Утро пришло раньше, чем я хотел.

Олаф разбудил меня за час до рассвета. Стукнул в дверь, зашёл, поставил на стол миску с кашей и кружку горячего отвара. Свечу я не зажигал, но в серой предрассветной полутьме видел, что ветеран уже одет и подтянут.

– Половина шестого, – сказал он. – У вас три часа.

Каша была горячей, отвар горьким. Вдова Хинт знала толк в утреннем подкреплении.

Камзол от портного Иена висел на крючке у двери. Тёмно-зелёный, без украшений, плотная ткань. Я надел его, проверил швы, убедился, что внутренний карман закрывается надёжно. Конспект лежал там с вечера – четыре пункта на сложенном листе. Больше брать было нечего.

Сапоги почистил сам. Олаф смотрел с тем выражением, которое означало: «Я мог бы это сделать, но вы не попросили, значит, не хотите».

– Как я выгляжу? – спросил я.

– Как барон, – ответил Олаф. – С восточной окраины.

– Это хорошо или плохо?

– Это честно.

Март заглянул в комнату. Оценил камзол, сапоги, выражение моего лица. Кивнул.

– Портной Иен не подвёл. Без блеска, но достойно.

– Спасибо.

– Не благодарите. За два золотых я ожидал большего, но для завтрака с монархом сойдёт.

Олаф проводил меня до угла Суконной улицы. Дальше я попросил его не идти. Одинокий барон привлекает меньше внимания, чем барон с телохранителем.

– Два часа, – сказал он. – Если через два часа вас не будет у фонтана на площади...

– Ты придумаешь, – закончил я за него.

Олаф не улыбнулся. Но и не возразил.

Аркенбург в ранние часы выглядел иначе. Ярмарочная площадь была пуста, прилавки закрыты холстинами. Брусчатка блестела от утренней росы. У пекарни на Монетной улице стояла очередь из трёх человек, и запах свежего хлеба растекался по переулку.

Я шёл не быстро. Считал шаги до западного крыла дворца, хотя знал, что считать бессмысленно. Привычка. На Земле перед каждым важным совещанием я выходил из дома раньше и шёл пешком, чтобы собрать мысли в порядок. Здесь делал то же самое.

Четыре пункта. Эфирит. Мор. Оружие. Гильдия.

Крейн сказала: факты, цифры, результаты. Не говорить о том, что хочу изменить мир. Говорить о том, чем я полезен.

Виктор Громов представлял доклады генералам. Арморн ди Валье завтракает с королём. Разница в антураже, не в принципе.

Малые ворота западного крыла. Привратник, другой, не вчерашний, моложе и без усов. Я назвал формулу: «Рабочий завтрак, список мастера Ара». Привратник сверился с книгой, нашёл, кивнул. Пропустил.

Коридор за воротами был узким и прохладным. Камень, факелы в кованых держателях, гобелен на стене с охотничьей сценой. Слуга в ливрее королевского дома ждал у лестницы.

– Барон ди Валье? – спросил он.

– Верно.

– Прошу за мной.

Мы поднялись на второй этаж, прошли через зал, в котором стояла длинная дубовая мебель и висели портреты. Потом через другой коридор, мимо двух гвардейцев у дверей, которые не обратили на нас внимания.

Рабочая столовая оказалась небольшим залом с одним овальным столом на восемь человек. Окна выходили на внутренний двор. Стол был накрыт: хлеб, сыр, холодное мясо, фрукты, кувшины с вином и водой. Без роскоши, но добротно.

Трое уже были здесь.

Советник Харт сидел у дальнего конца стола. Невысокий человек лет шестидесяти, с круглым лицом и внимательными маленькими глазами. Бумаги лежали перед ним аккуратной стопкой.

Представитель кожевников стоял у окна. Крупный мужчина с красными руками и несчастным выражением лица. Видимо, ожидание аудиенции давалось ему нелегко.

Капитан речного флота сидел за столом и ел сыр с видом человека, для которого еда была важнее протокола. Загорелый, жилистый, в мундире без лишних украшений.

Мастер Ар появился через минуту после меня. Вошёл быстро, с привычной стремительностью, кивнул мне, как знакомому, и занял место рядом с советником Хартом. Записные книжки легли на стол рядом с тарелкой.

– Его величество будет через несколько минут, – сказал историограф, обращаясь ко всем. – Формат свободный: каждый говорит, когда его спросят. Если не спросят, ждёте. Не вставайте, когда говорите. Кланяться при входе его величества, потом сесть.

Кожевник нервно потёр руки. Капитан доел сыр и налил себе воды.

Я сел напротив мастера Ара. Положил руки на стол, потом убрал. Потом снова положил. Инженер, который не знает, куда деть руки на дипломатическом мероприятии.

Дверь открылась.

Король Теодор Третий не был похож на свой портрет.

Портрет в приёмной казначейства изображал сурового, властного человека с тяжёлым лицом. В жизни король оказался выше ростом, худощавее и значительно живее. Ему было около шестидесяти, но двигался он легко, без той осторожности, которая приходит с возрастом. Коротко стриженные седые волосы, аккуратная борода, умные серые глаза. Одет просто: тёмный камзол без гербов, сапоги рабочие, не парадные.

Мы встали и поклонились. Король жестом велел садиться, занял место во главе стола и налил себе воды.

За ним вошёл один человек. Не слуга. Высокий, сухопарый, в чёрном камзоле, с лицом, которое не выражало ничего. Первый советник, если я правильно угадал. Он не сел за стол, а встал у стены справа от короля, скрестив руки.

– Доброе утро, – сказал Теодор. Голос был негромким, но отчётливым. – Ешьте, пожалуйста. Я не люблю, когда еда стынет.

Советник Харт потянулся к хлебу. Кожевник не шевельнулся. Капитан отрезал кусок мяса. Я взял хлеб и положил на тарелку, хотя есть не хотел.

– Советник Харт, – произнёс король. – Начнём с вас. Налоги северных провинций.

Харт говорил двенадцать минут. Чётко, по пунктам: урожай зерна в этом году ниже на треть, причина в позднем заморозке, два баронства просят отсрочку по налогу, третье просит полное освобождение, потому что у них река вышла из берегов и затопила половину посевов.

Король слушал внимательно. Задал три вопроса. Два были про цифры, третий про конкретного барона, который просил освобождение.

– Барон Тенн жалуется на наводнение каждый третий год, – сказал Теодор. – Его река вышла из берегов не потому, что климат изменился, а потому что он вырубил лес на берегу и продал древесину. Отсрочку дайте, полное освобождение нет.

Харт записал. Кивнул. Убрал бумаги.

– Капитан, – король перешёл к следующему.

Капитан говорил коротко. Навигация на Западной реке затруднена: старый мост у Каменных ворот разрушается, нужен ремонт, барки проходят с трудом. Стоимость ремонта – сто двадцать корон. Если мост рухнет, стоимость восстановления втрое больше.

– Согласовано, – сказал Теодор. – Сто двадцать корон из фонда инфраструктуры. Казначею я скажу сегодня.

Четыре минуты. Вопрос решён. Я отметил: король принимал решения быстро, когда имел достаточно данных. Не откладывал, не создавал комиссий.

Кожевник получил семь минут. Его петиция об отмене импортной пошлины была отклонена, но с объяснением: «Пошлина защищает ваших конкурентов в южных городах. Если я отменю её для вас, они попросят компенсацию, которая обойдётся казне дороже, чем ваш убыток от пошлины. Предлагаю компромисс: снижение пошлины на четверть сроком на два года. За это время вы адаптируетесь или найдёте другие рынки».

Кожевник был явно разочарован, но принял. Встал, поклонился и вышел.

Остались четверо. Король. Советник у стены. Мастер Ар. И я.

Теодор отпил воды. Посмотрел на историографа.

– Мастер Ар, – произнёс он. – Вы включили в список барона с восточной окраины. Барона, о котором мне писали. И о котором мне доложили вчера вечером.

Я не вздрогнул, но внутри что-то сжалось. «Доложили вчера вечером» означало, что кто-то кроме мастера Ара и казначея сообщил королю о моём присутствии в городе. Мор? Его люди? Или кто-то из канцелярии казначейства?

– Барон ди Валье, – король повернулся ко мне. Серые глаза смотрели прямо, без враждебности, но с оценкой. Так смотрит человек, которому показали новый механизм, и он решает, полезен тот или опасен. – Я прочитал ваше письмо три недели назад. Затем мне сообщили, что вчера вы передали казначею документы. А сегодня вы здесь.

– Ваше величество, – я немного наклонил голову. Не низкий поклон, просто знак уважения. – Благодарю за возможность.

– Не благодарите пока. – Теодор отломил кусок хлеба, но есть не стал, просто держал в руке. – Скажите мне одну вещь, барон. Коротко.

– Слушаю.

– Зачем вы здесь?

Прямой вопрос. Никакого дипломатического тумана. Крейн была права: этот человек ценил конкретику.

– Я здесь по трём причинам, ваше величество, – сказал я. – Первая: на моих землях находится месторождение эфирита. Это стратегический ресурс, стоимость которого превышает годовой доход герцогства. Я хочу предложить короне долю в добыче в обмен на признание моего права на разработку.

Теодор смотрел. Не перебивал.

– Вторая: маршал Мор в течение трёх лет тайно финансировал графа Черро с целью захвата этого месторождения. Документы, подтверждающие это, я передал казначею вчера. Среди них расписки с личной печатью герцога и контракт о военной поддержке, который является государственной изменой.

Первый советник у стены чуть сдвинулся. Не шагнул, просто изменил положение тела. Король не повернулся к нему.

– Третья: я создал оружие, которое позволяет обычному человеку без магического дара противостоять боевому магу. Это оружие существует, испытано и применялось в бою. Я контролирую его производство и считаю нецелесообразным передавать технологию кому-либо без санкции короны.

Тишина. Мастер Ар записывал. Его перо скрипело по бумаге, единственный звук в комнате.

Теодор положил хлеб на тарелку. Не отвёл взгляда.

– Три причины, – произнёс он. – Первая про деньги. Вторая про угрозу. Третья про оружие. Каждая из них сама по себе стоит отдельной аудиенции. А вы уместили всё в минуту.

– Я инженер, ваше величество. Мы привыкли к кратким докладам.

– Инженер. – Теодор повторил это слово, как будто пробовал его на вкус. – Расскажите мне про оружие. Не про политику, не про Мора. Про оружие.

– Что именно хотите знать?

– Как оно работает.

Я подумал секунду. Потом сказал:

– Металлическая труба, закрытая с одного конца. Внутрь помещается горючий состав и металлический снаряд. Горючий состав поджигается. Газы, образующиеся при горении, толкают снаряд по трубе с огромной скоростью. Скорость достаточна, чтобы пробить любой магический щит, потому что щиты настроены на эфирные возмущения, а снаряд не несёт магического следа. Для щита он невидим.

Король слушал неподвижно. Первый советник слушал неподвижно.

– Горючий состав, – сказал Теодор. – Порох?

Я замер на мгновение. Король знал слово.

– Да, – ответил я. – Улучшенный. Стабилизированный для работы в условиях эфирного фона.

– Я читал старые хроники, – сказал король спокойно. – Четыреста лет назад алхимик из южных провинций экспериментировал с горючими составами. Его лаборатория взорвалась. Потом ещё трое пытались. Все погибли. Гильдия признала направление тупиковым. Эфирный фон не позволял стабилизировать реакцию. – Он посмотрел на меня. – Вы решили эту задачу.

– Решил.

– Как?

– Это я предпочту не обсуждать подробно, ваше величество. Не из-за недоверия к вам, а потому что любое помещение имеет стены, а стены имеют уши.

Теодор дёрнул уголком рта. Не улыбка, скорее признание аргумента.

– Справедливо. – Он повернулся к первому советнику. – Берт, запиши. Барон Валье, тема стабилизации горючих составов. Отдельная встреча, закрытый формат.

Советник кивнул. Ничего не записал, но, видимо, кивок и был записью.

Король вернулся ко мне.

– Теперь о Море. Вы обвиняете маршала королевства в государственной измене. Документы казначей принял, я об этом знаю. Но документы можно подделать.

– Чернила и воск на пергаментах имеют возраст, соответствующий датам. Я проверил лично. Мой дар позволяет считывать структуру материалов.

– Ваш дар. Малая манипуляция материей. – Король произнёс это без презрения, но и без восхищения. Констатация. – Гильдия считает этот дар бесполезным.

– Гильдия ошибается, ваше величество.

– Судя по тому, что вы мне рассказали, ошибается давно и по многим пунктам. – Теодор взял кувшин, налил себе ещё воды. – Барон, я задам вам вопрос, и мне нужен честный ответ. Не дипломатический, не тот, который вы подготовили вчера ночью. Честный.

– Спрашивайте.

– Чего вы хотите?

Простой вопрос. Самый сложный из возможных.

Я мог ответить по конспекту: эфирит в казну, защита баронства, санкция на оружие. Три пункта, чёткие, практичные. Именно то, что Крейн посоветовала.

Но король попросил честный ответ.

– Я хочу, чтобы человек без магического дара имел право на жизнь, которое не зависит от воли мага, – сказал я. – Не абстрактное право, записанное на пергаменте. Реальное. Подкреплённое тем, что этот человек может защитить себя.

Молчание. Длинное. Мастер Ар перестал писать.

Король смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на первого советника. Тот слегка поднял бровь, но ничего не сказал.

– Барон, – произнёс Теодор. – Вы только что сказали королю, что хотите вооружить простолюдинов. Вы понимаете, что в этой комнате такие слова могут стоить вам свободы?

– Понимаю, ваше величество. Но вы попросили честный ответ.

– Попросил. – Пауза. – И получил. Это освежает. Обычно мне говорят то, что я хочу услышать.

Он отпил воды. Потом откинулся на спинку стула и сложил руки перед собой.

– Мастер Ар, покажите мне ваши записи с вчерашней встречи.

Историограф протянул раскрытую книжку. Король читал несколько минут. Его лицо не менялось, но я заметил, как взгляд дважды возвращался к началу страницы, перечитывая.

– Шесть магов, – произнёс он, не отрывая глаз от записей. – Вы победили шестерых магов Гильдии двадцатью крестьянами с вашим оружием.

– Двадцатью обученными стрелками. Двое из моих людей погибли, четверо были ранены.

– Но шесть магов – пленены или убиты.

– Двое убиты. Четверо пленены и переданы Гильдии.

– Переданы. – Теодор посмотрел на меня поверх книжки. – Не казнены. Не заточены. Переданы.

– Я не палач, ваше величество. Пленные были ранены и получили медицинскую помощь. Гильдия забрала их для внутреннего трибунала.

Король закрыл книжку. Вернул мастеру Ару.

– Барон ди Валье, – сказал он. – Я тридцать лет балансирую между Гильдией, которая считает себя выше закона, и феодалами, которые считают себя выше друг друга. Каждый день я ищу рычаг, который позволил бы короне быть сильнее и тех и других. За тридцать лет я такого рычага не нашёл.

Он помолчал.

– Три недели назад я получил письмо от барона, о котором не слышал. Из баронства, которое на моей карте обозначено одной точкой. В письме говорилось, что этот барон владеет ресурсом, за который убивают, и оружием, которое убивает магов. – Теодор наклонил голову. – Я не поверил. Но проверил. Казначей начал проверку по Мору. Мастер Ар нашёл источник. Казначей вчера подтвердил, что документы приняты.

Он поднялся. Все встали. Теодор подошёл к окну и несколько секунд смотрел во двор.

– Берт, – обратился он к советнику, не оборачиваясь.

– Ваше величество.

– Делегация Гильдии подала запрос. Когда он должен быть рассмотрен?

– Через день, ваше величество. По протоколу.

– Я рассмотрю его лично. Завтра. – Король повернулся. – Барон, вы будете присутствовать.

Я ждал секунду, убеждаясь, что правильно понял.

– Ваше величество, Гильдия потребует моей выдачи.

– Я знаю, чего они потребуют. Я хочу, чтобы они это потребовали при вас. Чтобы вы слышали их аргументы и могли ответить.

– Это необычная процедура?

– Это королевская прерогатива, – ответил Теодор. – Я могу слушать дело в любом формате. И я хочу слушать обе стороны одновременно. Завтра. В тронном зале. В полдень.

Мастер Ар записывал с такой скоростью, что перо, казалось, дымилось.

– Кроме того, – продолжил король. – Берт, свяжись с казначеем. Пусть подготовит заключение по переданным документам к завтрашнему утру. Предварительное, но официальное.

Советник кивнул.

– Барон, – Теодор подошёл ко мне. Стоя он был чуть выше, и его глаза смотрели сверху вниз. – Одно условие. Вы пришли ко мне с тремя предложениями: эфирит, информация о Море и оружие. Я приму их к рассмотрению. Но взамен я хочу кое-что увидеть.

– Что именно, ваше величество?

– Демонстрацию. Не вашего ручного оружия, о нём мне рассказали достаточно. Я хочу увидеть то, что вы называете «громовой трубой». Пушку.

– Пушки в баронстве, ваше величество. За неделю пути.

– Это не мешает. Я не говорю «сейчас». Я говорю «после того, как мы закончим с Гильдией и с Мором». Когда ситуация прояснится, я хочу лично увидеть, что ваше оружие делает с каменной стеной. – Он слабо усмехнулся. – Мастер Ар убедительно описал, но я предпочитаю собственные глаза.

– Я организую демонстрацию, когда пожелаете, ваше величество.

– Хорошо. – Теодор отступил. – Завтра в полдень. Тронный зал. Берт обеспечит вам пропуск.

Он вышел. Первый советник за ним. Дверь закрылась.

Мы остались втроём: я, мастер Ар и советник Харт.

Харт смотрел на меня с тем выражением, которое бывает у людей, когда рядом с ними случается что-то значительное и они пытаются определить, с какой стороны на них это повлияет.

– Барон ди Валье, – сказал он. – Я двадцать лет подаю доклады на рабочих завтраках. За это время я видел три случая, когда его величество назначал отдельную встречу. Два из них закончились отставкой и один казнью. Вам он назначил заседание в тронном зале. Это другой уровень.

– Хороший или плохой?

Харт не ответил. Встал, собрал бумаги и вышел, коротко кивнув.

Мастер Ар аккуратно закрывал чернильницу. Его пальцы слегка дрожали, и я не был уверен, от возбуждения или от возраста.

– Барон, – произнёс он. – Я тридцать лет пишу хронику. Ни разу ещё человек на рабочем завтраке не говорил королю, что хочет вооружить простолюдинов. Ни разу.

– Он попросил честный ответ.

– Да. И вы его дали. Это либо очень храбро, либо очень глупо. – Историограф надел очки, поправил их, посмотрел на меня. – Я надеюсь на первое.

– Я тоже, – сказал я.

– Завтра в тронном зале будет делегация Гильдии. Три мага. – Мастер Ар собирал книжки в стопку, но продолжал говорить. – Хельм умён, будет давить юридически. Дайн будет искать компромисс, который выгоден лично ему. Рост будет кричать. Не обращайте на него внимания, обращайте на Хельма.

– Вы их знаете?

– Я тридцать лет записываю, что делает каждый человек при дворе. Да, я их знаю. – Он подхватил стопку и направился к двери. У порога обернулся. – И ещё одно. Его величество попросил вас быть честным и получил честность. Это значит, что он вас запомнил. Это хорошо. Но это также значит, что вас запомнили все остальные, кто об этом узнает. А они узнают.

– Я понимаю.

– Понимаете ли? – Мастер Ар посмотрел на меня ещё секунду. Потом кивнул и ушёл.

Я остался один в рабочей столовой. Хлеб на моей тарелке был нетронут. Вода в кружке нагрелась.

Завтра. Тронный зал. Делегация Гильдии. Публичное заседание.

Я достал из кармана конспект, развернул и перечитал четыре пункта. Потом сложил и убрал обратно.

Конспект был хорош для завтрака. Для тронного зала нужно было что-то другое.

На площади у фонтана Олаф стоял ровно там, где я его оставил. Руки в карманах, спина прямая, взгляд на воротах дворца. Голуби крутились у его ног, не получая ничего и не теряя надежды.

– Полтора часа, – сказал он. – Я считал.

– Прошло хорошо.

– Хорошо?

– Завтра я выступаю в тронном зале перед делегацией Гильдии. В присутствии короля.

Олаф моргнул. Не часто, один раз, медленно. Это был его способ выразить потрясение.

– Тронный зал, – повторил он.

– Полдень. Мне нужен пропуск, его обеспечит первый советник.

– Вы пойдёте один?

– Пойду один. Король не приглашал свиту. Формат заседания, не аудиенции.

– Против трёх магов Гильдии.

– Против трёх представителей Гильдии. Они не будут колдовать в тронном зале, Олаф.

– В тронном зале – не будут. На улице после заседания – кто знает.

Я не нашёл что возразить. Олаф был прав: Рост, по словам Крейн, был фанатиком. Фанатики непредсказуемы.

Мы шли по Монетной улице. Ярмарка уже просыпалась, торговцы раскладывали товар, крики зазывал начинали заполнять воздух.

– Мне нужно встретиться с Крейн, – сказал я. – Сегодня. До завтрашнего заседания.

– Вечером?

– Днём. Вчера мы прятались, сегодня уже нет смысла. Король знает, что я в городе. Мор наверняка тоже знает. Скрытность отработала своё.

– Значит, открыто?

– Нет, не открыто. Но и не прячась. Просто тихо.

Олаф хмыкнул.

– Для вас «тихо» и «не прячась» – одно и то же. Для всех остальных это две разные вещи.

Крейн пришла сама.

Март передал ей записку через портье «Золотого ключа». Через два часа она появилась в доме вдовы Хинт, в дорожном плаще поверх тёмного платья. Без спутников, без свиты. Вошла, сняла плащ, села к столу.

– Рассказывайте, – сказала она.

Я рассказал. Всё: от входа в столовую до последних слов мастера Ара. Крейн слушала не перебивая. Только один раз подняла бровь, когда я дошёл до своего ответа на вопрос «чего вы хотите».

– Вы сказали ему про вооружение простолюдинов, – произнесла она ровно.

– Он попросил честный ответ.

– Честный ответ можно формулировать по-разному. «Я хочу справедливости для простых людей» – это одно. «Я хочу вооружить простолюдинов» – другое. Разница тонкая, но для короля значительная.

– Я сказал «право на жизнь, подкреплённое возможностью защитить себя». Не «вооружить».

Крейн помолчала. Потом кивнула, медленно.

– Это лучше, чем я думала. Но граница между этими формулировками зыбкая. Теодор умён, он видит оба значения.

– И какое он выберет?

– То, которое ему выгоднее в текущей ситуации. Если вы полезны, он увидит «право на защиту». Если вы опасны, он увидит «вооружённый мятеж». Сейчас вы полезны. Не теряйте этого статуса.

– Он назначил заседание на завтра. С делегацией Гильдии.

– Я знаю. Мне уже сообщили. – Крейн достала из складок платья сложенный лист. – Формальное уведомление из канцелярии короля. Заседание в полдень, тронный зал. Стороны: делегация Совета Гильдии Магов, барон Арморн ди Валье. Председательствует его величество лично.

– Вас пригласили?

– Нет. Я не сторона. Я член Совета Гильдии. Если я появлюсь на стороне барона, это будет расценено как раскол внутри делегации. – Крейн сложила руки на столе. – Но я буду в зале. Как наблюдатель. Это моё право по Кодексу.

– Что мне нужно знать о процедуре?

– Формат королевского заседания прост. Обвинитель излагает позицию. Ответчик отвечает. Король задаёт вопросы обеим сторонам. Решение принимает король единолично. Апелляции нет.

– Нет апелляции?

– Вы в тронном зале, барон. Это высшая инстанция. – Крейн посмотрела на меня. – Хельм будет требовать вашей выдачи на основании двух статей Кодекса: «использование магических материалов без лицензии» и «создание угрозы общественному порядку через применение неконтролируемых магических средств». Обе статьи формально применимы, потому что эфирит является магическим материалом, а ваше оружие использует его. Формально вы работаете с магическим ресурсом без аттестации Гильдии.

– Формально.

– Именно. Формально. Ваша задача показать, что это формальность, а не суть. Суть в том, что Гильдия хочет контролировать то, что ей неподконтрольно. Король это понимает, но ему нужен аргумент, который позволит отказать Гильдии без нарушения Кодекса.

– Какой?

– «Королевская привилегия на стратегические ресурсы». Статья 14 Основного уложения. Любой ресурс, имеющий значение для обороны королевства, может быть выведен из юрисдикции Гильдии личным решением короля. Этой статьёй не пользовались двести лет, но она не отменена.

Я посмотрел на Крейн. Женщина, которая двенадцать лет работала с королём и знала Кодекс наизусть, только что дала мне юридическое оружие.

– Вы хотите, чтобы я упомянул эту статью?

– Я хочу, чтобы вы дали королю повод вспомнить о ней. Не цитируйте номер, это будет выглядеть так, будто вас подготовил юрист. Просто скажите, что эфирит и оружие имеют стратегическое значение для обороны королевства и что вы предлагаете их короне. Остальное Теодор сделает сам. Он знает свои законы.

– А Хельм знает эту статью?

– Знает. И будет пытаться обойти. Его аргумент: статья 14 касается ресурсов, а оружие – это не ресурс, а продукт. Ваш ответ: оружие без эфирита не работает, следовательно, оружие является производной от ресурса.

– Вы репетируете со мной.

– Я помогаю вам не проиграть, – поправила Крейн. – Проигрыш в тронном зале означает вашу выдачу Гильдии. Вы знаете, что это значит.

Я знал. Суд Гильдии, где обвинитель, судья и палач принадлежат к одной организации. Результат предрешён.

– Ещё одно, – сказала Крейн. – Дайн. Средний из трёх. Он не фанатик и не юрист. Он политик. Если в ходе заседания станет ясно, что король склоняется в вашу пользу, Дайн может попытаться предложить компромисс. «Барон остаётся под юрисдикцией короны, но Гильдия получает право инспекции его производства». Или что-то подобное.

– Это приемлемо?

– Зависит от деталей. «Право инспекции» может означать что угодно, от ежегодного визита до постоянного контроля. Не соглашайтесь на месте. Попросите время на рассмотрение. Король это оценит.

– Понял.

Крейн встала.

– Барон, – сказала она. – Завтра в тронном зале будет момент, когда Хельм спросит вас, почему вы не пришли в Гильдию добровольно, чтобы пройти аттестацию и получить лицензию. Это ловушка. Любой ответ играет в их пользу: если скажете «не хотел», вы нарушитель; если скажете «не знал», вы невежда; если скажете «боялся», вы признаёте их власть.

– Что мне ответить?

– Правду. Что вы пришли в Гильдию в лице инспектора Ренарда, который прибыл к вам с проверкой. Что вы сотрудничали полностью. Что Ренард написал положительный рапорт. Что вы заключили соглашение с магистром Совета. И что после всего этого Гильдия направила к вам шестерых боевых магов.

– Это не совсем хронологически точно.

– Хронология не важна. Важна последовательность: сотрудничество – предательство – самооборона. В этой последовательности вы не нарушитель, а пострадавшая сторона.

Она надела плащ. У двери остановилась.

– Удачи, барон. Завтра решается больше, чем ваша судьба.

Крейн ушла. Я стоял у окна и смотрел, как она исчезает за углом Суконной улицы.

Остаток дня я провёл за столом с чистым листом бумаги.

Не конспект на этот раз. Карта. Схема аргументов, как схема укреплений: кто бьёт, откуда, чем. Контраргументы, запасные позиции, точки отхода.

Хельм: юридическое давление. Контрмера: Ренард, сотрудничество, соглашение с Крейн. Факт нападения шести магов.

Рост: эмоциональное давление. Контрмера: не реагировать, говорить с королём, а не с Ростом.

Дайн: компромисс. Контрмера: не соглашаться на месте, просить время.

Статья 14: стратегический ресурс. Дать королю повод, а не юридическую цитату.

Документы Мора: козырь, который уже в руках казначея. Упомянуть, но не давить. Казначей подтвердит.

Я рисовал стрелки между блоками, пока схема не стала похожа на электрическую цепь. На Земле я так проектировал испытания: входные условия, промежуточные точки, критерии успеха, сценарии отказа. Здесь входные условия были людьми, а сценарии отказа могли стоить жизни.

Олаф заглянул вечером. Посмотрел на мои записи, ничего не сказал. Поставил на стол кружку с горячим отваром и ушёл.

Март зашёл позже. Сел напротив, помолчал, потом спросил:

– Вы боитесь?

– Нет, – сказал я. – Я готовлюсь.

– Это одно и то же, – заметил торговец.

Я подумал. Он был прав.

– Может быть, – признал я. – Но подготовка полезнее страха.

– Не всегда. Страх говорит, чего избегать. Подготовка говорит, что делать. Иногда нужно и то и другое.

Март встал, подошёл к двери, обернулся.

– Господин, я торговец. Я торгую тканями, пряностями, металлом. Я никогда не бывал в тронном зале. Но я знаю одну вещь о переговорах. Любых.

– Какую?

– Выигрывает не тот, кто говорит лучше. Выигрывает тот, кого слушают. Король вас слушал. Завтра он будет слушать снова. Это и есть ваше оружие.

Он вышел. Я допил отвар, свернул записи и убрал в карман камзола.

Свеча горела ровно. За окном Аркенбург затихал, готовясь ко второй ночи Ярмарки. Где-то на Дворцовой улице три мага в синих плащах тоже готовились к завтрашнему дню.

Я лёг. Закрыл глаза. На этот раз сон пришёл быстрее. Не потому, что я был спокоен, а потому что подготовка была закончена. Всё, что можно было продумать, продумано. Всё, что можно было предусмотреть, предусмотрено.

Остальное зависело от того, каким человеком окажется Теодор Третий, когда ему придётся выбирать между тысячелетним порядком и новым рычагом.

Крейн сказала: он практичный.

Мастер Ар сказал: он интересуется историей.

Казначей показал: он ценит тех, кто решает проблемы, а не создаёт их.

Завтра я узнаю, кто из них прав. Или все трое.