Столичный порт Российской Империи встретил эскадру безликих черных дредноутов низким, свинцовым небом и паникой, которую невозможно было скрыть никакими армейскими уставами. Официальная депеша, отправленная с борта «Абсолютного Ноля» сутками ранее, гласила: «Миссия Тайной канцелярии выполнена. Снежная Принцесса доставлена для покоев Его Императорского Величества». Эта сухая строчка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Бастард, которого списали со счетов, не просто выжил в ледяном аду Архипелага. Он вернулся с армадой, от одного вида которой у береговых батарей седели командиры, а вода в Финском заливе покрывалась толстой коркой непробиваемого пакового льда.

Грузовая палуба флагмана гудела от напряжения. Две мощные гравитационные платформы, соединенные руническими цепями, удерживали исполинскую вольфрамовую сферу. Клетка была покрыта таким чудовищным слоем инея, что от нее исходило плотное белое марево. Любой артефактор, взглянув на этот покрытый изморозью металл, поклялся бы собственной жизнью, что внутри находится концентрат чистейшей хтонической зимы. Никто не мог даже предположить, что сфера абсолютно пуста, а вся её энергия теперь циркулирует в энергоканалах одного-единственного человека.

Ржавый Гвоздь, сплевывая на обледенелую палубу остатки дешевого табака, с лязгом затянул последний крепежный трос. Ветеран-наемник нарядился по случаю: поверх потертой брони он накинул трофейный офицерский плащ, а механическую ногу начистил до такого блеска, что в ней отражались свинцовые тучи.

— Знаешь, зеленокожий, — прохрипел штурмовик, обращаясь к Уррагу, который пытался нацепить на свою огромную голову чью-то треуголку с плюлтажем. — В моей богатой карьере было много дерьма. Я продавал фальшивые артефакты культистам, выдавал портовых шлюх за аристократок и торговал просроченными зельями. Но привезти самому Императору гигантский, пустой холодильник под видом божественной наложницы… Это, мать его, искусство. За это нужно давать медаль.

Глубинный орк довольно зарычал, поправляя съезжающую на ухо шляпу. Его тесак, отполированный до зеркального блеска, покоился на плече.

— Пустой ящик — это смешно, — согласился гигант, скаля желтые клыки. — Когда они откроют ящик и увидят, что там нет бабы, они будут злиться. Когда они будут злиться, они достанут железки. А когда они достанут железки, я буду рубить. Хороший план. Мне нравится столица.

— Вы оба слишком много болтаете для смертников, идущих в пасть ко льву, — раздался холодный голос, от которого воздух на палубе сжался.

Ильяс Михеевич Мразко спускался по трапу с мостика. Глава Рода был облачен в парадный, абсолютно черный мундир без единого знака отличия, если не считать серебряной руны его фамилии на высоком воротнике. Правый глаз аристократа был скрыт под плотной тактической повязкой из драконьей кожи, блокирующей неконтролируемое излучение. Левый глаз сиял пронзительной, абсолютной энтропией, не выражая ничего, кроме идеального математического расчета.

Малик Дэ Сад, запертый в симбиозе с Архимагом, сыто ворочался в их общем сознании, словно огромный тигр перед прыжком в стадо овец.

— *Зачем ты нацепил эту дурацкую тряпку на глаз, Мразко?* — провибрировал Владыка Инферно, обдавая разум серба фантомным запахом серы и предвкушения. — *Пусть увидят наше пламя. Пусть обосрутся прямо на свой золотой паркет, когда поймут, что к ним в гости пришел сам Хаос, помноженный на абсолютный ноль.*

— *Элемент неожиданности повышает эффективность энтропии,* — мысленно, с хирургической сухостью ответил симбиоту Ильяс. — *Если они сразу увидят шестой ранг, они разбегутся, и нам придется выковыривать их из щелей по всей столице. А так — они сами соберутся в одной комнате, надеясь на свое численное превосходство. Мы сэкономим время на логистике убийств.*

Архимаг подошел к грави-платформе. Одним неуловимым движением воли он понизил температуру вокруг сферы еще на десяток градусов, чтобы иней стал гуще и скрыл любые возможные нестыковки в артефакторных швах.

— Выдвигаемся, — коротко приказал серб. — Сирена уже во дворце. Студент остается на флагмане поддерживать связь. Если кто-то из портовой стражи попытается задавать вопросы — лишайте их кинетической энергии. Без предупреждения.

Процессия, покинувшая порт, выглядела сюрреалистично. По широким проспектам имперской столицы, вымощенным брусчаткой, медленно двигалась гравитационная платформа с гигантской обледенелой клеткой. Её сопровождал конвой из двух десятков хмурых, до зубов вооруженных японских матросов Теневого флота, которых Гвоздь заставил натянуть черные балаклавы. Сам ветеран шагал справа, тяжело опираясь на механическую ногу и дымя сигарой, а слева вышагивал двухметровый орк с тесаком. Во главе этого гротескного парада шел Ильяс, чья аура заставляла снег переставать падать и замирать в воздухе, образуя вокруг бастарда идеальный вакуумный коридор.

Горожане и регулярные патрули в ужасе шарахались к стенам домов. Никто не смел преградить путь человеку, от которого веяло такой потусторонней угрозой. Слухи опережали кортеж: говорили, что бастард Мразко не просто выжил, а подчинил себе древнее божество и теперь несет его в дар Царю.

Императорский Зимний Дворец встретил процессию распахнутыми воротами и тройным кольцом оцепления. Лейб-гвардия в сверкающих золотом кирасах сжимала алебарды со встроенными плазменными излучателями. На балконах и парапетах внутреннего двора заняли позиции снайперы и боевые маги Тайной канцелярии. Воздух гудел от напряжения и скрытых защитных заклинаний. Дворец готовился не к триумфу, а к возможной осаде.

Грави-платформа с глухим гулом вплыла в исполинские двери Тронного зала.

Помещение подавляло своей роскошью. Хрустальные люстры, размером с небольшой дом каждая, заливали светом полы из полированного малахита. Стены были украшены фресками, изображающими великие победы Империи. И в этом море золота, бархата и драгоценных камней собрался весь цвет государства. Десятки высших аристократов, министры, главы гильдий и генералитет. Все они расступились, образуя широкий коридор, по которому Ильяс провел свою команду прямо к подножию императорского трона.

На возвышении, в кресле, вырезанном из цельного куска уральского монолита, восседал Царь. Фигура номинально всесильная, но сейчас в его глазах, спрятанных под тяжелой короной, читалась откровенная нервозность. Правитель не привык к тому, что в его зал вносят гигантские куски льда в сопровождении вооруженных орков.

Но настоящая власть стояла по правую руку от монарха.

Граф Шувалов, глава Тайной канцелярии и архитектор изгнания Ильяса. Сухопарый, высокий старик в безупречном темно-синем мундире, чьи пальцы были унизаны артефакторными перстнями. Лицо графа напоминало хищную птицу, а тонкие губы кривились в надменной, снисходительной усмешке. Он смотрел на Мразко не как на угрозу, а как на забавное насекомое, которое умудрилось выбраться из банки, но всё равно будет раздавлено тапком.

А по левую руку, среди группы лояльных дворян, стояла Алёна Громова. Невеста Ильяса выглядела как воплощение смертоносной элегантности: облегающее платье из черного шелка, глубокий вырез, подчеркивающий идеальную осанку, и холодные, расчетливые глаза хищницы. Она не подала виду, что рада встрече. Лишь едва заметно, на долю миллиметра, кивнула сербу. Диспозиция подтверждена. Все враги в сборе. Ловушка захлопнулась, осталось лишь понять, для кого именно.

Ильяс остановился в десяти шагах от трона. Платформа со сферой тяжело опустилась на малахитовый пол, издав глухой звук, от которого по залу прокатилась волна ледяного воздуха. Гвоздь небрежно оперся на свой гранатомет, а Урраг громко шмыгнул носом, разглядывая золотые канделябры так, словно прикидывал, сколько они весят.

— Ильяс Михеевич Мразко, — голос графа Шувалова разнесся по Тронному залу, усиленный акустической магией. Старик сделал шаг вперед, перехватывая инициативу у Царя. В его тоне сквозила ядовитая патока. — Вы превзошли наши самые смелые ожидания. Тайная канцелярия отправляла вас на Ледяной Архипелаг, чтобы вы искупили грехи вашего Рода. И вы, вопреки всем прогнозам, не просто выжили, но и выполнили приказ Его Императорского Величества.

Граф изящным жестом указал на покрытую инеем вольфрамовую клетку.

— Актив внутри? Снежная Принцесса надежно зафиксирована?

Ильяс не торопился с ответом. Он медленно обвел взглядом присутствующих. Заметил, как маги охраны концентрируют ману в ладонях. Увидел, как гвардейцы незаметно перекрывают выходы из зала. Шувалов готовился к аресту. Он планировал забрать сферу, а затем обвинить бастарда в том, что он привел в столицу вооруженных наемников и японских шпионов.

— *Какая дешевая, предсказуемая пьеса,* — прорычал Малик, откровенно скучая. — *Этот старый хрыч думает, что контролирует ситуацию. Мразко, давай просто спалим его усы? Или вывернем его легкие наизнанку? Я не хочу слушать эти политические сопли.*

— Контейнер перед вами, граф, — ровным, лишенным интонаций голосом ответил Архимаг, полностью игнорируя демона. — Миссия выполнена в точном соответствии с законами термодинамики. Энергия была изъята, перемещена и доставлена в конечную точку.

Шувалов самодовольно усмехнулся. Он взмахнул рукой, и от колонн отделились четверо высших магов-артефакторов в серых мантиях. Они подошли к грави-платформе, держа в руках приборы для снятия рунических печатей. Старик наслаждался моментом своего триумфа.

— Вскройте капсулу, — приказал глава Тайной канцелярии. — Его Величество желает взглянуть на божество, которое станет венцом его коллекции. А вас, Мразко, я попрошу сдать оружие. Ваше сопровождение из сомнительного сброда вызывает у службы безопасности… определенные вопросы. Вы задержаны до выяснения обстоятельств вашего сговора с японским флотом.

Гвоздь, услышав слово «задержаны», радостно оскалился и снял гранатомет с предохранителя. Характерный металлический щелчок в абсолютной тишине зала прозвучал громче пушечного выстрела. Урраг облизнулся, перехватывая тесак поудобнее.

Артефакторы тем временем начали снимать печати с вольфрамовой сферы. Металл заскрежетал, тяжелые створки, покрытые толстым слоем льда, медленно поползли в стороны. Зал затаил дыхание. Аристократы вытягивали шеи, чтобы увидеть легендарную Снежную Принцессу, богиню Архипелага.

Створки распахнулись полностью.

Из глубины клетки вырвалось густое облако морозного пара, которое быстро рассеялось под светом хрустальных люстр.

Внутри было пусто.

Никакого божества. Никакой живой батареи. Лишь голые вольфрамовые стенки, покрытые изнутри инеем, да небольшая горка радиоактивного японского пепла, случайно попавшего внутрь во время транспортировки.

В Тронном зале повисла такая тишина, что было слышно, как тяжело дышит Царь на своем троне. Артефакторы в ужасе попятились от пустой клетки. Граф Шувалов замер, его надменная улыбка медленно сползла с лица, сменяясь маской непонимания, а затем — звериной ярости.

— Что это значит, Мразко?! — рявкнул старик, теряя весь свой лоск. С его пальцев сорвались искры боевых заклинаний. — Где Актив?! Где Принцесса?! Вы продали её японцам?! Это государственная измена!

Ильяс не шелохнулся. Серый левый глаз аристократа смотрел на взбешенного графа с холодным, академическим интересом биолога, наблюдающего за агонией насекомого.

— Снежная Принцесса оказалась слишком холодной для императорского гарема, — спокойно, без капли издевки, но от этого еще более пугающе, ответил глава Рода. — К тому же, её мана была весьма нестабильна. Мне пришлось утилизировать этот ресурс. Я согрел её сам.

Аристократ сделал паузу, позволяя весу своих слов осесть в разумах присутствующих.

— Я выпил её до дна, Шувалов. Вся энергия Архипелага теперь принадлежит мне. А вы, граф, совершили фатальную ошибку, когда решили, что законы вашей Тайной канцелярии имеют вес в моей термодинамической системе.

— Взять его!!! — истошно закричал Шувалов, указывая на бастарда дрожащим пальцем. — Убить их всех! Живым не брать!

Это был приказ, которого ждала лейб-гвардия. Полсотни закованных в золото бойцов, элита имперской армии, с ревом бросились на крошечный отряд в центре зала. Алебарды вспыхнули плазменными разрядами. Маги на балконах начали плести сложные геометрические узоры заклинаний массового поражения. Ловушка захлопнулась.

Но Ильяс Михеевич Мразко даже не поднял руки.

Он просто сорвал тактическую повязку с правого глаза.

Мир в Тронном зале остановился.

Это не было фигуральным выражением. Пространство, подчиняясь воле Архимага шестого ранга, буквально застыло. Аура, которую Ильяс высвободил в ту же секунду, не была просто холодом. Это был идеальный, математически выверенный симбиоз абсолютной энтропии и первородного хаоса.

Из правого глаза серба вырвался сноп багрового, жидкого золота — чистейшее пламя Инферно, которое тут же сплелось с невыносимо синим светом абсолютного нуля из левого глаза.

Гвардейцы, бегущие на команду, врезались в невидимую стену. Термодинамический шок настиг их мгновенно. Кинетическая энергия их разбега была поглощена аурой Ильяса, выморожена до минус двухсот градусов, а затем — по закону резонанса, который создал Малик, — эта же самая остановленная энергия воспламенилась изнутри.

Полсотни элитных бойцов превратились в ледяные статуи на долю секунды, а в следующий миг внутри каждой статуи вспыхнуло черное пламя. Огонь Инферно не обжигал их снаружи, он сжирал их вымороженные внутренности, питаясь их же собственной кинетикой. Золотые кирасы осыпались черным прахом, тела рассыпались в пепел, не издав ни звука. За пару секунд от лейб-гвардии остались лишь дымящиеся кучки сажи на малахитовом полу.

— *Какая красота!* — восторженно зарычал Малик, и его голос теперь эхом отдавался в самом воздухе зала. — *Симбиоз работает безупречно! Они замерзают, чтобы сгореть! Мразко, мы — гениальный двигатель смерти!*

Аристократы на трибунах закричали. Паника, липкая и первобытная, накрыла Тронный зал. Дамы в кринолинах падали в обморок, министры ползли к выходам, давя друг друга. Царь вжался в спинку своего трона, побелев как мел.

Боевые маги на балконах, осознав, что перед ними не просто маг, а хтоническая аномалия, попытались обрушить на Ильяса огненный шторм. Десятки пульсаров сорвались с их рук.

— Сирена, — одними губами приказал Архимаг.

Девушка-водница, до этого момента скрывавшаяся в тени одной из хрустальных люстр, пришла в движение. Идеальный ассасин не стала тратить время на сближение. Она использовала влагу, выделяемую паникующей толпой — пот, слезы, дыхание.

Вода в воздухе над балконами мгновенно уплотнилась, превратившись в тысячи тончайших ледяных игл. Сирена, усиленная фоновой энтропией своего господина, одним взмахом руки отправила эти иглы в цель. Иглы пробили магические щиты артефакторов так же легко, как бумагу, вонзаясь точно в сонные артерии. Заклинания магов захлебнулись, так и не долетев до цели. Тела в серых мантиях начали молча падать с балконов, разбиваясь о малахитовый пол с глухим, влажным стуком.

Шувалов, поняв, что стандартные методы не работают, попятился к трону, активируя скрытый артефакт на своей груди.

— Выпустите Мясников! — истерично заорал граф, срывая голос. — Активировать протокол Спящих!

Из четырех потайных ниш за императорским троном, снося декоративные панели, вырвались они. Последний, абсолютный козырь Тайной канцелярии. Древние големы из плоти.

Это были существа, сшитые из трупов лучших гвардейцев прошлых эпох, накачанные алхимией и кровью самих царей. Трехметровые туши, лишенные глаз, не чувствующие боли и магии, полностью защищенные от прямого воздействия энтропии за счет рун отрицания, вырезанных на их серой, мертвой коже. Они двигались с неестественной скоростью, сметая всё на своем пути.

— О, а вот это уже по нашей части! — радостно прохрипел Ржавый Гвоздь, вскидывая роторный гранатомет. — Урраг! Спорим на бутылку сакэ, что мой ствол проделает в них дырок больше, чем твой кухонный ножик?!

Глубинный орк не ответил. Он просто взревел от первобытного счастья и, оттолкнувшись от пола с такой силой, что малахитовые плиты разлетелись в крошку, ринулся навстречу первому голему.

Зал наполнился грохотом. Гвоздь нажал на спуск, поливая мертвые туши алхимической картечью. Фторсурьмяная кислота вгрызалась в серую плоть големов, заставляя их шипеть и дымиться, но руны отрицания гасили часть урона, позволяя монстрам продолжать наступление.

Урраг врезался в одного из Мясников. Два гиганта сцепились в смертельном объятии. Голем попытался раздавить череп орка своими массивными ручищами, но Урраг, хохоча, вонзил зачарованный тесак прямо в шею монстра, прорубая позвоночник. Черная, густая алхимическая кровь брызнула во все стороны, заливая золотые украшения зала.

Ильяс не вмешивался в бой своих людей. Они были профессионалами и наслаждались своей работой. Целью Архимага был граф Шувалов.

Серб начал медленно подниматься по ступеням, ведущим к трону. Каждый его шаг сопровождался падением температуры. Хрустальные подвески на люстрах лопались от холода, осыпаясь стеклянным дождем.

Шувалов отступал, пытаясь выставить перед собой многослойные кинетические щиты.

— Ты не посмеешь, бастард! — шипел глава Канцелярии, чувствуя, как его собственные артефакты начинают покрываться инеем. — Ты находишься перед лицом Императора! Убьешь меня — и вся государственная машина раздавит твой жалкий Род! Тебе негде будет прятаться!

— Я больше не прячусь, Шувалов, — голос Ильяса звучал не из его уст. Он раздавался отовсюду, отражаясь от вымороженных стен. — И я не воюю с государственной машиной. Я её ломаю.

Граф, в отчаянии, попытался использовать атакующее заклинание — копье концентрированного света, способное пробить танковую броню. Он метнул его прямо в грудь Архимага.

Луч света просто исчез. Он был поглощен черным пламенем Малика, которое пульсировало вокруг Ильяса невидимой, голодной аурой.

— Вы мыслите категориями интриг и законов, граф, — произнес серб, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от старика. — Вы не понимаете, что перед вами не человек. Перед вами — закрытая термодинамическая система. Вы попытались добавить в неё энергию. Теперь система должна сбросить излишки.

Ильяс положил руку в черной перчатке прямо на грудь Шувалова, поверх его золотых орденов.

Граф задохнулся. Он попытался отшатнуться, но не смог. Пространство вокруг его тела было сжато до состояния сингулярности.

— Протокол Изоляции, — прошептал глава Рода.

Это не было мгновенное испепеление, как с гвардейцами. Ильяс применил точечный, микроскопический вакуумный коллапс, направленный исключительно на сердечную мышцу графа.

Вся тепловая энергия из сердца Шувалова была выкачана за одну секунду. Орган внутри его грудной клетки превратился в кусок сверхтвердого, вечного льда. Кровоток остановился мгновенно, но мозг старика, благодаря магии Ильяса, продолжал функционировать, в полной мере осознавая происходящее.

Глаза графа выкатились из орбит. Он рухнул на колени прямо перед ступенями трона. Его рот открывался в беззвучном крике агонии. Он чувствовал, как кусок льда в его груди обжигает внутренности холодом, парализуя нервную систему. Шувалов умирал медленно, захлебываясь собственным бессилием, пока его жизнь утекала в абсолютный ноль.

Спустя десяток долгих, мучительных секунд, глава Тайной канцелярии замертво рухнул на малахитовый пол. Его грудная клетка с тихим хрустом треснула — ледяное сердце расширилось, разрывая ребра.

Ильяс перешагнул через труп своего главного врага и поднял взгляд на Царя.

Правитель Империи вжался в трон, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки. Он видел, как его элитная гвардия превратилась в пепел. Как его последний козырь, големы-Мясники, прямо сейчас разлетаются на куски под ударами смеющегося орка и огнем наемника. Как самый могущественный интриган страны умер, даже не сумев поцарапать северного бастарда.

Мразко стоял перед монархом. Один глаз — синий лед, другой — черное пламя. Живой бог, который мог прямо сейчас стереть Царя в пыль и забрать корону.

— Ваше… Ваше Величество… — Царь попытался заговорить, но его голос сорвался на жалкий, недостойный монарха сип.

— Я не Ваше Величество, государь, — холодно и предельно вежливо поправил его Архимаг, опуская руку. Морозная аура в Тронном зале начала медленно спадать, позволяя выжившим аристократам судорожно глотать воздух. — Я — Ильяс Михеевич Мразко. Глава Рода. И теперь — Сёгун Северных провинций Японской Империи.

Царь судорожно сглотнул. Он понял намек. Перед ним стоял не просто сильный маг. Перед ним стоял правитель чужой армии, обладающий силой, превосходящей любую армию.

— Вы… вы пришли убить меня? Узурпировать трон? — прошептал монарх, ожидая неминуемого удара.

В голове Ильяса Малик недовольно фыркнул.

— *А почему бы и нет?* — проворчал Владыка Инферно. — *Снеси ему башку, Мразко. Сядем на эту неудобную каменную табуретку, прикажем подать вина и будем смотреть, как горит столица. Узурпация — это весело.*

— *Узурпация Империи — это чудовищная трата энергии на бюрократию и подавление восстаний,* — прагматично мысленно ответил симбиот. — *Мне не нужна корона. Мне нужен контроль.*

Ильяс посмотрел на дрожащего правителя сверху вниз.

— Убивать вас неэффективно, государь, — произнес Архимаг, и в его голосе прозвучала пугающая, деловая логика. — Ваша смерть создаст вакуум власти, который приведет к гражданской войне. А война повредит инфраструктуру Империи, которую я собираюсь использовать. Вы останетесь на троне. Вы будете править. Но вы подпишете несколько указов.

Ильяс указал рукой на мертвое тело Шувалова, чья грудь всё еще дымилась морозным паром.

— Во-первых, вы официально признаете Род Мразко Первым Родом Империи, с полным иммунитетом от любых судебных преследований. Во-вторых… Тайная канцелярия. Она доказала свою некомпетентность. С этого дня этот аппарат переходит под мой личный контроль. Я сам вычищу оттуда гниль и перестрою её работу.

Царь, осознав, что ему оставляют жизнь и корону, хотя и лишают реальной власти над спецслужбами, лихорадочно закивал.

— Да… да, разумеется. Граф Шувалов был… предателем. Он скрывал от меня истинное положение дел! Ваши требования абсолютно справедливы, глава Рода Мразко. Документы будут подготовлены немедленно.

Ильяс криво усмехнулся. Политики везде одинаковы. Будь то японский министр Окада или русский Царь — перед лицом абсолютного нуля они все становятся поразительно сговорчивыми.

— Рад, что мы поняли друг друга, государь, — сухо произнес серб. Он отвернулся от трона и посмотрел в зал.

Урраг как раз добивал последнего голема-Мясника, методично отрубая ему конечности, чтобы тот перестал дергаться. Гвоздь, повесив раскаленный гранатомет на плечо, прикуривал новую сигару от тлеющего куска плоти монстра. Зачистка была завершена.

Алёна Громова неспешно подошла к ступеням трона. Невеста Ильяса смотрела на разгромленный зал, на кучки пепла, оставшиеся от гвардии, и на труп Шувалова с ледяным, хищным удовлетворением.

Она остановилась рядом с Ильясом и перевела взгляд на мертвого графа.

— Ледяное сердце, — констатировала девушка, её низкий голос был спокоен, словно они обсуждали погоду. — Как ты и обещал. Придется заказать для него специальную шкатулку с подогревом, чтобы оно не заморозило мне каминную полку.

Ильяс повернулся к ней, и на мгновение в его гетерохромных глазах промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее человеческое тепло, тут же поглощенное прагматизмом.

— Располагай им как сочтешь нужным, Алёна. Столица наша, — произнес Архимаг шестого ранга.

— И что теперь? — Громова посмотрела прямо в глаза симбиота, ничуть не испугавшись черного пламени Малика. — Ты взял порт в Японии, узурпировал их Север, а теперь подмял под себя Императора и Тайную канцелярию. Не слишком ли много власти для одного бастарда?

Ильяс Михеевич Мразко обвел взглядом развороченный Тронный зал, съежившегося на троне Царя и своих головорезов, которые уже начали мародерствовать, снимая перстни с убитых артефакторов.

— Власть — это просто энергия, Алёна, — ответил повелитель абсолютного нуля и инфернального хаоса. — А энергии никогда не бывает слишком много. Её нужно просто правильно… распределять.

Малик в голове Архимага удовлетворенно рыкнул. Зима в Российской Империи только начиналась, и она обещала быть невероятно долгой, холодной и абсолютно смертоносной. Энтропия восторжествовала. И это была идеальная физика.

Столица Российской Империи задыхалась от холода, которого не помнили даже самые старые летописи. Прошел ровно месяц с того дня, как Снежная Принцесса оказалась пустой клеткой, а лейб-гвардия превратилась в горстки черного пепла на малахитовом полу Тронного зала. Месяц с того момента, как власть перешла в руки человека, чье имя раньше произносили лишь с презрением.

Зима, обрушившаяся на город, была неестественной. Она не подчинялась циклонам или розе ветров. Она исходила из одной точки — из монументального, мрачного особняка бывшего графа Шувалова, который теперь стал официальной резиденцией Первого Рода Империи.

Внутри особняка царила атмосфера сюрреалистичного, пугающего порядка. Тайная канцелярия, лишившаяся своей прежней верхушки, подверглась безжалостной чистке. Теперь её коридоры патрулировали не лощеные офицеры, а хмурые японские матросы Теневого флота и наемники из гильдии «Черный Лед».

Ржавый Гвоздь, занявший роскошный кабинет бывшего начальника контрразведки, чувствовал себя превосходно. Ветеран-штурмовик положил свою механическую ногу прямо на антикварный стол красного дерева и лениво просматривал доносы, пуская кольца дыма от дорогой гаванской сигары. Урраг, которому отдали в распоряжение весь подвальный комплекс пыточных, был абсолютно счастлив. Глубинный орк регулярно жаловался лишь на то, что столичные аристократы слишком быстро ломаются и совсем не умеют держать удар, в отличие от суровых самураев Севера.

Политическая машина Империи работала без сбоев. Алёна Громова, ставшая серым кардиналом при запуганном монархе, виртуозно дергала за ниточки, распределяя активы уничтоженных врагов и подминая под себя гильдии. Она была мозгом этой новой власти, её гибким дипломатическим клинком.

А Ильяс Михеевич Мразко был абсолютным, непреодолимым аргументом.

Архимаг шестого ранга не вмешивался в мелкие дрязги. Он сидел в эпицентре созданной им термодинамической империи и контролировал баланс. Симбиоз с Владыкой Инферно работал безупречно. Левый глаз серба источал синеву макроскопического вакуума, правый горел багровым золотом. Холод и пламя, энтропия и хаос слились в идеальный двигатель, который питал сам себя.

Аристократ был уверен, что подчинил демона. Малик Дэ Сад больше не пытался вырваться, не угрожал сжечь его разум. Владыка 54 легионов вел себя как идеальный, послушный реактор, поставляя энергию по первому требованию. Логика Ильяса восторжествовала. Физика победила хтонический ужас. Человек обуздал стихию.

Так думал глава Рода каждую секунду своего бодрствования.

Но любая, даже самая совершенная термодинамическая система требует фазы покоя. Охлаждения контуров. Перезагрузки нейронной сети, не привыкшей пропускать через себя божественные потоки маны.

Глубокой ночью особняк Первого Рода погружался в абсолютную, звенящую тишину. Патрули старались ходить на цыпочках, боясь нарушить покой своего господина. Воздух в коридорах становился плотным, тяжелым, покрывая стены слоем искрящегося инея.

Ильяс лежал в просторной спальне, на широкой кровати из черного дерева. Он не спал в привычном понимании этого слова. Его сознание уходило в глубокий стазис, понижая частоту мозговых волн до минимума. Дыхание аристократа замедлялось, делаясь поверхностным и редким, всего пара вдохов в минуту. Температура тела падала, приближаясь к температуре окружающей среды. Двигатель переходил в режим ожидания.

В этот момент, когда часы в холле пробили три удара, возвещая о наступлении самого глухого времени суток, идеальный контроль Архимага ослаб.

Тишина в спальне нарушилась едва уловимым, сухим треском. Словно где-то глубоко под землей лопнула гранитная плита.

Левый глаз Ильяса, скрытый под сомкнутым веком, всегда излучал слабое голубоватое свечение, пробивающееся даже сквозь кожу. Это был признак активной магии Пространства и Энтропии, защитный механизм бастарда.

Но сейчас это синее свечение начало медленно, неумолимо тускнеть. Словно кто-то невидимой рукой повернул вентиль, перекрывая подачу арктического холода.

Иней на стенах спальни внезапно перестал расти. Капельки замерзшей влаги на оконном стекле дрогнули.

Свечение левого глаза угасло полностью. Лицо спящего аристократа, обычно напряженное даже во сне, неуловимо изменилось. Жесткие, угловатые черты, высеченные многолетней привычкой всё контролировать, расслабились. На губах, всегда сжатых в тонкую, презрительную линию, начала расцветать медленная, хищная и бесконечно чужая улыбка.

Правый глаз распахнулся первым.

В нем больше не было симбиоза. В нем не было сдерживающего баланса. Там, в глубине зрачка, бушевало первородное, неразбавленное Инферно. Багровое золото плавилось, закручиваясь в воронку, затягивающую в себя само понятие времени.

Спустя мгновение распахнулся и левый глаз. Тот самый глаз, который еще недавно был оплотом абсолютного нуля. Теперь в нем горело точно такое же черное пламя.

Два инфернальных солнца осветили темную спальню. Температура в комнате взлетела по экспоненте. Иней на стенах не просто растаял — он мгновенно испарился, превратившись в шипящие клубы горячего пара. Дорогая шелковая простыня, укрывавшая тело, начала дымиться по краям.

Существо, которое поднялось с кровати, двигалось иначе. В его моторике не было академической, выверенной точности главы Рода Мразко. Это была грация исполинского хищника, который слишком долго просидел в тесной клетке и теперь растягивал затекшие мышцы.

Он поднял руку, обтянутую бледной кожей Ильяса, и медленно, с наслаждением размял пальцы. Суставы хрустнули с громкостью пистолетных выстрелов.

— Идеальная термодинамическая система… — голос, сорвавшийся с губ, не имел ничего общего с ледяным тоном северного бастарда. Это был вибрирующий, рокочущий бархат, от которого стекло в окнах пошло мелкой сетью трещин. Запахло серой, раскаленной медью и очень старой кровью. — Какая трогательная, восхитительная человеческая наивность.

Малик Дэ Сад запрокинул голову и рассмеялся. Смех Владыки 54 легионов не был громким, но он обладал такой плотностью, что тяжелая дубовая дверь спальни жалобно скрипнула в петлях, а в коридоре заскулили патрульные псы.

Демон подошел к огромному ростовому зеркалу, вправленному в массивную серебряную раму. От него исходил такой жар, что амальгама на стекле начала пузыриться. Малик с интересом разглядывал свое новое тело.

Холодный, прагматичный ублюдок действительно верил, что сможет использовать его как батарейку. Ильяс был уверен, что Око Аматерасу стабилизировало процесс, что японский артефакт помог ему подчинить Хаос и впрячь его в телегу Энтропии.

— Ты всё рассчитал, Мразко, — мурлыкал демон, поглаживая щеку, на которой проступала тонкая, пульсирующая сеть раскаленных вен, невидимых днем. — Ты рассчитал массы, векторы, теплоотдачу. Ты учел японские гравитационные поля и големов Тайной канцелярии. Но ты, жалкий кусок мяса, забыл учесть одну крошечную переменную. Масштаб личности.

Владыка Инферно провел рукой по своим коротким черным волосам, и они на секунду вспыхнули пепельным пламенем.

Для того чтобы демоническая сущность такого уровня могла физически существовать в материальном мире, не сжигая сосуд за пару минут, требовался колоссальный, невероятный объем маны. Обычный человек бы взорвался. Архимаг пятого ранга сгорел бы дотла.

Но Ильяс сам, своими руками, предоставил Малику всё необходимое.

Сначала он впитал океан маны Снежной Принцессы. Затем использовал Око Аматерасу, чтобы перестроить свои энергоканалы. Он расширил свою нервную систему до божественных масштабов. Он создал идеальный, неразрушимый сосуд шестого ранга.

— Ты выстроил для меня дворец, думая, что строишь двигатель, — философски рассуждал демон вслух, наслаждаясь звучанием собственного голоса в реальном мире. — Ты был так горд своим контролем. «Резонанс Абсолютов», «Симбиоз». Ты так старательно подавлял меня днем, не понимая, что я просто позволяю тебе играть в командира.

Малик оскалился. Его зубы казались неестественно острыми в багровом свете собственных глаз.

Днем Ильяс властвовал. Днем Ильяс планировал перевороты, отдавал приказы Гвоздю, общался с Алёной и морозил врагов. Демон подыгрывал ему, изображая покорный генератор энергии, изредка рыча для вида, чтобы не вызывать подозрений.

Но ночью, когда сознание прагматика уходило в спящий режим, Малик брал управление на себя. Каждую ночь он медленно, микроскопическими дозами ассимилировал нейронную сеть Ильяса. Он перестраивал ДНК, пропитывал кости ихором Инферно, укреплял мышечные волокна адским пламенем. Он выращивал свой аватар внутри бастарда, как паразит выращивает кокон. И японский божественный артефакт сделал этот процесс безупречным, скрыв мутацию от чувствительных сенсоров Пространственной магии самого серба.

— И теперь твое тело принадлежит мне, — констатировал Владыка, отходя от зеркала.

Малик щелкнул пальцами. Тяжелый парадный плащ Ильяса, висевший на спинке кресла, сорвался с места, подхваченный потоком раскаленного воздуха, и послушно опустился на плечи демона.

Владыка Инферно не собирался убивать личность Ильяса. Зачем ломать такую удобную ширму? Днем пусть бастард продолжает править Российской Империей. Пусть сидит на совещаниях, подписывает указы и думает, что он самый умный Архимаг на планете. Это отличная маскировка. Никакие инквизиторы, никакие японские Сёгуны не заподозрят, что за маской ледяного диктатора скрывается хтоническое зло.

Но ночью… Ночью этот мир будет принадлежать Малику. Без ограничений. Без дурацких термодинамических расчетов.

Демон направился к балкону. Бронированные стеклянные двери, запертые на сложные рунические замки, просто расплавились, стекли на пол густыми, светящимися лужами, стоило Малику приблизиться к ним.

Он вышел на широкий каменный парапет.

Морозный воздух столицы ударил в лицо Малику Дэ Саду, но вместо того чтобы остудить его, лишь радостно зашипел, превращаясь в густые клубы горячего пара. Владыка Инферно стоял на широком каменном балконе, опираясь руками на мраморные перила, которые под его пальцами стремительно нагревались, угрожая пойти трещинами.

Под ним раскинулась Российская Империя. Спящая. Запуганная. Сдавленная мертвой хваткой идеальной термодинамической системы.

Улицы столицы, обычно кипящие жизнью даже глубокой ночью, сейчас напоминали декорации к мрачной пьесе о конце света. Снег, не прекращающийся уже неделю, лежал идеальными, нетронутыми барханами. В окнах особняков не горел свет — аристократия предпочитала сидеть в темноте, сжимаясь от каждого шороха, ожидая, что за ними придут люди Гвоздя. Патрульные дирижабли висели в свинцовом небе неподвижными черными тенями.

— Порядок, — презрительно выплюнул Малик, и с его губ сорвалась крошечная искра, которая, не успев коснуться снега на парапете, испарила его в радиусе полуметра. — Какая невыносимая, стерильная тоска. Мразко превратил этот город в склеп. Никакой страсти. Никакого первобытного ужаса. Только холодный расчет.

Демон в теле Архимага шестого ранга запрокинул голову, глядя на низкие облака, сквозь которые не могла пробиться ни одна звезда.

Он мог бы прямо сейчас высвободить свою ауру на полную мощность. Расплавить этот особняк, превратить снег на улицах в кипящую воду, сжечь город дотла. Пятьдесят четыре легиона, запертые в его душе, выли, умоляя выпустить их на волю, требуя крови и пепла.

Но Малик не стал этого делать.

Впервые за тысячелетия он был не просто бестелесным голосом или проекцией в чужом разуме. У него было физическое тело. Совершенный аватар, укрепленный божественным японским артефактом и накачанный бесконечной маной. Быстрое уничтожение мира казалось ему теперь слишком примитивным развлечением.

— Если сжечь всё сразу, не останется игрушек, — философски промурлыкал демон, поправляя воротник тяжелого плаща. — Пусть Ильяс строит свою Империю. Пусть возводит свои ледяные замки, пишет законы и играет в диктатора. Чем выше он поднимет этот мир, тем громче тот будет кричать, когда я начну отрывать от него куски.

Малик шагнул за край балкона.

Он не стал использовать Пространственный Сдвиг или менять векторы гравитации. Ему претила эта сухая, математическая магия. Он просто рухнул вниз с высоты пятого этажа.

Приземление не было тихим. Кованые сапоги бастарда врезались в промерзшую брусчатку внутреннего двора с грохотом разорвавшегося артиллерийского снаряда. Камень под ногами Владыки мгновенно пошел глубокими трещинами, из которых вырвались струйки едкого, серого дыма.

Двое часовых из гильдии «Черный Лед», дежурившие у ворот, вздрогнули и вскинули алхимические винтовки, наводя их на облако взметнувшегося снега и пыли.

Но когда пыль осела, они увидели лишь своего командира. Главу Рода.

— Ваша светлость? — неуверенно окликнул один из наемников, опуская ствол. — Господин Мразко, вам не спится?

Малик медленно выпрямился. Он надвинул глубокий капюшон плаща на самые глаза, чтобы в темноте не было видно его багрово-золотых, пылающих зрачков.

— Решил прогуляться, — голос демона идеально копировал холодный, ровный баритон Ильяса, хотя в нем и скользила едва уловимая, вибрирующая нотка насмешки. — Проверить, как работает наша система безопасности. Откройте малую калитку.

Часовые переглянулись, но спорить с человеком, который месяц назад превратил лейб-гвардию в пепел, желающих не нашлось. Калитка бесшумно отворилась. Малик вышел на заснеженные улицы столицы.

Город спал, но для демона он был полон звуков и запахов. Инфернальное восприятие позволяло ему видеть сквозь камень и лед. Он видел, как в роскошных особняках трясутся от страха бывшие союзники Шувалова, заливая свой ужас дорогим коньяком. Видел, как в трущобах окраин люди жмутся к печам, не в силах согреться из-за аномальных морозов, порожденных аурой нового диктатора.

Малик вдыхал запахи порока, страха, невысказанной ненависти и отчаяния. Для него это был самый изысканный нектар.

Он шел по центральным проспектам, оставляя за собой цепочку следов, в которых снег таял до самого асфальта, не успевая даже зашипеть. Тепло, генерируемое его новым телом, было колоссальным, но демон виртуозно удерживал его внутри, позволяя лишь крошечным крохам энергии просачиваться наружу. Он учился контролю. Не тому мертвому, клиническому контролю Ильяса, а контролю хищника, который прячет когти до самого броска.

Проходя мимо старой площади, окруженной заброшенными складами, Малик остановился.

Его сверхъестественный слух уловил биение сердец. Быстрых, накачанных алхимическими стимуляторами. Пять человек. Они прятались на крышах и за выступами лепнины, скрытые качественными маскировочными артефактами.

— Ну надо же, — тихо рассмеялся Владыка Инферно, не поднимая головы. — Неужели в этом городе еще остались идиоты, готовые поиграть в героев?

Он не стал менять темп шага, продолжая медленно идти по середине пустой площади.

Это были не профессионалы Тайной канцелярии и не элита гвардии — тех Ильяс уже переработал на удобрения. Это были отчаянные, фанатичные остатки старой аристократии. Молодые дворяне, чьих отцов Мразко лишил титулов и денег. Они наняли лучших убийц теневого рынка, вооружили их артефактами отрицания и решили, что смогут застать бастарда врасплох, когда он без охраны бродит по ночному городу.

Они думали, что охотятся на ледяного Архимага. Они даже приготовили тепловые гранаты и плазменные клинки, рассчитывая пробить его энтропийные щиты.

Первый убийца атаковал со спины. Он спрыгнул с крыши, совершенно бесшумно, активировав кинетический глушитель. В его руках сверкнул узкий стилет, лезвие которого было покрыто составом, расщепляющим магическую защиту. Он метил точно в основание шеи.

Малик даже не обернулся.

Он просто позволил температуре пространства в радиусе метра от своей спины подняться. Не до нуля градусов. До трех тысяч.

Стилет убийцы не просто расплавился — он испарился, превратившись в облако раскаленного газа, едва коснувшись невидимой ауры демона. Следом испарились руки ассасина, державшие оружие.

Убийца не успел даже закричать. Его грудная клетка врезалась в тепловой барьер, и тело человека просто вспыхнуло, как сухая солома, облитая керосином. За долю секунды на брусчатку осыпалась лишь горстка черной сажи, которая тут же смешалась со снегом.

Малик остановился и медленно, с театральной грацией, откинул капюшон.

Остальные четверо убийц, застывшие на позициях, в ужасе уставились на свою цель.

Лицо Ильяса Михеевича Мразко, которое они видели на гравюрах и колдографиях, изменилось. Оно не было холодным. Оно пылало. В прямом смысле. Из-под кожи аристократа пробивался багровый свет, а два гетерохромных глаза — синий и золотой — смотрели на них с таким первобытным, бездонным садизмом, что артефакты подавления страха в их амуниции сгорели от перегрузки.

— Мальчики, вы пришли с ножами на действующий вулкан, — пророкотал Малик, и его голос больше не пытался копировать интонации Ильяса. Это был чистый, неразбавленный голос Ада, от которого снег на площади мгновенно растаял, превратившись в лужи кипятка.

Один из наемников, сдалив панику, вскинул тяжелый алхимический арбалет и выпустил болт с плазменной боеголовкой. Болт несся с немыслимой скоростью, оставляя за собой огненный след.

Если бы здесь был Ильяс, он бы выморозил кинетическую энергию болта, превратив его в кусок хрупкого льда. Но здесь был Малик.

Демон просто поднял руку и поймал раскаленный снаряд голой ладонью. Боеголовка сдетонировала прямо в его кулаке, обдав Владыку облаком ревущей плазмы.

Когда дым рассеялся, убийцы с ужасом увидели, что фигура в черном плаще не сдвинулась ни на дюйм. На бледной коже не было ни единого ожога. Демон медленно разжал пальцы, и расплавленный металл пролился сквозь них густыми, светящимися каплями, прожигая брусчатку.

— Моя очередь, — ласково улыбнулся Малик.

Он не стал использовать заклинания массового поражения. Он хотел насладиться каждым мгновением этой долгожданной физической расправы.

Владыка Инферно исчез, оставив на своем месте лишь оплавленные камни. Скорость демона не поддавалась законам человеческой физики — он передвигался, используя микро-разрывы пространства, заполняя их чистым хаосом.

Он появился прямо перед вторым убийцей, который прятался за углом здания. Малик не стал бить его. Он просто положил руки ему на плечи и посмотрел в глаза.

— Ты знаешь, как пахнет твоя душа? — нежно прошептал демон, вдыхая животный ужас жертвы. — Она пахнет мокрой псиной и дешевым свинцом. Давай сделаем её ярче.

Кожа убийцы начала краснеть, затем чернеть. Кровь в его венах вскипела мгновенно. Человек забился в агонии, пытаясь вырваться, но хватка демона была крепче стали. Через секунду из глаз, носа и рта наемника вырвались струи белого пламени. Он сгорел изнутри, превратившись в обугленный скелет, который рассыпался в прах, стоило Малику убрать руки.

Третий и четвертый убийцы бросились бежать. Инстинкт самосохранения победил любые контракты. Они мчались по узкому переулку, активировав гравитационные ускорители на сапогах, надеясь затеряться в лабиринте столицы.

Малик лениво вышел из-за угла. Он не стал за ними гнаться. Демон поднял правую руку, щелкнув пальцами.

— Идеальная термодинамика… — протянул Владыка, передразнивая интонации Ильяса. — Полная чушь. Хаос всегда эффективнее.

Он выпустил из пальцев тончайшую, почти невидимую нить черного пламени. Она со свистом пронеслась по переулку, догнала беглецов и обвилась вокруг их ног. Пламя не сожгло их. Оно проникло сквозь их броню и сплавило их кости, плоть и металл воедино. Два человека с диким воплем рухнули на землю, превратившись в уродливый, скрученный кусок вопящей биомассы. Они были еще живы, их нервные окончания передавали в мозг сигналы чудовищной боли, пока черный огонь медленно, миллиметр за миллиметром, пожирал их тела.

Последний, пятый аристократ-заговорщик, командовавший этим отрядом, остался на площади. Он сидел на коленях в луже кипятка, выронив свое оружие. Его разум не мог осознать того, что он только что увидел. Бастард Мразко, Архимаг Льда, только что разорвал его людей с помощью огня, который был чернее самой ночи.

Малик неспешно подошел к нему. Демон склонился над дрожащим юношей, втягивая носом запах его неконтролируемого страха.

— К-кто… что ты такое? — прохрипел заговорщик, не в силах оторвать взгляд от пылающего золотого глаза. — Ты не Архимаг…

— Архимаг сейчас спит, — доверительно шепнул Малик, поправляя воротник плаща. — Он очень устал. Строить Империю — дело утомительное. А я… я просто его ночной кошмар. И ваш тоже.

Демон аккуратно, двумя пальцами взял юношу за подбородок и приподнял его голову.

— Я оставлю тебя в живых, маленький червь, — произнес Владыка Инферно, и его улыбка стала пугающе ласковой. — Ты побежишь к своим хозяевам. К тем, кто сидит в своих темных гостиных и строит заговоры против Первого Рода. Ты расскажешь им, что ледяной диктатор — это не самое страшное, что с ними случилось. Ты расскажешь им, что у него внутри живет нечто, что ждет не дождется, когда они сделают неверный шаг.

Малик чуть сжал пальцы. Кожа на лице юноши задымилась, оставив навсегда два глубоких, черных ожога в форме демонических когтей.

— А теперь беги. И передай им, что ночь принадлежит мне.

Заговорщик вскочил на ноги и, задыхаясь от боли и ужаса, бросился прочь, скользя по подтаявшему снегу.

Малик Дэ Сад расхохотался. Его смех взвился над крышами столицы, растворяясь в свинцовом небе. Ему нравилось это новое тело. Ему нравилась эта игра.

Остаток ночи демон провел, бродя по столице. Он заходил в закрытые игровые дома, где одним своим присутствием доводил крупье до инфаркта, а золото на столах плавил в уродливые слитки. Он спускался в трущобы, где разрывал на части обнаглевших бандитов, оставляя после себя лишь дымящиеся куски мяса и запах серы, чтобы местная стража утром ломала головы над тем, какое чудовище здесь побывало.

Он упивался своей свободой. Свободой, которую Ильяс сам подарил ему, думая, что выковал идеальную клетку.

Но время неумолимо двигалось вперед. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в бледные, холодные тона зимнего рассвета.

Малик остановился на набережной Невы, скованной льдом, который создал его носитель. Демон с сожалением посмотрел на восходящее солнце.

— Пора возвращать ключи от машины законному владельцу, — с наигранной грустью вздохнул Владыка Инферно.

Он вновь скрыл пылающие глаза под глубоким капюшоном и двинулся в сторону особняка Первого Рода. На этот раз он не стал прыгать по крышам или плавить камни. Он шел тихо, стирая свои тепловые следы, вновь погружая тело в состояние идеальной энтропии.

Особняк встретил его привычной, вымороженной тишиной. Патрульные даже не заметили, как темная фигура проскользнула мимо них, сливаясь с тенями.

Малик вернулся в спальню. Он снял плащ, аккуратно повесив его на спинку кресла, и лег на кровать из черного дерева.

Демон закрыл глаза.

Процесс обратной ассимиляции начался. Малик втянул свои щупальца, распущенные по нервной системе аватара, глубоко внутрь. Он спрятал свое пламя, укрыл свой хаос под толстым слоем искусственного, математического льда. Золотой свет в правом глазу начал медленно тускнеть, уступая место привычному, холодному свечению. Левый глаз вновь стал абсолютно синим.

Температура в спальне рухнула. Иней, который Малик испарил несколько часов назад, стремительно пополз по стенам, покрывая стекло сложными кристаллическими узорами. Воздух стал плотным и режущим.

Идеальная термодинамическая система вновь замкнулась.

Когда первые лучи бледного зимнего солнца упали на лицо спящего аристократа, Ильяс Михеевич Мразко открыл глаза.

Архимаг шестого ранга глубоко вдохнул, пропуская через легкие ледяной воздух. Он прислушался к своим внутренним контурам. Око Аматерасу, растворенное в его крови, работало безупречно. Потоки маны текли ровно, без малейших колебаний.

В глубине его сознания сидела покорная, сжатая в тугой клубок энергия Инферно. Малик Дэ Сад молчал, изображая послушную батарейку, лишенную воли.

«Идеальный контроль,» — аналитически констатировал Ильяс, садясь на кровати.

Он не помнил, как ходил по ночному городу. Не помнил запаха сгоревшей плоти, криков наемников и смеха, расколовшего тишину площади. Для него это была просто ночь глубокого, восстановительного транса.

Аристократ поднялся на ноги. Он ощутил во рту легкий, едва заметный металлический привкус, смешанный с запахом золы.

— *Остаточные эффекты симбиоза,* — холодно диагностировал Архимаг, направляясь к гардеробной. — *Высокая концентрация энергии дает побочные вкусовые галлюцинации. Требуется провести калибровку мана-каналов.*

Ильяс облачился в строгий, черный мундир, привычным жестом закрепил на правом глазу тактическую повязку из драконьей кожи и вышел из спальни.

Впереди его ждал новый день. День, в котором он будет править Российской Империей железной, ледяной рукой. День, в котором он будет плести интриги, контролировать Тайную канцелярию и укреплять фундамент своего абсолютного, непререкаемого порядка.

Он был уверен, что держит весь мир и свою собственную душу в идеальном, вымороженном кулаке.

Но он не знал того, что знал каждый житель ночных трущоб, каждый выживший заговорщик и каждая тень в его собственной столице.

Ледяной Архимаг властвовал днем. Но ночь… Ночь теперь и навсегда принадлежала Инферно.