Первой реакцией Се Юя было ответить «нет», но это слово так и замерло на губах.

Чжоу Далэй задал вопрос слишком серьезно.

Они были знакомы много лет, и обычно Далэй вел себя как беззаботный весельчак, от которого сложно было добиться серьезности. Случаи, когда он бывал по-настоящему серьезен, можно было пересчитать по пальцам. Помимо детских обид из-за отобранных игрушек, Се Юй помнил лишь тот день, когда уехала Дамэй. Тогда Далэй сильно напился, сидел в переулке и пьяным голосом спрашивал его: «А Дамэй ещё вернется?»

Вернется она или нет, никто не знал — у каждого свой путь.

Но Се Юй тогда посмотрел на друга и тихо пообещал:

— Обязательно вернется.

За время зимних каникул Чжоу Далэй то и дело писал ему короткие сообщения. И обычно выбирал время, когда Се Юй сидел за учебой. Частенько посреди ночи от него прилетало: «Шеф Се, спишь? Чем маешься?»

«Нет, играю».

«Во что играешь?»

Тогда Се Юй не обращал на это внимания, но теперь, вспоминая детали, понял, к чему вел друг.

Подозрения Чжоу Далэя переросли в уверенность. Он сделал пару шагов вперед, стерев с лица привычную улыбку:

— Да ответь ты уже! Ну...

Далэй замолчал на полуслове, потому что Се Юй перебил его:

— Да, это я.

А затем спросил в упор:

— И как ты догадался?

Эти слова окончательно вывели Далэя из себя. Обида от того, что близкий друг водил его за нос, пересилила все остальные мысли:

— Как догадался? Да ты сам-то подумай! Я у тебя столько лет списывал домашку! Твой почерк — пишешь ты быстро или медленно, аккуратно или наспех, слитным почерком или каракулями — я узнаю из тысячи! Да ты хоть левой рукой писать начни, я всё равно пойму, что это ты!

— ...

Се Юй никак не ожидал, что проколется именно на почерке.

— Мы же с тобой столько лет дружим, как братья! И ты от меня это скрывал? — возмущался Далэй, пока Се Юй тащил его за рукав куртки в более темный угол двора. — Я же спрашивал тебя, почему твои оценки так резко скатились после переезда. И что ты мне ответил? Начал втирать, что в больших городах требования выше, что жизнь полна взлетов и падений... Получается, вешал мне лапшу на уши!

Далэй высказал всё, что накопилось, но всё равно тяжело дышал от злости.

Се Юй молча выслушал его гневную тираду, даже не пытаясь оправдываться. Пожалуй, это был первый случай, когда он проявил такое ангельское терпение:

— Всё высказал? Если нет, можешь продолжать.

Чжоу Далэй достал пачку сигарет, отошел к стене дома и молча выкурил одну. Се Юй посмотрел на время на экране телефона и собрался уходить, но Далэй удержал его за руку и тихо попросил:

— Слушай, ты чего задумал? Не уходи, давай присядем и нормально поговорим.

— Какое присядем? Если сейчас не пойду, опоздаю на последний автобус.

— Ну тогда давай поговорим по дороге, — быстро пошел на попятную Далэй. — Только иди помедленнее.

*Чжоу Далэй строил в голове самые разные теории, но реальность оказалась гораздо прозаичнее.

Последний автобус уходил ровно в девять вечера. Пока они стояли на остановке в ожидании транспорта, Се Юй в нескольких словах обрисовал ему ситуацию. Услышав разгадку, Далэй разразился потоком отборной ругани, среди которой отчетливо выделялось: «Вот же урод этот Чжун...»

Сначала он злился на Се Юя за скрытность, но узнав причину, разозлился уже на несправедливость ситуации.

От возмущения у него даже руки дрожали, когда он подносил к губам сигарету.

Чтобы Далэй не устроил мастер-класс по уличному мату прямо на остановке, Се Юй легонько пнул его по ноге:

— Ладно, автобус подъезжает. Иди домой и ложись спать. И помалкивай.

К остановке медленно подкатил пустой автобус, освещая их ярким светом фар.

Се Юй зашел в салон, сделал пару шагов к сиденьям, но перед закрытием дверей вернулся к выходу. Схватившись за поручень, он высунулся наружу:

— Если жить хочешь, держи рот на замке. Я серьезно. Сделай так, чтобы об этом никто не узнал.

Чжоу Далэй честно пытался молчать, но вернувшись домой, так и не смог уснуть. Он ворочался в постели до глубокой ночи.

Его мать встала попить воды и едва не упала в обморок, обнаружив сына, который молча сидел в темноте на диване в гостиной.

Далэй просидел так несколько часов, крутя в руках телефон. Его палец завис над контактом «Тетя Лань» (Гу Сюэлань). В голове царил полнейший сумрак. В конце концов он решил, что звонить не стоит, но случайно нажал кнопку вызова.

*Зимние каникулы длились всего месяц. Се Юй практически не притрагивался к выданным учебникам и тетрадям, ограничившись тем, что просто подписал на обложках свое имя.

Мама в последние дни постоянно намекала ему на необходимость нанять репетиторов:

— Ты сам-то подумай, как проводишь эти каникулы. Полезным делом хоть раз занялся?

Се Юй спустился на кухню налить воды:

— Всё отлично, мама. Сплю хорошо, ем регулярно.

— Не уходи от ответа! Если продолжишь в том же духе, кем ты станешь? Думаешь, раз я перестала давить на тебя, то можно совсем забросить учебу...

Раньше Се Юй категорически отказывался от репетиторов, понимая, что контролировать баллы в школе и без того сложно, а с домашними учителями риск выдать себя возрастает в разы.

Мама продолжала настаивать, но он лишь повторил свою привычную фразу:

— Мама, я сам знаю, что делаю.

Но на этот раз Гу Сюэлань не стала привычно повышать голос и кричать: «Да что ты можешь знать!»

Она молча сидела на диване с пультом в руке. На экране шел какой-то сериал, но мысли женщины были далеко от сюжета. Её лицо оставалось напряженным и задумчивым. Она анализировала странный ночной звонок.

После переезда с Хэйшуй-стрит их жизнь изменилась, а общение с Сюй Яньмэй сошло на нет. Они отправляли друг другу короткие поздравления по праздникам, но личных встреч и долгих разговоров не было уже три года.

И вдруг Чжоу Далэй позвонил ей посреди ночи. Он нес какую-то околесицу, то уверяя, что ошибся номером, то называя её «тетей Лань» и запинаясь. Она спросонья не сразу поняла его слова, зажгла ночник и села на кровати:

— Что случилось, Далэй?

И тут парень произнес:

— Тетя Лань, а вы никогда не задумывались, почему у Шефа Се такие оценки...

Услышав слово «оценки», Гу Сюэлань напряглась, но Далэй внезапно сменил тему и затараторил:

— ...Какая луна сегодня красивая и круглая. Прямо как ваше лицо, тетя Лань.

Гу Сюэлань:

— ...

За последние годы она заметно сдала. Морщинки у глаз выдавали возраст и усталость от семейных неурядиц. Тот звонок лишил её сна до самого утра.

Она долго ворочалась в постели, и перед тем как уснуть, вспомнила маленького Се Юя, который небрежно бросал на стол школьные грамоты за победы в конкурсах.

Что это были за грамоты?

Тогда она работала на трех работах одновременно, пытаясь свести концы с концами, и ей было просто не до этого.

— И что же у тебя под контролем? — тихо спросила Гу Сюэлань, глядя на сына. — Расскажи мне.

Она и сама не понимала, что именно пытается выяснить. Вероятно, сказывалась накопившаяся за праздники усталость. Она устало потерла переносицу и махнула рукой:

— Ладно, иди к себе. Не стой над душой.

Се Юй поднялся в свою комнату и сел перед монитором. На экране шел обучающий ролик иностранного профессора по грамматике английского языка, но Се Юй не слышал ни слова.

— Малыш, чем занимаешься?

Голос Хэ Чао в трубке вернул его к реальности. Се Юй сделал глоток воды и негромко ответил.

Хэ Чао в этот момент расплачивался с таксистом у обочины дороги, рассовывая мелочь по карманам:

— Молоко пьешь?

— Воду.

Хэ Чао вздохнул: «Жаль, я надеялся, что молоко».

— Думай о чём-нибудь приличном, — Се Юй поставил стакан на стол, глянул на календарь в углу экрана и вспомнил о планах Хэ Чао на эти выходные. — Встретился с ним?

— Нет ещё, только из машины вышел.

Хэ Чао направился к месту встречи. Лапшичную у ворот Лиянской школы №1 искать не требовалось — в школьные годы они втроем часто проводили там время после уроков.

Это было совсем маленькое и старое заведение. Стены его за долгие годы покрылись темным налетом копоти и жира.

В те времена карманных денег у них практически не было. Возвращаясь из школы голодными, они собирали последние монеты — кто два юаня, кто три — и заказывали одну порцию лапши на всех.

— Хозяйка заведения меня сразу узнала и даже принесла бесплатную тарелку закусок, — Хэ Чао сел за столик у окна и оперся локтями о столешницу. — В следующий раз обязательно приведу тебя сюда.

Голос Хэ Чао звучал ровно, но Се Юй отчетливо чувствовал, что у того на душе скребут кошки.

Хэ Чао действительно ощущал себя не в своей тарелке.

В лапшичной недавно сделали ремонт, обновив интерьер и меню. Хэ Чао посмотрел на строчку «Острая лапша», тихо вздохнул и повернулся к окну.

Се Юй не стал задавать лишних вопросов, лишь напомнил, чтобы тот звонил, если понадобится помощь.

Свернувшись в компьютерном кресле, Се Юй перед завершением звонка добавил:

— И не смей курить.

— Хорошо, — ответил Хэ Чао.

Се Юй лениво досмотрел обучающее видео и перед сном заглянул в телефон. В чате класса царило оживление: Сюй Цинцин безумно хотела посмотреть новый фильм ужасов, но боялась делать это в одиночку и искала компанию. В итоге ребята начали обмениваться страшными картинками, и чат заполнился криками.

От Хэ Чао сообщений не поступало. Подумав, Се Юй отключил беззвучный режим на телефоне и лег спать.

Звонок раздался около полуночи.

В обычных обстоятельствах Се Юй просто сбросил бы вызов и отправил абонента в черный список.

Он полагал, что Хэ Чао уже спит у себя дома, но ответив на звонок, услышал шум проезжающих машин:

— Ты где находишься?

Хэ Чао молчал.

Лишь когда Се Юй спросил в третий раз, теряя терпение, Хэ Чао тихо позвал его по имени.

Его голос был нетрезвым, парень явно выпил лишнего, но имя Се Юя он произнес очень нежно и отчетливо.

— Се Юй.

Он повторил его имя несколько раз подряд — негромко, с какой-то тяжелой тоской в голосе, которая смешивалась с гулом ночного города.

— Гэ, — с Се Юя моментально слетел сон. Он поднялся с кровати. Отопление уже отключили, и в комнате стало прохладно. — Ты пьян?

Хэ Чао сидел на корточках у обочины дороги, закрыв лицо руками. Изначально он просто хотел позвонить и сказать, что добрался нормально, но услышав голос Се Юя, почувствовал, как алкоголь ударил в голову, и ему безумно захотелось просто слышать его голос.

Хэ Чао полагал, что эта встреча будет очень тяжелой.

Но когда он приехал, встретился с другом лицом к лицу, всё оказалось гораздо проще, чем он рисовал в своем воображении.

При встрече Эр Лэй без лишних разговоров с силой ударил его кулаком в лицо. А сделав это, хмуро спросил:

— Ну как? Теперь твоя душенька спокойна?

Удар был настоящим, в полную силу. Хэ Чао отлетел к стене дома, прижался к кирпичной кладке и вытер кровь с разбитой губы.

Фан Сяолэй почти не изменился, лишь немного прибавил в весе и стал одеваться более солидно, потеряв прежний мальчишеский вид.

— Всё, что было в прошлом, там и останется, — произнес он. — Чао-гэ, когда ты приезжал ко мне в прошлый раз, я уже говорил, что не виню тебя. И сейчас повторю: у меня нет на тебя обиды. Хотел сказать тебе это лично, глядя в глаза.

Эти слова до сих пор звучали в голове Хэ Чао.

Какая-то неведомая тяжесть, давившая на грудь долгие годы, наконец исчезла, уступив место легкости.

Это странное чувство облегчения кружило голову.

Хэ Чао смотрел на фары проезжающих мимо машин, свет которых казался слишком ярким в темноте ночи.

— Да нет, — ответил Хэ Чао заплетающимся голосом. Он моргнул, его глаза покраснели: — Выпил совсем немного.

«Да у тебя язык уже заплетается, какое к черту "немного"!» — мысленно разозлился Се Юй, торопливо натягивая джинсы:

— Где ты сейчас стоишь?

Хэ Чао по-прежнему находился неподалеку от территории Лиянской школы №1.

Они встретились втроем несколько часов назад. Разговоров было мало, зато пустые бутылки быстро скапливались на столе.

Лэй Цзюнь пил больше всех.

В той старой истории Лэй Цзюнь не принимал участия. После внезапного ухода Эр Лэя из школы спросить о причинах было не у кого, и все строили самые мрачные теории. Тогда Лэй Цзюнь в ярости набросился на Хэ Чао с кулаками, избив его так сильно, что учителя едва не вызвали скорую помощь: «Это твоя вина! Ты переложил ответственность на него!»

Хэ Чао тогда не сопротивлялся и не пытался оправдываться, в глубине души желая получить ещё более суровое наказание.

После той драки Лэй Цзюнь бросил школу и ушел в профессиональное училище, оборвав все связи с прежним лучшим другом.

И вот теперь они снова сидели вместе в небольшом ресторанчике у ворот школы Лиян №1.

Сначала Лэй Цзюнь злился, даже не задумываясь, почему Хэ Чао оказался во Второй школе. Лишь позже он узнал, что тот перевелся в обычное учебное заведение города А и учится в отстающем классе.

Хэ Чао отстал от своей параллели на целый год.

Эр Лэй пил плохо, но за годы работы в торговле научился держаться и быстро опустошил очередную бутылку:

— Я мотался по делам... Вы с Чао-гэ за все эти годы так ни разу и не встретились?

— Встречались, — ответил Хэ Чао, который тоже изрядно выпил. Он откинулся на спинку стула и поставил пустую бутылку на стол: — Пару месяцев назад пересеклись. Поговорили.

Лэй Цзюнь хмыкнул:

— Да уж, поговорили они. Набить друг другу морды — это у вас теперь разговором называется?

...

К концу вечера всем троим показалось, что они вернулись в беззаботные школьные годы.

Се Юй помнил адрес лапшичной. Оставлять пьяного Хэ Чао одного на ночной улице он не собирался. Он быстро накинул пальто, выскочил из дома, сел в такси и только в машине обнаружил, что забыл телефон.

Он слишком торопился: бросил мобильный на кровать, когда одевался, и сразу выбежал за дверь.

Хэ Чао сидел на корточках у обочины дороги, прохладный ночной воздух помогал ему немного протрезветь.

Улица была пуста. Лишь из ресторана напротив вышла шумная группа подвыпивших молодых людей, среди которых было несколько девушек.

Несмотря на позднее время, уличные фонари горели ярко, и противоположная сторона дороги хорошо просматривалась. Девушки начали перешептываться, подталкивая друг друга:

— Ой, девчонки, посмотрите на парня напротив!

Парень сидел у обочины, но по очертаниям фигуры было ясно, что он высокий. Его куртка была расстегнута, а лица из-за опущенной головы разглядеть не удавалось, но от него исходила очень притягательная аура.

Хэ Чао не ожидал, что к нему начнут приставать посреди ночи.

Он поднял голову, собираясь отказаться от знакомства, но в этот момент кто-то резко схватил его сзади за воротник пальто и силой поднял на ноги.

— У него есть парень, — раздался ледяной голос.

Се Юй выглядел очень злым, в его взгляде читалось явное раздражение. Посмотрев на удивленных девушек, он повторил отчетливо:

— У него. Есть. Парень.