Рассвет над Пепельной Гаванью выдался стылым и неприветливым. Свинцовые волны с глухим рокотом разбивались о базальтовые стены цитадели, а над мачтами трофейных линкоров, застывших на рейде, клубился плотный утренний туман.
Ильяс стоял у узкого стрельчатого окна своих покоев, небрежно накинув на плечи темный халат. В его руке была зажата узкая лента из черного шелка — экстренное послание, доставленное ночным теневым курьером графини де Блан. Тонкая магия Паучихи истаяла, стоило чародею прочесть мерцающие серебром строки, но суть послания уже отпечаталась в его идеальной памяти.
Патриарх Воронцовых, лишившись южной логистики и континентальной казны, заметался, как загнанная в угол крыса. Чтобы срочно оплатить услуги наемных армий, Клан пошел на отчаянный и унизительный шаг — выставил на торги свои глубинные резервы. Графиня докладывала, что в нейтральном полисе Авалон, на закрытом Теневом Аукционе, заявлен особый лот.
«Сердце Вьюги».
Древний алтарный кристалл, средоточие силы уничтоженного Рода Мразко. Святыня, которую огневики украли десятилетия назад, но так и не смогли ни пробудить, ни подчинить. Теперь они собирались продать ее с молотка первому встречному толстосуму.
Воздух в покоях внезапно уплотнился. Морская свежесть отступила, смятая тяжелым, удушливым запахом раскаленной меди и серы. Тени в углах каменного зала вытянулись, сплетаясь в массивный, рогатый силуэт.
— Они торгуют твоей душой, князь, — пророкотал в сознании Ильяса глубокий, отдающий оружейным металлом голос Малика Дэ Сада. Владыка Инферно облизнулся так явно, что в комнате потеплело. — Я чую пульс этого камня даже отсюда. В нем спит первородная стужа. Это твой ключ к пятому рангу. К истинной власти Архимага.
— Торговать можно лишь тем, что тебе принадлежит, Малик, — холодным, резонирующим тоном произнес Магистр. Лента черного шелка в его пальцах мгновенно покрылась изморозью и рассыпалась ледяной пылью. — Воронцовы просто не понимают, что держат в руках не актив, а свой собственный приговор.
Великий комбинатор резко развернулся и направился к тяжелым дубовым дверям. Его Аура, среагировав на упоминание родовой реликвии, пульсировала жестким, подавляющим холодом.
— Гордей! — усиленный магией голос сюзерена раскатился по гулким коридорам цитадели.
Старый штурман материализовался на пороге спустя считанные мгновения, привычно опираясь на трость.
— Доброе утро, ваше сиятельство. Прикажете готовить эскадру к выходу?
— Эскадра остается на рейде охранять акваторию, — отрезал ледяной лорд, сбрасывая халат и доставая из дубового шкафа безупречно скроенный костюм. — Мне нужен «Стремительный». Легкий клипер и самая надежная команда. Мы отправляемся в Авалон.
Ветеран удивленно вскинул седые брови, но перечить не посмел.
— Вольная гавань? Но там же глушилки… Боевая магия под куполом города заблокирована, сюзерен. Если Клан Воронцовых пошлет туда своих убийц…
— Если они их пошлют, им придется оплатить счет за уборку трупов, — на губах Ильяса заиграла хищная, предвкушающая усмешка. В глубине его сапфировых глаз плясали инфернальные искры. — В Авалоне запрещено применять стихии, но там разрешено абсолютное финансовое насилие. А у меня как раз имеется солидный портфель бесхозных клановых векселей. Готовьте корабль, штурман. Мы едем на аукцион.
Спустя несколько суток стремительного хода клипер бросил якорь в Авалоне. Этот вольный полис, выстроенный на пересечении торговых маршрутов, служил главной финансовой прачечной для всей Высшей Аристократии. Там не звенела сталь и не лилась кровь — боевая магия жестко подавлялась артефактным куполом города. В Авалоне убивали изящнее: банкротством, долговыми ямами и шепотом в кулуарах.
Ильяс невозмутимо стоял перед ростовым зеркалом в просторной капитанской каюте, оценивая свое отражение. На нем был строгий, угольно-черный фрак идеальной посадки. Никакого пошлого золотого шитья или кричащих клановых гербов — истинная власть не нуждается в дешевой мишуре.
Магистр чуть приподнял ладонь. Короткий, ювелирный импульс Источника Темного Сапфира сорвался с пальцев, вымораживая влагу прямо из воздуха. На лацканах и манжетах фрака с тихим хрустом соткались пуговицы — идеальные многогранники из непрозрачного, черного льда. Они поглощали свет, излучая ровный, физически осязаемый холод. Деталь, подчеркивающая статус лучше любых рубинов.
Тяжелая дубовая дверь скрипнула. На пороге замер юный столичный артефактор, сменивший потертую студенческую куртку на добротный темный костюм. В руках изгой бережно прижимал к груди тяжелую железную шкатулку — ту самую, в которой покоились стратегические векселя Клана Воронцовых.
Но куда больше внимания привлекала фигура, нависающая за спиной студента.
Двухметровый Глубинный орк, ветеран абордажных команд Пепельной Гавани, мрачно сопел, тщетно пытаясь расправить широченные плечи. Крепостные портные совершили подлинное чудо, сумев втиснуть зеленокожего гиганта в исполинский, сшитый на заказ черный сюртук.
— Сюзерен, эта дрянь трещит на мне по швам, — глухо прорычал телохранитель, с ненавистью косясь на свои кружевные манжеты. — Дозвольте взять секиру и кожаный доспех. Если столичные чистоплюи полезут в драку…
— В Авалоне не машут железом на улицах, Урраг, — ровным, отрезающим возражения тоном произнес Ильяс, поправляя воротник. — За обнаженный клинок там бросают в узилище без суда. Твоя задача — не рубить головы, а внушать финансовый трепет и отпугивать мелких падальщиков одним своим видом. И перестань сутулиться. Этот сюртук стоит дороже, чем весь твой родной кластер.
Орк уязвленно клацнул клыками, но послушно выпятил грудь, становясь похожим на гранитный монолит в траурной обивке.
— Ваше сиятельство, — неуверенно подал голос артефактор, переминаясь с ноги на ногу. — А я зачем вам на торгах? Мое место в доках, мы с водницей как раз начали калибровку новых рунных стабилизаторов… Я в Высшем Свете ничего не смыслю.
— Ты идешь со мной в качестве личного оценщика магических структур, — великий комбинатор повернулся к своим вассалам. Его взгляд цвета темного сапфира был пригвождающим и холодным. — А заодно посмотришь из первого ряда, как твои бывшие хозяева из Столицы покупают собственное банкротство. Нам предстоит крайне изящная экспроприация, юноша.
Ильяс сделал шаг вперед и забрал у студента железную шкатулку. Мертвый лед на его пуговицах хищно блеснул в полумраке каюты.
— Выдвигаемся. Аукцион не будет ждать.
Ночной полис встретил гостей переливами артефактных огней, отражающихся в идеальной чистоте мощеных проспектов. Здесь не было грязи имперских портов, только хрусталь, полированный мрамор и абсолютный, звенящий нейтралитет, купленный за баснословные суммы.
Аукционный Дом «Золотые Весы» возвышался на центральной площади, напоминая храм алчности. Массивные двери из мореного дуба стерегли одаренные наемники в глухих шлемах, а на мраморных ступенях работал жесткий финансовый фильтр.
Ильяс, чеканя шаг, приблизился к стойке регистрации, за которой восседал Главный оценщик — сухопарый мужчина с брезгливо поджатыми губами и сложным артефактным моноклем на правом глазу. Студент-артефактор нервно жался за плечом сюзерена, а орк Урраг мрачно возвышался позади, распугивая столичную публику одной шириной своих затянутых в черный сюртук плеч.
Оценщик окинул троицу цепким, профессиональным взглядом. Монокль скользнул по строгому фраку Ильяса, не найдя на нем ни пошлого золотого шитья, ни гербов Великих Кланов — лишь странные, пугающе темные ледяные пуговицы, от которых веяло могильным холодом.
— Закрытые торги, сударь, — процедил клерк, надменно вздернув подбородок. — Островным лордам здесь не место без подтвержденного депозита. Сегодня выставляются лоты имперского значения. Боюсь, вашего кошелька не хватит даже на входной взнос.
Студент возмущенно открыл рот, а орк угрожающе зарычал, нависая над стойкой.
Ильяс не проронил ни слова. Истинный лорд не вступает в перепалки со слугами. Великий комбинатор лишь поднял руку, останавливая своих вассалов коротким, властным жестом.
Чародей плавно, небрежно открыл принесенную железную шкатулку. На свет тускло блеснула пухлая, стянутая шелковой лентой пачка стратегических клановых векселей Воронцовых. Мразко достал ее и, даже не взглянув на клерка, швырнул тяжелые гербовые бумаги на золотые магические весы, вмонтированные в стойку.
Древний механизм, считывающий подлинность и вес финансовых обязательств, жалобно лязгнул.
Спустя секунду руны на чашах весов вспыхнули с такой яростью, что металл налился ослепительно-белым светом. Артефакт не мог мгновенно переварить астрономическую сумму, украденную у одного из самых влиятельных Домов континента. Воздух вокруг стойки задрожал от высвобожденной финансовой магии.
Лицо оценщика стремительно потеряло краски, став под стать мрамору под его ногами. Артефактный монокль с тихим звоном выпал из его глаза и повис на тонкой золотой цепочке. Клерк узнал печати и осознал порядок цифр.
— П-прошу прощения, ваше сиятельство… — пролепетал оценщик, судорожно сглатывая и складываясь в глубоком, подобострастном поклоне. Столичный снобизм мгновенно испарился под гнетом абсолютного капитала. — Произошла чудовищная ошибка. Ваша… ваша платежеспособность не вызывает ни малейших сомнений.
— Мои бумаги, — ледяным тоном произнес Ильяс, протягивая обтянутую черной перчаткой руку.
Трясущимися пальцами клерк снял векселя со светящихся весов и почтительно вернул их Магистру.
— Разумеется, ваше сиятельство! Лучшая приватная ложа на верхнем ярусе подготовлена специально для вас. Вас проводят немедленно, — засуетился оценщик, торопливо щелкая пальцами страже.
Ильяс брезгливо убрал активы Воронцовых обратно в шкатулку и, не удостоив служащего даже кивком, проследовал в распахнутые двери аукционного зала. Первый этап финансовой экспроприации прошел безупречно. Теперь оставалось лишь дождаться, когда жертва сама выйдет на сцену.
Внутренний зал «Золотых Весов» напоминал античный амфитеатр, высеченный из цельного куска темного хрусталя и червонного золота. Мягкий свет артефактных светильников выхватывал из полумрака дорогие наряды аристократов в партере, а воздух гудел от приглушенных шепотков и тонких интриг.
У входа в приватную ложу учтивый слуга в ливрее, низко кланяясь, протянул Ильясу традиционную для закрытых торгов бархатную полумаску.
— Благодарю, я обойдусь, — холодно бросил великий комбинатор, небрежным жестом отодвигая серебряный поднос. — Мне не от кого прятать лицо в этом террариуме.
Слуга испуганно отшатнулся, а Магистр уверенно прошел вперед, занимая глубокое кресло у самого барьера ложи. Студент-артефактор робко присел на краешек соседнего пуфа, до белых костяшек сжимая шкатулку с векселями. Орк Урраг безмолвной черной скалой застыл за спиной своего сюзерена, одним своим видом отбивая у соседей желание заглядывать к ним за ширму.
Ильяс неспешно скользнул взглядом цвета темного сапфира по залу, а затем перевел его на ярус напротив. Губы чародея тронула хищная, ледяная усмешка. Дичь сама пришла в капкан.
В ложе прямо напротив сидела официальная делегация Воронцовых.
Седовласый, надменный Казначей Клана нервно перебирал четки из огненного рубина. А рядом с ним сидел высокий, светловолосый юноша в парадном мундире — племянник Патриарха. Тот самый столичный наследник, которого Ильяс всего несколько дней назад публично, не обнажая клинка, вмял в обледенелый гранит на полигоне Академии. Клан прислал их проконтролировать продажу украденной святыни и обеспечить поступление золота.
Чародей плавно, не отрывая пригвождающего взгляда от вражеской ложи, взял со столика тонкий хрустальный бокал с шампанским.
Юнец Воронцовых, словно почувствовав на себе физическую тяжесть чужого внимания, резко вскинул голову. Их взгляды встретились.
Наследник Клана побледнел, будто его с размаху ударили под дых. В его глазах вспыхнул неподдельный, животный ужас, память о парализующей мощи абсолютного нуля. Но уже через секунду страх сменился багровой, бессильной яростью. Племянник Патриарха судорожно вцепился в подлокотники кресла, не в силах отвести взгляд.
Ильяс издевательски медленно, демонстрируя абсолютное превосходство, приподнял бокал, салютуя своим врагам.
Казначей, проследив за остекленевшим взглядом юноши, уставился на человека в черном фраке. Старый счетовод не знал Ильяса в лицо, но ледяные пуговицы, поглощающие свет, и герб с перекрещенными шипами, едва заметно вышитый на лацкане орка-телохранителя, не оставляли сомнений.
Беглый лорд, уничтоживший их тяжелую эскадру и разоривший конвой, нагло сидел в лучшей ложе Авалона, сбросив маску.
Воздух между ложами натянулся до звенящего предела. Аукцион перестал быть просто светским рынком — для великого комбинатора он превратился в поле боя, где главным оружием станут не заклинания, а безжалостные цифры.
Гул голосов стих, когда на подиум из белого мрамора поднялся главный распорядитель торгов. Сухой стук золотого молоточка возвестил о начале аукциона.
Первые лоты были призваны лишь разогреть кровь высшей аристократии. Редкие магические твари, скованные рунными ошейниками, клинки подгорных мастеров, артефактные доспехи ушедших эпох. Золото текло рекой, ставки взлетали с каждой секундой.
Ильяс наблюдал за этим праздником тщеславия с отстраненной, холодной скукой. Великий комбинатор ждал своего часа, но не отказывал себе в удовольствии изящно поиграть на нервах врага.
Как только Казначей Воронцовых поднимал свой жезл со светящимся номером, пытаясь приобрести хоть что-то стоящее для Клана, из приватной ложи Ильяса доносился ровный, отдающий металлом голос, безжалостно перебивающий ставку. Причем не на жалкие сотни империалов, а сразу вдвое.
Старый счетовод багровел, скрипел зубами и опускал жезл. Тягаться с бездонным кошельком неизвестного лорда в черном фраке истощенная казна Воронцовых не могла.
Кульминация прогрева наступила, когда вышколенные слуги вынесли на бархатной подушке массивный фолиант в переплете из чешуи огненной саламандры.
— Древний рунный гримуар эпохи Первых Огневиков! — торжественно провозгласил распорядитель. — Содержит утерянные схемы интеграции маны Огня в корабельную броню. Стартовая цена — пятьдесят тысяч золотых империалов!
В ложе Воронцовых произошло заметное оживление. Именно этот трактат был критически нужен Клану, чтобы восстановить боеспособность остатков своего флота. Казначей, дрожа от нетерпения, вскинул жезл.
— Семьдесят тысяч!
— Восемьдесят! — отозвался тучный лорд из партера.
— Сто тысяч империалов! — рявкнул счетовод, вытирая испарину со лба. Это был предел их лимита на «мелкие» приобретения.
В зале повисла почтительная тишина. И в эту секунду Ильяс, даже не потрудившись приподняться из глубокого кресла, небрежно взмахнул рукой.
— Триста тысяч, — ледяной голос Магистра ударил по ушам присутствующих, мгновенно выморозив любые попытки продолжить торги.
Распорядитель опешил, но профессиональный рефлекс сработал быстрее разума. Три быстрых удара молоточком прозвучали как погребальный звон для надежд враждебного Клана.
Спустя минуту слуга внес в ложу Ильяса тяжелый, пышущий магическим жаром фолиант. Магистр даже не взглянул на бесценную покупку. Короткий импульс Темного Сапфира — и жар книги сменился могильным холодом.
— Держи, — Мразко брезгливо подцепил гримуар двумя пальцами и бросил его прямо на колени ошарашенному студенту-артефактору. — Полистай на досуге, юноша. Говорят, полезно для расширения кругозора.
По залу прокатился гул изумленных перешептываний. Швырнуть трактат стоимостью в триста тысяч золотых своему вассалу, словно это была дешевая бульварная газетка… Высший Свет Авалона еще не видел такой откровенной, издевательской демонстрации финансового превосходства.
В ложе напротив Казначей Воронцовых побледнел до синевы, а наследник в бессильной ярости сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. В глубоких тенях за креслом Ильяса, там, где возвышался Глубинный орк, едва уловимо запахло разогретой медью. Владыка Инферно ценил изящное унижение ничуть не меньше, чем пролитую кровь.
Публика была разогрета до предела. Пришло время для главного лота.
Свет в исполинском зале «Золотых Весов» плавно померк.
Над мраморным подиумом вспыхнул единственный, ослепительно-яркий луч направленного света. Шепотки аристократов разом стихли. Воздух наэлектризовался от предвкушения — наступало время главного лота.
Четверо вооруженных гвардейцев, надрываясь от тяжести, вынесли на подиум массивный постамент, накрытый черным бархатом. Распорядитель торгов, сбросив покров, почтительно отступил на шаг.
На подушке покоилось «Сердце Вьюги».
Это был рваный, матово-белый кристалл размером с человеческий череп. Он был густо оплетен раскаленными докрасна ингибиторными цепями — мощнейшими защитными артефактами, призванными подавлять его суть. Но даже в состоянии искусственного сна от реликвии исходила такая первобытная, хтоническая стужа, что первые ряды партера инстинктивно поежились, запахивая плащи.
В груди Ильяса болезненно, яростно запульсировал Источник Темного Сапфира. Кровь Рода узнавала свою святыню. За спиной чародея густо запахло разогретой медью и пеплом — Малик Дэ Сад в предвкушении обнажил призрачные клыки. Владыка Инферно чуял ключи от врат к абсолютному могуществу.
— Лот номер тринадцать! — голос аукциониста дрожал от напряжения. — Древний алтарный монолит. Концентрированная, неиссякаемая мана Абсолютного Нуля. Стартовая цена — пятьсот тысяч золотых империалов!
Зал ахнул. Это был бюджет небольшого прибрежного баронства.
Но торги начались. Казначей Воронцовых, сидящий в ложе напротив, не поднимал своего жезла. Вместо него работали подставные лица в партере. Клан пытался разыграть классическую теневую схему — искусственно разогнать цену до небес, чтобы выдоить из наглого северного лорда максимум наличности, а затем забрать эти деньги себе.
— Шестьсот тысяч!
— Семьсот пятьдесят!
— Миллион!
Ставки сыпались со всех сторон. Цифры стремительно преодолели порог абсурда. Столичные лорды с азартом включились в игру, подогреваемые клановыми агентами Воронцовых.
Ильяс сидел неподвижно. Его лицо, освещенное тусклым, мертвенным сиянием ледяных пуговиц на фраке, оставалось непроницаемым. Великий комбинатор с ледяным спокойствием позволял жертве заглотнуть наживку как можно глубже.
— Два миллиона золотых империалов! — выкрикнул подставной граф из первого ряда и самодовольно оглянулся на ложу Ильяса.
В зале повисла мертвая тишина. Это был предел. Воронцовы были уверены, что выжали из неизвестного выскочки всё. Казначей в ложе напротив уже предвкушающе потирал руки, мысленно подсчитывая барыши, на которые Клан наймет континентальную гвардию.
Пришло время закрывать сделку.
Ильяс плавно, с грацией сытого хищника, поднялся из глубокого кресла. Он не стал поднимать аукционный жезл. Магистр просто шагнул к барьеру ложи и положил на него руки в черных перчатках.
Его Аура, до этого плотно свернутая, сорвалась с поводка. Температура в огромном зале рухнула. По хрустальным стенам амфитеатра с пугающим треском поползла жесткая изморозь. Дыхание сотен аристократов превратилось в густой белый пар.
— Шесть миллионов, — голос ледяного лорда не был громким, но он разнесся под куполом, ударив по барабанным перепонкам, как лязг падающей гильотины.
Аукционист поперхнулся воздухом. Подставной граф в партере рухнул в кресло, побледнев как полотно. Казначей Воронцовых выронил рубиновые четки — цифра была настолько астрономической, что ломала любые финансовые схемы, превращая торги в фарс.
Никто не посмел издать ни звука. Стужа, излучаемая фигурой Ильяса, физически давила на волю присутствующих, запрещая даже думать о продолжении спора.
— Шесть… шесть миллионов империалов… — заикаясь, выдавил распорядитель, судорожно взмахивая золотым молоточком. — Раз… два… Продано господину в черном фраке!
Сухой стук подвел черту. Огненные цепи на «Сердце Вьюги» едва заметно мигнули. Родовая реликвия была возвращена. Теперь оставалось лишь объяснить Клану Воронцовых, кто именно оплатит этот банкет.
Звенящую тишину аукционного зала нарушил лишь тихий, вкрадчивый шелест шагов. Двое старших клерков «Золотых Весов» в сопровождении вооруженной охраны поднялись к ложе Ильяса. В руках они несли переносной артефакт оплаты — плоскую серебряную чашу, испещренную банковскими рунами.
Аристократия в партере затаила дыхание. Шесть миллионов империалов — сумма колоссальная. Многие ожидали, что загадочный северянин сейчас отступит, расписавшись в собственной несостоятельности, и покроет себя вечным позором. В ложе напротив Казначей Воронцовых уже кривил губы в мстительной ухмылке, предвкушая триумф.
Ильяс невозмутимо перевел взгляд на замершего рядом студента-артефактора. Юноша, понимая сюзерена без слов, поспешно откинул крышку тяжелой железной шкатулки.
Великий комбинатор небрежным, ленивым жестом извлек на свет тугую пачку плотного гербового пергамента, перетянутую шелковой лентой. Это были не золотые слитки и не банковские чеки Авалона. Это были стратегические долговые векселя, на которых держалась вся финансовая кровеносная система Клана Воронцовых. Те самые бумаги, которые Ильяс реквизировал во время ночного разгрома золотого конвоя.
С сухим, отчетливым шелестом Магистр бросил пачку на серебряную чашу терминала.
Артефакт коротко лязгнул. Руны вспыхнули ровным, ослепительным светом, подтверждая абсолютную подлинность и колоссальный номинал долговых обязательств.
Ильяс, по-прежнему опираясь на барьер ложи, чуть подался вперед. Его голос, усиленный тонким контролем маны, раскатился под сводами амфитеатра, проникая в каждый уголок зала.
— Мой Род привык платить по счетам, — ледяной, резонирующий металлом тон Магистра заставил Высший Свет замереть. — Но я нахожу весьма символичным выкупать свою родовую святыню за счет тех, кто посмел ее украсть.
Чародей издевательски медленно перевел взгляд на делегацию врага.
— Полагаю, уважаемый Казначей не откажется обналичить собственные долговые бумаги? Ведь на них стоит личная печать вашего Патриарха.
Смысл сказанного дошел до аристократов не сразу, но когда это случилось, зал взорвался гулом голосов.
Финансовая гильотина опустилась с пугающим изяществом. Великий комбинатор не потратил ни единой собственной монеты. Он оплатил покупку артефакта бумагами самих же Воронцовых. Клан рассчитывал получить реальные миллионы наличности для найма континентальной армии, а вместо этого они лишь аннулировали собственные украденные долги. Они остались с нулем. Их казна была уничтожена публично, на глазах у всей Империи, и абсолютно легально.
В ложе напротив раздался сдавленный хрип. Старый Казначей, осознав масштаб катастрофы и свой неминуемый приговор от рук Патриарха, судорожно схватился за сердце. Его лицо приобрело землисто-серый оттенок, и он грузно, как мешок с песком, осел в кресло, потеряв сознание. Племянник Патриарха в панике тряс старика за плечи, с животным ужасом глядя на черную фигуру Ильяса.
В глубоких тенях, клубящихся под потолком приватной ложи, густо запахло свежей кровью и серой.
— Божественная подлость, — проурчал Малик Дэ Сад, чей смех больше напоминал скрежет перемалываемой брони. Демон искренне корчился от экстаза. — Оставить врага с пустыми карманами, заставив его самого вынести себе смертный приговор… Князь, в Инферно тебе бы поставили золотой памятник.
Распорядитель торгов, сглотнув вставший в горле ком, растерянно ударил молоточком. Сделка была закрыта. «Сердце Вьюги» ожидало своего истинного хозяина.
Протокол «Золотых Весов» сработал безупречно, несмотря на шок, парализовавший весь аукционный зал. Спустя пару минут в приватную ложу Ильяса, тяжело ступая, вошли гвардейцы полиса. Они бережно, словно взрывчатку, опустили на стол перед Магистром постамент, укрытый черным бархатом.
Распорядитель торгов с почтительным, граничащим с ужасом поклоном передал артефактные документы.
— Сделка официально подтверждена, ваше сиятельство. Лот номер тринадцать переходит в вашу полную юрисдикцию.
Ильяс не удостоил бумаги даже мимолетным взглядом. Великий комбинатор смотрел только на матово-белый кристалл, закованный в пульсирующую сеть раскаленных ингибиторных цепей. Огневики Воронцовых потратили десятилетия, пытаясь подчинить эту силу или хотя бы безопасно ее запечатать.
Чародей неспешно стянул с правой руки черную перчатку, обнажая бледную кожу.
— Сюзерен, осторожнее! — нервно выдохнул студент-артефактор, делая шаг вперед. — Ингибиторы сплетены из концентрированной маны Огня. Если нарушить контур без деактивации, будет пространственный взрыв…
Но ледяной лорд уже опустил раскрытую ладонь прямо на пылающий металл.
Взрыва не последовало. Произошло нечто куда более пугающее.
Как только плоть истинного наследника Рода коснулась своей святыни, «Сердце Вьюги» проснулось. Кристалл отозвался на кровь Мразко гулким, тяжелым пульсом, который на первобытном уровне ощутил каждый одаренный в зале.
Абсолютный ноль хлынул наружу. Раскаленные ингибиторные цепи, столкнувшись с первородной стужей, почернели за долю секунды. Перепад температур был настолько чудовищным, что кованая сталь, пропитанная враждебной магией, стала хрупкой, как слюда. С оглушительным, звенящим хрустом цепи лопнули и осыпались на ковер серой бесполезной пылью.
Сдерживать реликвию больше было некому.
Источник Темного Сапфира в груди Ильяса яростно взревел, резонируя с древним камнем. Поток кристально чистой, концентрированной маны ворвался в духовные каналы чародея, расширяя их, выжигая любые прежние пределы. Это было не просто краткосрочное усиление. Это был качественный эволюционный скачок. Мразко физически ощутил, как тяжелые врата пятого ранга — ступени истинного Архимага — с грохотом распахиваются перед ним.
Аура сюзерена вырвалась из-под контроля. Пространство ложи исказилось от запредельного давления. Студент сдавленно пискнул и рухнул на колени, не в силах вынести гравитационную тяжесть чужой силы. Даже Глубинный орк, тихо зарычав, отступил на шаг, инстинктивно прикрывая лицо широкими ладонями.
А затем не выдержал сам Авалон.
Гордость вольного полиса — легендарный антимагический купол, призванный гасить любые стихийные проявления в черте города, — попытался подавить выброс Архимага Льда. Воздух над аукционным залом натянулся, угрожающе зазвенел… и сломался.
Раздался громоподобный треск. По невидимому энергетическому щиту, накрывавшему амфитеатр, с жалобным скрежетом побежала сеть сияющих багровых трещин. С высоких сводов на головы паникующей столичной аристократии дождем посыпалась хрустальная крошка. Защита, стоившая миллионы империалов, не смогла сдержать пробуждение Наследия.
В эпицентре этого хаоса невозмутимо стоял Ильяс. Великий комбинатор плавно поднял освобожденное «Сердце Вьюги». Кристалл сиял в его руке ровным, бездонным светом сапфира, а глаза лорда светились тем же мертвым, ледяным огнем.
Активы вернулись домой. Настало время покинуть этот гостеприимный город.
Ночной Авалон встретил их проливным дождем. Треснувший антимагический купол больше не мог сдерживать непогоду, и тяжелые, ледяные капли сплошной стеной обрушивались на хрустальные мостовые вольного полиса.
Ильяс неспешно спускался по мраморным ступеням аукционного дома. «Сердце Вьюги», надежно спрятанное под полами черного фрака, ритмично пульсировало, щедро насыщая духовные каналы своего истинного хозяина чистейшей энергией. Теперь Магистр перешагнул незримую черту — в свой домен он вернется полноправным Архимагом.
Студент-артефактор пугливо жался к сюзерену, вздрагивая от каждого раската грома, а Глубинный орк, абсолютно игнорируя ливень, мрачно вышагивал позади, превратившись в мокрую, смертоносную гору мышц.
Путь к гостевым причалам лежал через узкий переулок, зажатый между высокими стенами банковских гильдий. Как только троица свернула в непроглядную темень, шум дождя внезапно заглушил резкий, сухой треск активируемых амулетов.
Дорогу преградили десять силуэтов в глухих плащах.
Вспыхнуло пламя. Элитные наемники-огневики, нанятые обезумевшим от ужаса Казначеем Воронцовых, даже не пытались скрыть свои намерения. Правила нейтралитета Авалона были отброшены — старый счетовод понимал, что без артефакта и без векселей Патриарх спустит с него шкуру. Убийство северного выскочки оставалось его единственным шансом на спасение.
Наемники действовали профессионально. Никаких разговоров и пафосных речей. Пятеро мгновенно возвели перед собой тяжелые плазменные щиты, перекрывая выход, а остальные начали вливать ману в боевые плетения, готовясь превратить переулок в ревущий крематорий.
— Убью, — плотоядно прорычал Урраг. Дорогой черный сюртук угрожающе затрещал на его раздавшихся плечах.
Орк рванулся вперед, готовясь голыми руками рвать клановых псов, но путь ему преградила властная, обтянутая черной перчаткой рука сюзерена.
— Повредишь костюм — вычту из жалованья, — ледяным, лишенным даже намека на тревогу тоном бросил великий комбинатор. — Оставь их мне. Я хочу протестировать новые пределы своего Источника.
Ильяс даже не потянулся к эфесу сабли. Архимаг Льда просто поднял взгляд на ревущую стену огня и сделал один неуловимо короткий, хирургически точный жест кистью. «Сердце Вьюги», скрытое под бархатом фрака, отозвалось мощным, ледяным пульсом.
Время в переулке словно остановилось.
Проливной дождь — тысячи, миллионы тяжелых капель, летевших с грозового неба, — замер прямо в воздухе. Вода перестала падать. Короткий импульс Темного Сапфира, многократно усиленный древним алтарным монолитом, мгновенно выморозил влагу. Каждая капля с сухим, звенящим хрустом превратилась в длинную, бритвенно-острую ледяную иглу.
Переулок обернулся зависшей в невесомости камерой смертников.
Наемники ошарашенно замерли, глядя на то, как окружающее пространство ощетинилось миллионами направленных на них шипов. Их хваленые плазменные барьеры жалко замерцали, столкнувшись с тотальным превосходством абсолютного нуля, выжигающего сам кислород.
— Пронзай, — одними губами скомандовал чародей.
Зависший ледяной шторм сорвался с места. Это был не слепой удар стихии, а филигранный, контролируемый расстрел. Тысячи игл, пробивая плазменные щиты как мокрую бумагу, впились в тела убийц. Кровь не успевала пролиться на брусчатку — она мгновенно замерзала в глубоких ранах. Наемники даже не успели закричать. Их духовные каналы были разорваны, а плоть прошита насквозь.
Пятеро рухнули замертво, превратившись в исколотые ледяные статуи. Остальные, чья защита приняла на себя основную массу удара, с глухими хрипами повалились на землю, истекая кровью и тщетно пытаясь вытащить осколки льда из перебитых суставов.
— А теперь, — небрежно бросил Ильяс, опуская руку, — можешь размяться.
Дважды повторять не пришлось. Урраг с кровожадным ревом обрушился на выживших. Огромные зеленые кулаки с тошнотворным хрустом сминали челюсти и ломали ребра. Орк втаптывал элиту Воронцовых в заледенелую мостовую, с наслаждением выплескивая скопившуюся ярость от тесного светского костюма.
Где-то в глубоких тенях, недоступных зрению простых смертных, удовлетворенно лязгнул металлом Малик Дэ Сад.
— Превратить слезы небес в разящую сталь, — пророкотал владыка Инферно, густо насыщая холодный воздух запахом серы и пепла. — Какая изысканная, дьявольская архитектура смерти. Ты растешь над собой, князь.
Ильяс брезгливо перешагнул через искореженное тело наемника, направляясь к выходу из переулка. Глухая тьма впереди уже озарялась тусклым светом магофонарей. Там, на залитой дождем улице, своей участи дожидались те, кто отдал приказ на эту жалкую засаду.
На выходе из переулка, освещенном тусклым желтым светом уличных магофонарей, застыли две фигуры. Казначей Клана Воронцовых, нервно теребящий пустую цепочку от четок, и племянник Патриарха, кутающийся в плащ поверх парадного мундира. Они ждали своих наемников. Ждали почтительного доклада о смерти беглого лорда.
Вместо этого из густой тьмы под проливной дождь неспешно шагнул Ильяс. Его строгий черный фрак оставался абсолютно сухим, а ледяные пуговицы угрожающе мерцали. За спиной чародея, тяжело ступая по обледенелой брусчатке, вынырнул Глубинный орк, брезгливо отряхивая огромные ладони от чужой крови. Следом, крепко прижимая к груди пустую железную шкатулку, семенил бледный артефактор.
Казначей издал сдавленный, жалкий писк. Его колени подогнулись, и старый счетовод рухнул прямо в грязную лужу, не в силах оторвать остекленевший взгляд от замороженной бойни, видневшейся в глубине переулка.
Племянник Патриарха оцепенел. Вся столичная спесь испарилась без следа, уступив место животному, парализующему ужасу.
Ильяс плавно приблизился к дрожащему наследнику. Аура новоявленного Архимага обрушилась на юношу, незримым прессом вдавливая его в мостовую. Аристократ попытался отступить, но ноги окончательно перестали слушаться.
Великий комбинатор не стал обнажать клинок. Он медленно поднял правую руку, от которой исходило глубокое сапфировое сияние пробужденного «Сердца Вьюги», и прижал раскрытую ладонь прямо к груди юнца — туда, где на мундире был вышит гордый герб пикирующего ворона.
Наследник отчаянно захрипел, когда абсолютный ноль пронзил парадную ткань.
Мороз мгновенно выжег золотые нити. Материя почернела и осыпалась прахом, а на бледной коже юноши под ней навсегда отпечатался глубокий, незаживающий ожог в форме двух скрещенных ледяных шипов. Символ Рода Мразко безжалостно поглотил ворона.
— Активы возвращены домой, — ледяным, резонирующим металлом тоном произнес Ильяс, глядя сверху вниз в полные слез глаза противника. — Передай своему дяде, что счет оплачен. Следующий мой визит будет в Столицу. Я приду за его головой.
Развернувшись, Архимаг Льда зашагал прочь по залитой дождем улице Авалона. Орк и студент безмолвно последовали за своим сюзереном.
В подсознании чародея раскатисто, с лязгом тяжелых цепей и густым запахом раскаленной меди, расхохотался Малик Дэ Сад. Инферно искренне праздновало этот триумф.
Перед глазами Ильяса вспыхнул багровый системный интерфейс, подводя итог безупречно разыгранной партии:
[Скрытое условие выполнено: Родовая реликвия «Сердце Вьюги» поглощена.]
[Ранг пользователя повышен: Архимаг (5 ступень).]
[Статус фракции «Клан Воронцовых»: Критический финансовый коллапс.]