— В этот прекрасный, располагающий к отдыху день мы открываем шестьдесят седьмую осеннюю спартакиаду Лиянской Второй школы! Дорогие ученики, как говорится: всестороннее развитие — мораль, ум, тело, красота и труд. И «тело»[1] — это как раз физкультура!

Спартакиада ещё не началась, а трибун уже не хватало. Все тащили стулья из классов на спортплощадку — лестничные пролёты забились под завязку.

Голос завуча Цзяна, вещавшего по радио, гремел на всю школу: «Крепите тело, любите спорт, проникнитесь духом состязаний! Я знаю, что обычно вы по уши в учёбе, но сегодня вы можете свободно парить над спортплощадкой и щедро проливать пот...»

— Что за пробка, дайте пройти!

Орлы, которым полагалось свободно парить над спортплощадкой, в данный момент застряли на лестнице. Да что там лестница — весь коридор гремел и скрежетал стульями; затор был как в час пик без четверти семь: не протолкнуться.

Класс 2-3 захватил кусок коридора у своих дверей, остальные, кому не хватило места, торчали в кабинете.

Вань Да поставил стул в дверях, а сам куда-то исчез. Через несколько минут он протиснулся обратно сквозь толпу:

— Охренеть — от пятого этажа до самого низа пробка. А в нашем старом корпусе вообще ад: восточный с западным лбами столкнулись.

— Тоже мне новость. С такой прытью давно бы уже стул вниз отнёс, — Хэ Чао дотащил свой стул до задней двери, оценил эпическую картину снаружи, плюнул идти дальше и уселся прямо у заднего выхода. С леденцом во рту добавил: — Подождём. Тут ещё минут десять минимум торчать.

Договорив, обернулся к Се Юю:

— Старина Се, иди сюда.

Се Юй вообще не шевельнулся. Он лежал на парте, прикрыв глаза.

— Не пойду. Толкаться в толпе — вот веселье?

— Помоги номер прицепить, со спины не достаю.

В руках у Хэ Чао был нагрудный номер, выданный физоргом — просто матерчатая тряпка, пожелтевшая от многократного использования, с четырьмя напечатанными цифрами.

— Давай быстрее, я всё-таки надежда всей деревни.

Се Юй не реагировал.

Хэ Чао ещё что-то добавил — тогда Се Юй сел:

— Вань Да, иди приколи надежде всей деревни номер.

Втянутый ни с того ни с сего в центр дискуссии Вань Да:

— ...

Он переводил взгляд слева направо, пока не встретился глазами с Хэ Чао. Тот молчал, но немое было весомее любых слов: с лица Чао-гэ читалось безошибочно: «Будь умницей. Мне нужен только мой сосед. Попробуй только подойти».

Вань Да отвернулся и избирательно оглох:

— Ой, ну сколько можно стоять! Когда уже эта пробка рассосётся!

Се Юй:

— ...

Хэ Чао мысленно поставил Вань Да плюсик, притащил стул обратно и выложил на парту булавки вместе с номером:

— Побеспокою тебя, малыш.

Се Юй сжал булавку — и очень захотелось просто проткнуть его насквозь.

Хэ Чао сидел к нему спиной, задом наперёд на стуле. Вань Да, стоя в дверях, бросил на него сложный взгляд, а Хэ Чао ухмыльнулся и нагло показал пальцами «йеа».

Вань Да покачал головой — сил не было смотреть.

Се Юй приколол номер за все четыре угла и без затей пнул его стул:

— Готово. Вали.

Хэ Чао пощупал сзади — приколото на удивление аккуратно. Хотел было похвалить, но прилетел второй пинок.

Классу 2-3 не повезло: им достался клочок ровно напротив трибун, под палящим солнцем.

Потом пошли маршем — каждый класс своей колонной. Ло Вэньцян переодевался в туалете спортзала и теперь шагал впереди с табличкой класса, а Хэ Чао и Се Юй по бокам вели остальных.

Как выразилась Сюй Цинцин: Хэ Чао и Се Юй — лицо нашего класса, всё на них держится.

Сюй Цинцин имела в виду «красивое лицо», но другие классы видели иначе.

При взгляде на марширующий класс 2-3 ими овладевал один только ужас. Даже под «Марш добровольцев», когда два бывших главаря Восточного и Западного корпусов выходили плечом к плечу, а за ними тридцать с лишним человек, казалось — ещё секунда, и они закатают рукава.

Дикие до мурашек.

Поэтому, как бы сногсшибательно ни вырядился Ло Вэньцян, смеяться не решался никто.

— Что с этими людьми? — слегка склонил голову Хэ Чао. — Не смеются? Разве не смешно? Когда у соседей вышла транс-дива, был же фурор. Что, мы проигрываем? Наш класс сливает?

Се Юй:

— Может, слишком уродливо.

Ло Вэньцян, получивший нож прямо в сердце:

— ...Вы вообще обо мне подумали?

Спартакиада на два дня. Длинная дистанция — завтра во второй половине, а сегодня у них только отжимания, в спортзале.

Хотя уже наступила осень, полуденное солнце палило нещадно.

Хэ Чао снял куртку, накинул на голову от солнца и глянул в телефон. Вань Да прислал ему ссылку на форум минут десять назад.

Заголовок: ЛАЙВ — два красавца нашей школы, от которых ноги подкашиваются, делают ОТЖИМАНИЯ! Я просто взорвался фейерверком!

У темы перевалило за тысячу ответов и горело красным на главной странице.

Хэ Чао пробежал глазами несколько фотографий — первым делом захлопнул браузер, будто схватился за горячую картофелину. Непонятно: то ли солнце так жарит, то ли он опять взял и ни с того ни с сего воспламенился.

Через минуту всё-таки снова открыл пост... и, поддавшись неведомому порыву, сохранил картинки.

Всего три снимка. В зале темновато, да и папарацци от страха трясся, снимал исподтишка — вышло смазанно, туманно и двусмысленно.

И пусть толком не разглядеть, всё равно ясно, кто на фото.

Вань Да с его длинным языком вряд ли прислал только ему — скорее, всему классу разослал.

Хэ Чао осторожно ткнул Се Юя локтем:

— ...Ты это... видел?

— Что? — Се Юй жмурился, почти засыпая.

На спортплощадке повсюду сновали люди: ученики-волонтёры на велосипедах, разминающиеся участники — вот их одноклассник Дин Лянхуа, бегун на сто метров.

Сюй Цинцин с девчонками уже сочиняли текст для радио, наперебой предлагая варианты.

«Что ещё, как не наша с тобой сдвоенная ветка», — подумал Хэ Чао, но в голос сказать не мог, поэтому выразился обтекаемо:

— Ну, то самое.

Се Юй посмотрел на него:

— Какое?

Хэ Чао поманил его пальцем, и Се Юй скрепя сердце подвинулся.

Хэ Чао приподнял куртку, приглашая залезть под неё. Они почти касались головами, жались под одной курткой. Телефон лежал у Хэ Чао на коленях, и Се Юю пришлось наклониться, чтобы увидеть.

Се Юй смотрел внимательно.

А Хэ Чао, глядя на его затылок, на волосы, которые на ощупь были мягкими донельзя, на слегка выступающий позвонок над шеей, вдруг пожалел.

Зачем он ему это показал? Или — какую реакцию хотел увидеть?

Хэ Чао и сам не понимал, что пытается выяснить.

Се Юй пролистнул несколько страниц — комментарии везде одинаковые, сплошной шиппинг. Листая, он остановил палец на пятьдесят втором сообщении. Там было написано: «Бля-я-я, я хочу прижать им головы! Целуйтесь! Целуйтесь уже!»

Се Юй медленно моргнул, и Хэ Чао услышал его ровный голос:

— А. Теперь увидел.

Хэ Чао не успел придумать, что ответить — за спиной класс 2-3 вдруг взорвался адреналиновым воплем: «А-а-а! Дава-а-ай!»

Поодаль Дин Лянхуа упёрся руками в дорожку, полуприсел в стартовой стойке. Прозвучал выстрел — и он сорвался с места быстрее, чем той ночью, когда летел бить учебного старосту.

— Красава! Первое место! — Ло Вэньцян побагровел и раскинул руки. — Диндин, я тебя по-братски обниму!

Дин Лянхуа от природы был застенчив до степени социальной дисфункции. Сойдя с дистанции, он смущённо улыбнулся:

— Не-не, не надо.

Вытирая пот, он проходил мимо, и Хэ Чао отвесил ему пару комплиментов. Се Юй решил, что молчать будет совсем уж холодно, и тоже бросил невзначай:

— Дин Хуалян, неплохо.

— Дин Лянхуа, — Хэ Чао хлопнул Се Юя по голове и тихо поправил: — Его зовут Лянхуа. Когда ты уже запомнишь?

Старина Тан сидел рядом с термосом чая с годжи и проверял тетради — вылитый старик на солнышке, кости греет да кальций набирает. «Молодость — это прекрасно», — обронил он с ностальгией во взгляде.

Учебный староста уткнулся в книгу и зубрил английские слова, не отрываясь от соревнований.

Вскоре подошла очередь отжиманий.

И надо же — судьёй оказался их же физрук. Теперь ученики класса 2-3 при одном его виде испытывали физический дискомфорт.

Физрук с бланком в руках сказал:

— Давайте-ка, не посрамите. Я вас специально тренировал — не взять первые восемь мест просто стыдно... Приготовились. Отсчёт — одна минута.

Се Юй перед выходом снял толстовку и остался в белой футболке.

Хэ Чао оценивающе глянул:

— Чем меньше одежды, тем легче двигаться? Старина Се, а ты с расчётом.

Се Юй подумал: просто жарко.

Но не успел ответить — Хэ Чао уже устроил стриптиз на месте: в два счёта сдёрнул толстовку, нижняя рубашка задралась, обнажив полоску живота.

В толпе раздались приглушённые короткие взвизги.

— Вроде и правда свободнее, — Хэ Чао сделал пару пробных отжиманий, заметил, что Се Юй никак не реагирует, и обернулся: — Ты чего?

Се Юй:

— Тебе бы перестать называться Чао-гэ.

Хэ Чао не совсем понял:

— А? А как тогда?

Се Юй упёрся ладонями в пол и холодно бросил:

— Сао-гэ.

Хэ Чао долго обдумывал и пришёл к выводу, что это, скорее всего, ругательство.

Минутный отсчёт. Первые полминуты Хэ Чао и Се Юй шли почти вровень.

Зеваки перешёптывались. До Се Юя долетали обрывки сдавленных возгласов: «Экскурсия со школьного форума? А, я тоже из бригады „Прижать головы"».

— Докладываю учителю Тану: хорошие новости! Хэ Чао и Се Юй заняли первое и второе места по отжиманиям! — Ло Вэньцян браво отдал Тан Сэню пионерский салют. — Остальные шестеро пали смертью храбрых.

Тан Сэнь кивнул, выудил из коробки восемь бутылок воды и подыграл:

— Наградить всех! Щедро наградить!

Се Юй взял у физорга воду, поблагодарил и огляделся: те, кто свободно бегал по полю, те, кто болел за своих. Вдруг стало трудно вспомнить, как он сам провёл прошлогоднюю спартакиаду.

Кажется, вообще не выходил на площадку. Заткнул уши берушами и прятался в музыкальном классе — спал.

Хэ Чао с леденцом во рту сунул ему ещё один — плевать, ест или нет, просто вложил в ладонь. Потом улыбнулся и крикнул пробегавшему мимо Лю Цуньхао:

— Хаоцзы, давай!

Лю Цуньхао взмахнул рукой и рявкнул лозунг:

— Класс 2-3 — навсегда! Я самый охуенный!

Хэ Чао снова со смехом откинулся на стуле.

Се Юй не особенно любил конфеты — слишком приторно. Он долго смотрел на обёртку, а потом всё-таки развернул.

И глядя на белые линии беговой дорожки, подумал: действительно приторно.

Апельсиновый вкус. И чуть-чуть кислый.

— Может, после школы сходим куда-нибудь поесть? — после обеда, ближе к концу спартакиады, Шэнь Цзе перебрался из класса 2-8. — Братец Се вроде обещал угостить. Лучше сегодня, чем откладывать.

Шэнь Цзе и Хэ Чао уже угощали по разу. Се Юй не любил оставаться в долгу — обещал, что в следующий раз он, без разницы когда.

Хэ Чао глянул на Се Юя: раз сосед не против, значит, договорились.

— Ладно. Что берём?

— В «Цзиньбан» я больше не хочу, — Шэнь Цзе уселся на свободное место позади и глубоко задумался. — ...Да мы уже всё у школы перепробовали. В «Чжуанъюаньлоу»[2] дорого и невкусно. Может, поможем другим улицам малый бизнес развить?

И вот после уроков они отмахали пешком три улицы, пока не нашли куда зайти.

Шэнь Цзе поднял голову к вывеске, растерялся. Такое чувство, что они обогнули не три квартала, а полмира и вернулись к исходной точке.

— ...Эм, а почему здесь всё называется как у нашей школы?

— Рядом же «Дяньцзи», — напомнил Се Юй, шагавший последним.

«Дяньцзи», полностью — «Техникум электронных технологий»,[3] ближайшее к Второй школе ПТУ.

По пятницам, когда занятия заканчивались пораньше, тамошние иногда дежурили у ворот Второй школы. Если у кого-то из второшкольников случался конфликт и гормоны требовали разборки, звали на подмогу «дяньцзийцев» — один звонок, и приезжала целая машина.

Правда, во Второй школе с дисциплиной было строго. Серьёзные разборки назначали подальше.

В забегаловке уже сидело несколько столов. Хэ Чао толкнул дверь:

— Давайте тут. Ещё один круг — и вечерняя самоподготовка кончится. А я домашку не досписал.

Се Юй как ни в чём не бывало прошёл следом, выбрал место и принялся тщательно протирать тарелку и палочки салфеткой.

— Хозяин, меню! — махнул рукой Хэ Чао.

Компания внутри выглядела не слишком дружелюбно. У Шэнь Цзе ни с того ни с сего задёргалось правое веко, и остановиться никак не получалось.

Заходя, он инстинктивно похлопал себя по карману. Так... кошелёк на месте.

[1] «мораль, ум, тело, красота и труд» (德智体美劳) — Официальная формула всестороннего воспитания в китайской образовательной системе.

[2] «Чжуанъюаньлоу» (状元楼 (Zhuàngyuán, Lóu)) — Ресторан, названный «Башня лучшего экзаменующегося» (чжуанъюань — занявший первое место на императорских экзаменах).

[3] «Техникум электронных технологий» / «Дяньцзи» (电子技术学院) — Профессионально-техническое училище; в Китае ПТУ имеют репутацию мест сбора «трудных» подростков.