон ди Валье остаётся в Аркенбурге до объявления решения, – добавил Теодор. – Как гость короны. Берт, обеспечь ему соответствующие условия.

Гость короны. Не подозреваемый, не задержанный. Гость.

– Делегация Совета Гильдии также остаётся до объявления решения, – закончил Теодор. – Это всё.

Он вышел через боковую дверь. Берт за ним.

В зале повисла тишина, которая бывает после грозы, когда гром отгремел, но дождь ещё не начался.

Хельм собирал бумаги с лицом человека, который проиграл первый раунд, но не партию. Его руки двигались уверенно. Он уже обдумывал следующий ход.

Дайн стоял у стола и смотрел на меня. Не враждебно, скорее оценивающе, как торговец, который увидел неожиданный товар и прикидывает цену.

Рост вышел первым, не глядя ни на кого. Полы его плаща хлестнули по ноге одного из секретарей.

Хельм задержался у дверей. Обернулся.

– Барон, – произнёс он. – Вы хорошо подготовились. Но решение ещё не принято.

– Я знаю, магистр.

– Надеюсь, что знаете. – Он вышел.

Дайн подошёл ко мне. Близко, на расстояние тихого разговора. Его улыбка стала менее политической и более откровенной.

– Неплохо, барон. Но мой совет: не отвергайте компромисс слишком категорично. Бывают ситуации, когда половина лучше, чем ничего.

– Бывают, – согласился я. – Но бывают и ситуации, когда половина означает контроль над замком, а не гостевую комнату.

Дайн рассмеялся. Негромко, коротко.

– Мне говорили, что вы инженер. По-моему, вы политик.

– Это худший комплимент, который я получал.

Дайн ушёл. Секретари за ним. Зал опустел, если не считать мастера Ара, который всё ещё писал, советника Харта, который всё ещё сидел, и Крейн, которая всё ещё не шевелилась.

Я опустился на стул. Ноги слегка дрожали. Не от страха. От напряжения, которое только теперь находило выход.

Мастер Ар первым нарушил тишину.

– Барон, – произнёс он, закрывая чернильницу. – За тридцать лет хроники я записал одиннадцать королевских заседаний. Ни на одном из них ответчик не говорил с делегацией Гильдии на равных. Ни на одном.

– Я не говорил на равных, – ответил я. – Их было трое. Я один.

– Именно это я и имею в виду.

Советник Харт поднялся из кресла. Подошёл ко мне. Долго молчал, потом произнёс:

– «Стратегический ресурс для обороны королевства». – Он повторил мои слова с той интонацией, которая бывает у людей, когда они пробуют незнакомое блюдо и ещё не решили, нравится ли оно. – Вы знаете, что статья четырнадцатая Основного уложения не использовалась двести лет?

– Мне говорили, – ответил я, не уточняя кто.

– Король её помнит, – сказал Харт. – Я видел по его лицу. Он вспомнил.

– Это хорошо или плохо?

– Это зависит от того, что он решит с ней сделать. – Харт поправил бумаги подмышкой. – Удачи, барон.

Он вышел.

Крейн встала последней. Подошла ко мне, когда в зале не осталось никого, кроме нас и мастера Ара. Историограф деликатно отвернулся к окну, делая вид, что изучает вид на внутренний двор.

– Вы не процитировали статью, – сказала Крейн тихо.

– Вы просили не цитировать.

– Я просила дать королю повод вспомнить. Вы дали больше. Вы дали ему формулу.

– Какую?

– «Это ответственность короны». Вы предложили ему то, что он хотел услышать, но что никто ему не говорил: что новое оружие усиливает его власть, а не подрывает её.

– Это правда.

– Правда и стратегия иногда совпадают, – Крейн чуть наклонила голову. – Не всегда, но в вашем случае совпали. Это хороший знак.

– Что будет дальше?

– Совещание с Советом короны. Берт, казначей, возможно ещё двое-трое. Решение будет через день, максимум два. – Она помолчала. – Хельм уже думает над апелляцией через Совет Гильдии. Но если король применит статью четырнадцатую, апелляция невозможна. Это прямая королевская прерогатива.

– А Рост?

– Рост – шум, не сигнал. Он навредил собственной делегации больше, чем вы. Когда он начал кричать о «фундаментальных угрозах», король увидел истерику, а не аргументы. Хельм это знал и был в ярости. Заметили, как он сжал руки, когда Рост заговорил во второй раз?

– Заметил.

– Дайн опаснее. Его предложение о компромиссе было не импровизацией. Он готовил его заранее, на случай, если прямое давление не сработает. «Право инспекции» звучит безобидно, но на практике инспектор Гильдии на вашем производстве может парализовать работу одним «предписанием о нарушении безопасности». Они это умеют.

– Я не собираюсь принимать.

– Я знаю. Но будьте готовы к тому, что Дайн предложит это напрямую королю, как «разумный компромисс, устраивающий обе стороны». И Теодор может согласиться, если решит, что полное отстранение Гильдии создаст слишком большое напряжение.

– Что мне делать в этом случае?

Крейн посмотрела на меня. В полутьме тронного зала, среди колонн дневного света, она выглядела усталой, но собранной.

– Предложите свою версию инспекции. Раз в полгода. Инспектор назначается короной, не Гильдией. Отчёт идёт королю, не Совету. Это даст Теодору повод отклонить предложение Дайна, не оскорбляя Гильдию.

– Вы играете в шахматы на трёх досках одновременно, – сказал я.

– Четырёх, – поправила Крейн. – Вы не видите четвёртую. Я тоже член Совета. Если статья четырнадцатая будет применена, Совет начнёт внутреннее расследование. Кто допустил ситуацию, в которой корона использовала этот закон впервые за двести лет. – Она слабо усмехнулась. – Это расследование может стоить мне позиции. Или укрепить её. Зависит от результатов.

– Вы рискуете.

– Я рискую с того момента, как впервые заговорила с вами, барон.

Она кивнула и вышла. Шаги стихли в коридоре.

Мастер Ар отвернулся от окна.

– Она ушла?

– Ушла.

– Сильная женщина. – Он аккуратно собрал книжки. – Барон, вы обедали?

– Нет. И не завтракал.

– Тогда пойдёмте в кухню западного крыла. Повар его величества делает превосходный луковый суп. И после того, что вы только что устроили в этом зале, вы заслужили тарелку.

Я посмотрел на историографа. Маленький человек в чернильных пятнах, который тридцать лет записывал историю и впервые, кажется, оказался внутри неё.

– Спасибо, мастер Ар.

– Не за что. – Он поправил очки. – Я включу суп в хронику. Историческое событие должно быть задокументировано полностью, включая то, чем его участники питались.

Мы вышли из тронного зала вместе. По коридору с портретами, мимо гвардейцев, через зал с колоннами, где дневной свет уже начинал слабеть.

На площади у фонтана стояли двое. Олаф и Март. Оба выпрямились, когда увидели меня на ступенях дворца.

Я спустился к ним. Олаф смотрел на моё лицо, читая результат.

– Живой, – сказал он.

– Живой, – подтвердил я.

– И?

– Решение через день или два. Но король запретил любые действия против баронства до его объявления. Я «гость короны».

Олаф обдумал это. Март обдумал это.

– «Гость короны» – это хорошо, – сказал Март. – Это значит, что вас кормят за счёт казны.

– Это значит, что меня не арестовали, – поправил я.

– Я и говорю: хорошо.

Олаф не улыбнулся. Но напряжение в его плечах чуть ослабло. Совсем чуть-чуть.

– Что теперь? – спросил он.

– Теперь ждём. Готовимся к тому, что Дайн попробует зайти с другой стороны. И к тому, что Рост может сделать глупость.

– Какую?

– Если бы я знал, я бы не назвал это глупостью.

Мы шли по Монетной улице к дому вдовы Хинт. Ярмарка продолжалась вокруг нас, безразличная к тронным залам и юридическим битвам. Торговцы торговали, покупатели покупали, уличные музыканты играли что-то весёлое.

В кармане моего камзола лежали записи, которые я так и не достал. Не понадобились. Когда стоишь перед королём и тремя магами, план перестаёт быть планом и становится ощущением: что говорить, когда молчать, куда бить.

Инженерия и политика. Разные материалы, один и тот же принцип: найди точку наибольшего напряжения и приложи усилие.

Сегодня я нашёл точку. Статья четырнадцатая, которую никто не произнёс вслух, но которую услышали все.

Завтра узнаю, достаточно ли было усилия.