Се Юя разбудил треск помех из динамика.

В шесть утра Бешеный Пёс уже распинался по радио с пафосными интонациями:

— Утро — время, когда мы наиболее энергичны! Никакой лени, взбодритесь и встречайте новый день, новые вызовы!

— Ученики, я верю — вы уже готовы!

Не успел он договорить, как в коридоре зашумели:

— Готовы, блин, как же!

— Это форменное издевательство над цветами Родины!

— Братан, не держи меня, я сейчас полезу и провода перережу! Я этот дурацкий репродуктор сегодня точно разнесу. Либо он, либо я, так жить просто невозможно!

Услышав это, Се Юй ещё немного полежал с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя. Он хотел наощупь найти будильник на прикроватной тумбочке, хотя, скорее всего, просто швырнул бы его в стену, попадись тот под руку.

Однако стоило ему пошевелить пальцами, как всё тело отозвалось ноющей болью.

Се Юй приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, — профиль Хэ Чао. На односпальной кровати вдвоём было тесновато; чтобы освободить побольше места, приходилось спать на боку, прижавшись друг к другу.

Хэ Чао ещё спал, но шум мешал ему, и рука, лежавшая на талии Се Юя, бессознательно сжалась крепче.

Взгляд Се Юя скользнул по его лицу вниз и наткнулся на несколько не слишком заметных красных следов на шее Хэ Чао. Только тогда воспоминания о прошлой ночи начали постепенно возвращаться.

…

Это он его расцарапал.

Се Юй уткнулся лицом в подушку и снова закрыл глаза. Картины прошлой ночи прокручивались в голове, как кадры из фильма.

Кто сверху, кто снизу — ему, по сути, было всё равно. Сам по себе он человек холодный, и если бы не Хэ Чао, если бы не этот человек, у него, наверное, и мыслей таких не возникло бы.

К тому же вчера он изрядно выпил, и хотя мысли оставались ясными, тело плохо слушалось, подчиняясь движениям Хэ Чао.

Когда Бешеный Пёс перешёл ко второй теме, Хэ Чао наконец проснулся. Он взъерошил волосы и глухо спросил:

— Утро… Который час?

Се Юй хотел сказать «не шуми, сам посмотри», но в горле пересохло, и голос прозвучал совсем сипло.

Он помедлил, но в итоге ничего не ответил, откинул одеяло и спустил ноги на пол. Едва босые ступни коснулись пола, он со свистом втянул воздух сквозь зубы.

Хэ Чао и сам понимал, что вчера переборщил. Но Се Юй в постели поначалу упрямился и без конца подначивал его: «Ты вообще можешь или нет?»

А когда Хэ Чао и правда взялся за дело всерьёз, Се Юй уже не выдерживал — весь напрягался, терпел и сквозь зубы, нехотя, просил пощады.

Вспомнив об этом, Хэ Чао приподнялся на локте и спросил:

— Всё ещё больно?

Се Юй слегка раздражённо поморщился.

Он нагнулся и стал подбирать с пола разбросанную одежду. Похмельная головная боль и ноющая ломота во всём теле навалились разом:

— А ты как думаешь?

— Тогда в следующий раз я…

— Следующего раза не будет.

Се Юй открыл дверь и бросил через плечо:

— Техника отстой.

Опыта не было ни у одного, ни у другого. Движения Хэ Чао были грубыми, неуклюжими, без всякого чувства меры — о технике и говорить не приходилось.

Но важнее физического удовольствия было то особое, психологическое чувство.

Этот человек принадлежит мне.

Без остатка.

Каждая клеточка его тела.

Се Юй планировал быстро привести себя в порядок и пойти в класс на утреннее чтение, но переоценил свои силы.

В итоге он проспал до полудня. Когда он проснулся, уже начался обеденный перерыв.

Когда Хэ Чао вошёл в комнату с ланч-боксом, Се Юй всё ещё лежал, закутавшись в одеяло.

— Вставай, поешь немного, а потом спи дальше, — Хэ Чао поставил коробку с едой на стол, подошёл к кровати и потрепал его по торчавшим из-под одеяла волосам. — Будь умницей.

В ответ Се Юй швырнул в него подушкой.

…

Швырнув подушку, Се Юй всё же сел. Одеяло сползло до пояса, футболка помялась, а воротник съехал набок.

Хэ Чао бросил на него быстрый взгляд и тут же отвёл глаза.

Се Юй поднялся с кровати, подошёл к шкафу и достал чистую одежду.

Хэ Чао прислонился к косяку двери в ванную и под шум льющейся воды лениво рассказывал:

— Сегодня утром несколько человек опоздали. Старина Тан выстроил их в коридоре и допрашивал по одному. Эти придурки один за другим придумывали отмазки, кто во что горазд…

Утром действительно опоздали сразу несколько человек. Почти все, кто вчера ночью на крыше пил и говорил за жизнь, с трудом смогли подняться. Шесть или семь человек выстроились в ряд у дверей класса.

Старина Тан, хоть и был человеком мягким, но такое — чтобы опоздал целый взвод — видел впервые:

— Что с вами такое? Чем вы вчера ночью занимались?

Дин Лянхуа долго мялся и наконец выдавил:

— Простите, учитель. Я проспал.

Старина Тан опрашивал всех по очереди, с начала и до конца шеренги.

Приходилось выкручиваться, причём отмазки не должны были повторяться. Чем дальше продвигался опрос, тем сильнее страдало воображение учеников.

В конце концов дело дошло до того, что у кого-то по дороге «вдруг лопнули штаны по шву».

— Учитель, когда я подходил к учебному корпусу, снизу вдруг раздался треск рвущейся ткани… В тот миг мне показалось, что время остановилось, а мой мир из цветного превратился в чёрно-белый.

Хэ Чао изобразил это очень похоже.

Се Юй включил душ и мимоходом бросил:

— У него что, с головой не в порядке?

Шум воды в ванной постепенно стих.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросил Хэ Чао. — Может, и после обеда в класс не пойдёшь? Поспи ещё, я отпрошу тебя у Старины Тана.

Хотя тело всё ещё ныло, но было не настолько плохо, как беспокоился Хэ Чао.

Се Юй натянул одежду, открыл дверь и сказал:

— Я не инвалид.

— У меня и правда такая хреновая техника? — Хэ Чао отступил на пару шагов, явно не в силах забыть утренний разговор. — Но ты же так сладко стонал.

…

Се Юю очень хотелось ответить, что это было от боли, блядь.

После обеда, когда время уже поджимало, они вдвоём направились в класс. Прямо у дверей они столкнулись с Вань Да, который выходил наружу.

— Юй-гэ, ты наконец пришёл! Зря мы вчера выпивку покупали. Я утром еле с кровати поднялся, спасибо сосед помог — просто спихнул меня на пол…

Договорив, Вань Да вдруг осёкся и присмотрелся. На шее Се Юя, у самого воротника, виднелось небольшое красное пятнышко.

Кожа у Се Юя была очень бледной, вблизи под ней просвечивали тонкие голубоватые вены.

На этой белизне след выделялся особенно ярко.

— Ах да, — когда Се Юй прошёл мимо, Вань Да хлопнул себя по лбу, вспомнив о деле, — тут только что Старина Тан заходил, просил тебя зайти к нему в кабинет.

В этом семестре Се Юй почти не прогуливал уроки и больше не ввязывался в драки, так что доставлял гораздо меньше хлопот, чем раньше.

Учителя-предметники тоже частенько обсуждали этих двух «знаменитостей».

— Этот Хэ Чао в конце прошлого семестра неплохо сдал экзамен, — одна из учительниц, проверив тетради, откинулась на спинку стула, собираясь вздремнуть в обеденный перерыв, и пробормотала: — Лао У хорошо его натаскал. Сорок девять баллов — очень даже прилично. Помню, раньше он вечно на десять-двадцать сдавал…

В обеденный перерыв в учительской почти не было учеников. Учителя неторопливо переговаривались между собой.

Старина Тан в беседе не участвовал, усердно раскладывая какие-то бумаги. Только когда Се Юй постучал и вошёл, он поднял голову:

— Пришёл? Садись.

Се Юй решил, что Старина Тан собирается отчитать его за утренний прогул, и уже приготовился сказать обычное «впредь буду внимательнее», как вдруг учитель пододвинул к нему толстую пачку распечатанных материалов.

На первом листе А4 было написано: «Ключевые темы и конспекты».

Всё самое базовое, начиная с программы средней школы. В первой же строчке значилось: «Способы аргументации в эссе». Самые важные моменты были выделены красным цветом.

Се Юй замер, не зная, что сказать.

— Это я на каникулах выкроил время и собрал, тут ещё не всё доработано. Возьми, изучите вместе с Хэ Чао. Или сделайте ещё одну копию.

Старина Тан открутил крышку термоса и налил себе чаю с ягодами годжи:

— Ваша главная проблема сейчас в том, что вы мало заучиваете наизусть. Нужно больше читать и запоминать. Тогда при выполнении заданий вы хотя бы будете понимать, в каком направлении двигаться…

Хотя учитель сказал «выкроил время», по этой стопке бумаг было видно, сколько труда в неё вложено.

Затем Старина Тан осторожно добавил:

— С твоими нынешними результатами сдавать гаокао всё ещё рискованно.

Се Юй вообще не знал, что на это ответить:

— …

— Если что-то не получается — ничего страшного, но домашние задания, которые дают учителя, нужно хотя бы пытаться делать, — вздохнул Старина Тан и добавил: — И ещё: не читай комиксы на уроках.

С начала семестра Се Юй, хоть и перестал притворяться круглым двоечником, всё равно производил впечатление ученика легкомысленного и бесперспективного.

Во Второй школе программа была простой, и домашние задания давались лёгкие, так что они с Хэ Чао их почти не делали. Достаточно было бросить взгляд на условие, чтобы понять решение, так что тратить время на писанину не хотелось — лучше было порешать сложные задачи из олимпиадных сборников.

На уроках происходило то же самое. Се Юй слушал учителя только тогда, когда тема казалась интересной, а всё остальное время штудировал купленный сборник конкурсных задач.

С начала семестра прошло всего полмесяца, экзаменов ещё не проводилось, и Се Юй впервые осознал, насколько тяжело висит на нём клеймо «двоечника» — от него было просто так не избавиться.

Се Юй открыл рот, собираясь сказать: «Учитель, я не… всё не так».

— Да, и ещё вот это, — Старина Тан сделал пару глотков чая, поставил чашку и достал из ящика стола папку-скоросшиватель.

В ней лежали их с Хэ Чао старые контрольные работы.

Они никогда не делали работу над ошибками. Но теперь возле каждого неверного ответа рукой Старины Тана были сделаны исправления красными чернилами: не только правильные ответы, но и подробный ход решения с краткими формулами на прикреплённых стикерах.

Се Юй окончательно лишился слов.

Он чувствовал, что груз «двоечника» теперь настолько тяжёл, что готов раздавить его на месте.

Се Юю раньше никогда не встречались такие учителя, как Старина Тан.

В прежней школе на Чёрной Воде из-за выдающихся оценок классный руководитель отправлял его на различные олимпиады, но на этом их общение заканчивалось. А во Второй школе учителя просто хотели, чтобы все вели себя тихо и не доставляли лишних проблем.

Глядя на эти материалы, Се Юй наконец понял, что имел в виду Хэ Чао, когда говорил: «Я боюсь их напугать». Этот классный руководитель третьего класса искренне считал их с Хэ Чао отстающими учениками, которым отчаянно требуется помощь.

А ещё была староста по учебной части, которая вечно переживала за их успеваемости.

И одноклассники из третьего класса: стоило Хэ Чао набрать на экзамене на десять баллов больше, как они радовались в общем чате сильнее, чем собственным успехам.

…

Стопка бумаг в его руках словно потяжелела в несколько раз.

Старина Тан взглянул на часы и махнул рукой:

— Ладно, возвращайся в класс.

Когда Се Юй пришёл с этой кипой бумаг, в кабинете третьего класса стоял невообразимый гвалт. Похоже, школа организовывала очередное спортивное мероприятие. Ло Вэньцян размахивал бланком и кричал:

— Есть ещё кто? Кто ещё хочет записаться?

Хэ Чао на задней парте активно шумел со всеми, но при виде Се Юя замолк.

Се Юй бросил бумаги на стол. Хэ Чао перелистнул несколько страниц:

— О чём тебя Старина Тан спрашивал? И что это за хрень?

— Материалы, — ответил Се Юй, тихо вздохнул и после некоторого колебания спросил: — Где твой… план? Покажи.

— Какой план?

Се Юй пояснил:

— План постепенного повышения успеваемости.

Ло Вэньцян у доски всё ещё зазывал желающих.

Кто-то, только вернувшись в класс, спросил:

— Что за соревнования-то?

Ло Вэньцян гордо ответил:

— Баскетбольный турнир! Ну как, круто? Чувствуете, как закипает мужская кровь?

— Разве его не отменили?

— Вань Да сказал, что Бешеный Пёс несколько раз ходил к руководству и всё-таки выбил разрешение…

В прошлом году баскетбольный турнир под конец чуть не перерос в массовую драку. Бешеный Пёс тогда устроил разнос перед всей школой, объявил выговор и грозился закрыть секцию навсегда, отправив всех играть в бадминтон.

Но за кулисами именно Бешеный Пёс ходил к директорам и вымаливал вернуть баскетбол ребятам.

Прозвенел звонок на урок, но класс никак не мог успокоиться, обсуждая баскетбол. Вошедший Лао У проворчал:

— У вас тут что, собрание? Звонок не для вас звенел?

На первом послеобеденном уроке Лао У объяснил новую тему и дал задание для самостоятельного закрепления.

В классе воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь лёгким шуршанием стирательных резинок и шёпотом ребят, помогавших друг другу с решением.

Се Юй крутил в руках ручку. На столе перед ним лежала всё та же книга по олимпиадному программированию и математике, которую учителя принимали за комикс.

На душе у него было тоскливо.

Хэ Чао лежал на парте, но не спал. Он протянул руку и медленно потянул ручку из пальцев Се Юя:

— О чём думаешь?

Почувствовав, что пальцы освободились, Се Юй закрыл сборник задач. «О чём ещё думать, — подумал он. — Слишком уж тяжело носить это звание двоечника».

— Думаю, не стоит ли оставить другим хоть какой-то шанс на выживание.