— О, братец Цзе!

Вань Да с утра пораньше собрал вещи и уже направлялся в столовую на завтрак, как вдруг увидел Шэнь Цзе — тот поднимался по лестнице с паровыми булочками и соевым молоком в руках. Вань Да махнул ему рукой.

Они с Шэнь Цзе познакомились на экзамене — вместе списывали и сверяли ответы. Хотя обычно общались мало, при каждой встрече возникало странное чувство родства.

Шэнь Цзе как раз сворачивал на третий этаж, но, услышав голос, остановился:

— Эй, Всезнайка.

— А ты чего в общежитие пришёл? — Вань Да подошёл ближе. — К братану Чао?

Шэнь Цзе помахивал пакетом, будто собирался раскрутить его над головой:

— Ага.

Вань Да вспомнил, как сегодня утром Хэ Чао прогулял урок, и учителя-предметники рвали и метали. Он понимающе кивнул:

— Братан Чао попросил тебя его разбудить? Хронический трудноподъёмник.

— Товарищ Всезнайка, да за кого ты братана Чао принимаешь? — сказал Шэнь Цзе. — Разве он похож на человека, который нарочно просит кого-то будить его, чтобы не прогуливать? Ты о нём слишком хорошо думаешь.

Вань Да:

— ...Это я был наивен.

Шэнь Цзе добавил:

— А новый учитель у вас в классе — приятный человек.

— Учитель Тан?

— Ага, тот самый, по фамилии Тан.

Класс 2-3 пережил недавнюю смену учителя. Когда писали коллективное письмо, это всколыхнуло всю параллель — прямо как героическое восстание. Вань Да усмехнулся:

— Старина Тан и правда славный малый.

Шэнь Цзе:

— Вообще мощный мужик, первый раз такого вижу.

Тан Сэнь не только вызвал Хэ Чао на длинную, нудную беседу — он ещё и вознамерился поглубже залезть в душу товарища Хэ Чао. В итоге позвал и Шэнь Цзе.

Шэнь Цзе впервые оказался в учительской у чужого классного руководителя. Выпил две кружки горячего чая и сидел в растерянности:

— Учитель, я вообще-то из 2-8.

Тан Сэнь добродушно ответил:

— Я знаю, что ты из восьмого.

— Мне мой класс очень нравится, у нас там мир и дружба, учителя и ученики помогают друг другу, вместе идут вперёд. Мне там хорошо, переводиться я пока не планирую. — Шэнь Цзе казалось, что этот учитель как-то странно на него смотрит — не иначе подкапывается, чтобы переманить.

Но Тан Сэнь просто хотел попросить его помочь однокласснику Хэ Чао.

— Я навёл справки: вы с Хэ Чао в хороших отношениях... Мне кажется, в глубине души он очень хочет ходить на уроки, просто не может победить постель, ему не хватает самодисциплины. Если тебе удобно, не мог бы ты по утрам приглашать его вместе идти на занятия? Заранее спасибо за труды.

— ...

Шэнь Цзе, хоть и слегка офигел от такого, всё же ответил: «Ладно-ладно, я помогу».

А потом Тан Сэнь сказал:

— Я знаю, у вас, молодёжи, ночная жизнь кипит. Мне тоже хочется понять, во что вы сейчас играете. Не знаешь, во что в последнее время играет товарищ Хэ Чао?

— Во что братан Чао сейчас играет? — спросил Вань Да.

Шэнь Цзе перестал размахивать пакетом. Выражение лица стало сложным:

— Стыдно даже говорить... «Чудесная Никки».

Вань Да:

— ...Чего?

Они болтали и вместе поднимались по лестнице. Вань Да и сам не понял, зачем увязался следом, а когда опомнился, они с Шэнь Цзе уже стояли перед дверью комнаты Хэ Чао.

Задача Шэнь Цзе на сегодня была — вытащить братана Чао из-под одеяла.

У него как раз был ключ от комнаты Хэ Чао — ещё в первый день учёбы он полдня клянчил и выпросил. План был гениальный: иногда захочется прогулять — можно спрятаться в общежитии, красота.

Шэнь Цзе открывал дверь и параллельно вещал:

— Позволь мне снять с тебя печать, братан Чао! Пусть постель и пленила твоё тело, но душу ей не удержать... Восстань и вместе со мной...

На полуслове он осёкся.

Вань Да стоял сзади и подгонял:

— Всё ещё спит? Да просто встряхни его.

Когда Вань Да шагнул вперёд и заглянул в комнату, он тоже потерял дар речи.

— ...

— Дай мне пощёчину.

— Ты тоже... ты тоже мне дай.

Кровати в общежитии были односпальными — вдвоём на такой тесновато.

Кондиционер был выкручен на низкую температуру — едва открылась дверь, как в коридор хлынула волна холода.

Голова Се Юя покоилась на руке Хэ Чао. Он лежал спиной к двери, и с того угла, откуда смотрел Шэнь Цзе, это выглядело так, будто Се Юй прижимается к груди Хэ Чао.

Уголок тонкого одеяла едва прикрывал поясницу Хэ Чао — почти всё одеяло было на Се Юе.

Волосы Се Юя закрывали половину лица, виднелись только нос и подбородок. Почувствовав какое-то движение — видимо, шум ему мешал, — он во сне нахмурился и бессознательно попытался зарыться в одеяло.

Это движение, в свою очередь, потревожило Хэ Чао.

Шэнь Цзе смотрел, как Хэ Чао совершенно естественным движением приподнял руку, на которой лежал Се Юй, развернул запястье, положил ладонь Се Юю на затылок, пропустил пальцы сквозь его волосы и негромко пробормотал:

— ...Не возись.

Вань Да успокоился, не зная, что тут можно сказать, и в итоге выдал только:

— Ого.

— Может, всё не так, как нам кажется, — в конце концов Шэнь Цзе закрыл дверь, и они с Вань Да уселись на лестничных ступеньках, погружённые в раздумья. Соевое молоко он небрежно поставил на пол. — Просто наше мышление слишком закоснелое.

Вань Да спросил:

— Братан Чао тебе когда-нибудь разрешал лежать на его кровати?

Шэнь Цзе не задумываясь ответил:

— Невозможно. Если бы я лёг, он бы точно спихнул меня пинком.

— ...

Разговор опять зашёл в тупик.

Вань Да похлопал Шэнь Цзе по плечу:

— Ноша тяжела, а путь далёк, брат. Я пошёл, скоро урок.

Биологические часы Се Юя всегда были точны. К тому же спал он чутко — после того как Шэнь Цзе открыл дверь, половина сонливости уже улетучилась.

Он полежал несколько минут, сознательно приходя в себя. Открыл глаза — и первое, что увидел, было кадыком Хэ Чао.

Шэнь Цзе всё ещё сидел на ступеньках, погружённый в размышления.

Вдруг за спиной раздался глухой звук падения чего-то тяжёлого — глухой удар. А следом — ругань братана Чао:

— Блядь!

Утром у Тан Сэня было утреннее чтение по языку, но Хэ Чао всё равно опоздал на десять с лишним минут.

— Ты можешь идти быстрее? — Се Юй поддерживал его, но уже начинал раздражаться, когда они добрались до учебного корпуса.

Хэ Чао, сжимая стакан соевое молока, парировал:

— ...И по чьей вине?

С утра пораньше Се Юй спихнул его пинком с кровати — и правая лодыжка Хэ Чао врезалась прямо в стул.

Только поднялись — и издалека увидели Тан Сэня у дверей класса. Он что-то держал в руках и расхаживал по коридору взад-вперёд.

Хэ Чао допил соевое молоко, взмахнул запястьем и небрежно швырнул стакан в урну — вышла красивая парабола.

«Хлоп».

Ни больше ни меньше — точно в цель.

— Идут требовать ответа, — усмехнулся Хэ Чао. — Извини, похоже, тебе тоже придётся стоять со мной в углу.

Почему-то чем больше они общались, тем чаще Се Юю казалось, что улыбка Хэ Чао — просто привычная маска. Вот как сейчас: он будто и не особенно радовался.

Хэ Чао думал, что Тан Сэнь будет его отчитывать, но учитель Тан нажал на секундомере, хлопнул его по плечу и сказал:

— Тринадцать минут двадцать шесть секунд. Товарищ Хэ Чао, по сравнению со вчерашним днём вы сегодня добились большого прогресса.

Хэ Чао:

— ...Чего?

Учитель Тан убрал секундомер и добавил:

— А что с ногой? Быстро, быстро идите в медпункт.

Хэ Чао ещё не успел отреагировать, а Тан Сэнь уже присел, осматривая его лодыжку, и с озабоченным видом проговорил:

— Товарищ Се Юй, идите на урок, а я отведу его в медпункт.

Симпатия Се Юя к этому учителю заметно выросла. Он уже хотел ответить «хорошо», но Хэ Чао заявил:

— Он сегодня должен нести ответственность за меня до конца.

Се Юй:

— ...И почему я тебе вторую ногу тогда не сломал.

Лю Цуньхао декламировал стихи — дошёл до середины, остановился и наклонился к уху Вань Да:

— Братан Чао сегодня так правдоподобно хромает.

Каждый раз, когда Хэ Чао прогуливал или опаздывал, он обычно разыгрывал целый спектакль.

Они ещё в чате класса 2-3 гадали, какую отмазку придумает братан Чао сегодня.

[Староста английского — Сюй Цинцин]: Не угадали. Репертуар братана Чао — просто радуга.

[Староста — Лю Цуньхао]: Помните, в первый день учёбы он просто так придумал Шэнь Цзе какую-то желудочную болезнь? Шэнь Цзе до сих пор таскается в медпункт за лекарствами для братана Чао.

[Физорг — Ло Вэньцян]: А зачем?

[Староста — Лю Цуньхао]: Братан Чао сказал: надо утилизировать отходы. Вдруг в следующий раз пригодится. Если играешь роль — играй до конца.

[Староста английского — Сюй Цинцин]: ...

Лю Цуньхао, закончив переписку, тайком убрал телефон и заметил, что король сплетен Вань Да, обычно самый любопытный, сидит без движения:

— Ты чего сегодня такой? Расклеился?

Вань Да покачал головой:

— Меня сегодня с утра немножко шарахнуло.

Телефон Вань Да тоже без конца вибрировал, но не из чата класса — писали знакомые и незнакомые девицы. Семнадцать лет ходил холостяком — и вдруг девушки обступили со всех сторон.

— Хэ Чао из вашего класса, какой у него номер телефона? Ну дай, я обещаю, что не скажу, от кого узнала.

— Да-да, мы же столько лет знакомы, ну помоги мне! Я любовное письмо написала для Се Юя, можете передать?

— Что ты как нюня ломаешься! Мы друзья или нет?! Позвать Хэ Чао встретиться — и то такая морока! Судьба всей моей жизни в твоих руках!

— У Хэ Чао есть девушка? Какие девушки ему нравятся?

У Вань Да просто раскалывалась голова.

Да не спрашивайте вы! Они, возможно, вообще не по девушкам!!! А!!!

Медпункт.

Школьный врач и Хэ Чао знали друг друга как облупленных — врач даже по имени его знал. В белом халате, он сидел за столом и выписывал бланк. Едва завидев Хэ Чао, бросил:

— О, и что у нас сегодня за номер?

Хэ Чао половиной своего веса навалился на Се Юя и поприветствовал врача:

— Братец Лу, доброе утро.

Се Юй усадил его на больничную койку.

А вот Тан Сэнь, похоже, нервничал:

— Доктор Лу, посмотрите скорее, подвернул довольно серьёзно. Сами посмотрите — лекарство выписать или, может, в городскую больницу на диагностику?

Доктор Лу с виду был мягкий и культурный, но на деле тоже не промах. Каждый день столько симулянтов — если бы он был тряпкой, школьный медпункт давно превратился бы в убежище для прогульщиков.

Он дописал бланк, оторвал его, аккуратно призвал к порядку бумажки на столе и только потом встал:

— Да не волнуйтесь вы. Эти ребята, а особенно ваш, вот этот — Хэ Чао, тот ещё спектак...

Доктор Лу говорил и одновременно приседал. Едва его рука коснулась лодыжки Хэ Чао, слово «спектакль» застряло у него в горле:

— ...О, а подвернул-то по-настоящему.

Кость не задета. Холодный компресс, чтобы спал отёк, потом побрызгали спреем «Юньнань байяо».[1]

— Отдыхать несколько дней, никаких резких движений, — сказал доктор Лу. — Если будут какие-то симптомы, что-то заболит — сразу приходите. Будьте внимательны, и ни в коем случае не вздумайте опять лезть в драку. Ещё одна драка — и станешь хромым навсегда.

Когда Хэ Чао с перевязанной лодыжкой вернулся в класс, это немедленно привлекло всеобщее внимание.

Лю Цуньхао лёг грудью на парту, разглядывая ногу сверху вниз, и восхитился:

— ...Выглядит совсем как настоящая.

Физорг Ло Вэньцян тоже подошёл поглазеть. Он постоянно гонял спорт и всякие травмы знал как свои пять пальцев — определил с первого взгляда:

— Это по-настоящему, староста. Реально подвернул.

На физкультуре они сейчас проходили баскетбол. Ло Вэньцян хотел собрать команду — пусть соревнований никаких не было, но его любящее спорт сердце зудело и не давало покоя.

Первым, кого он собирался завербовать, был как раз Хэ Чао.

Теперь с подвернутой ногой — досадно.

Лю Цуньхао:

— А, так по-настоящему? Как это случилось?

Сюй Цинцин подошла собирать вчерашние тесты по английскому. Хэ Чао, роясь в поисках своего, бросил:

— Это спроси у моего соседа.

Се Юй, не меняясь в лице, сказал:

— Я пнул. Извините.

Сюй Цинцин, увидев тест, удивилась:

— Сегодня, оказывается, не пустой лист?

— Ага, старательно делал, — сказал Хэ Чао. — Когда я стараюсь, сам себя боюсь. Наверняка супер-сильно.

Сюй Цинцин пробежала глазами первую страницу, перевернула и посмотрела на задания по чтению: «...» Насколько она помнила эти вопросы — ни одного правильного ответа она не увидела.

Но она побоялась слишком уж бить по самооценке Хэ Чао и уже собиралась из вежливости немного похвалить, как Се Юй подал голос — ни холодно, ни горячо:

— Нахрен такую силу. Лучше бы пустой сдал.

Да.

В точку.

Сюй Цинцин мысленно зааплодировала.

Утром была физкультура. Доктор Лу дал Хэ Чао освобождение, и Ло Вэньцян велел ему отдыхать в классе.

«Отдыхать» означало спать.

Хэ Чао уткнулся лицом в парту. Со всех сторон виден был только затылок. Форму он носил как положено, но всё его тело кричало: «Пофигизм». В коридоре было слишком шумно, и он спал неспокойно — повернул голову, переменил позу, рука скользнула на край стола.

— Эта парочка соседей — Хэ Чао и Се Юй — у меня слов нет, — прозвенел звонок, и учительница английского вернулась в учительскую. Наливая воду из кулера, она говорила: — Сегодня сдали одинаковые тесты — точь-в-точь, аккуратненькие. Неизвестно, кто у кого списывал... Какой смысл в таком списывании? Ни одного угаданного ответа, всё неправильно.

Учитель математики как раз проверял домашку. Тетрадь в его руках — на обложке два иероглифа «Се Юй», написанные красиво, мощно и остро, а внутри... содержимое удручающее. Он нахмурился и покачал головой:

— С такими оценками как он вообще в старшую школу поступил? Даже в темах средней школы ошибается.

Другой учитель, постарше, урезонивал:

— Хорошо уже, что не хулиганят. По-моему, в этом семестре у них двоих всё-таки есть прогресс. Характер действительно стал поспокойнее. Похоже, школьная рассадка даёт какой-то эффект. А оценки... успеваемость за один миг не поднимешь.

Договорив, добавил:

— Посмотрите на Лао Тана — вот кто невозмутим. Он же не переживает.

Тан Сэнь перевёлся из элитной школы. Хотя стаж у него уже под двадцать лет, коллеги знали о нём немного, только то, что они с завучем Цзяном — давние друзья, больше десяти лет.

Человек «бешеный» по характеру, а друг у него — ангельского терпения.

Тан Сэнь уткнулся в телефон и, кажется, ничего не слышал. Только когда его окликнули во второй раз, поднял голову:

— Что? Простите-простите, я не слушал.

— Ты чем занят? — Учительница английского, налив воду, проходила мимо, остановилась и наклонилась посмотреть. — ...Игрушка?

На экране красовалась мультяшная девочка с длинными развевающимися волосами в платье, а рядом — список с кучей разнообразной одежды.

Тан Сэнь тут же вышел из игры на главный экран, не зная, как объяснить:

— А... это...

К счастью, учительница английского лишь мельком глянула и не особо всматривалась. Тут же в дверь постучалась староста-предметница за проверенными рабочими тетрадями — учительница обернулась и тут же забыла об этом эпизоде.

— Восьмой класс, да? Тетрадки со словами проверены, на столе. Три класса в одной стопке, поищи.

Физкультура шла своим чередом — баскетбол.

У девчонок уходило больше времени: в основном они раньше вообще не касались этого вида спорта. Когда мяч летел прямо в лицо, их первой реакцией было не поймать, а закрыть лицо руками и присесть. Физрук в итоге увёл их отдельно отрабатывать приём, а парни, получив мяч, разбрелись кто куда.

Сюй Цинцин вообще не боялась мяча, позанималась немного, заскучала и прибежала играть к парням.

— Цян-цян, я слышала, у вас в баскетбольной команде недобор, — Сюй Цинцин подошла, отбивая мяч. — Как насчёт меня? Можно присоединиться?

Ло Вэньцян тренировал бросок. Его мускулы, загоревшие до бронзы, делали его похожим на культуриста. Он подпрыгнул, швырнул мяч, вытер пот и сказал:

— Сестрица Цин, ты серьёзно?

Се Юй стоял, прислонившись спиной к железным воротам баскетбольной площадки, в тени деревьев. В одном ухе у него был наушник.

Мелодия вилась и вилась вокруг.

Он слушал, а потом вдруг нажал на кнопку громкости — музыка становилась всё тише, пока не превратилась в тишину.

Сюй Цинцин:

— Вполне серьёзно. Представь: идёт наша команда на...

Она не договорила: сзади подкрался Вань Да и выхватил у неё мяч. Смеясь, он побежал в сторону:

— Если бы такое и случилось, наш класс точно был бы на последнем месте.

Вань Да бежал и бежал, пока не врезался в Лю Цуньхао. Мяч, который тот держал, вылетел у него из рук.

Лю Цуньхао тут же взорвался:

— А ну иди сюда! Я этот трёхочковый пол-урока вынашивал, понял?!

Се Юй смотрел на них, как вдруг к его щеке прижалось что-то ледяное. Он повернул голову — рядом стоял хромающий Хэ Чао, неизвестно когда подошедший, с двумя бутылками ледяной газировки в руках.

— Малыш, — Хэ Чао сунул бутылку в руку Се Юя, — все остальные дети пошли играть в баскетбол, а ты почему тут один сидишь?

Газировка была персиковая. Бутылка запотела, и капли воды стекали Се Юю прямо в ладонь.

Вань Да заметил его, но его самого преследовали Сюй Цинцин и Лю Цуньхао, так что пришлось кричать издалека:

— Братан Чао! Ты чего спустился?

Хэ Чао сказал:

— Спустился посмотреть на своего красавчика-соседа.

Вань Да споткнулся на ровном месте и чуть не рухнул.

Хэ Чао скрутил крышку, запах персика смешался с ледяным холодком:

— В классе скука смертная. Снаружи девчонки щебечут — не уснуть.

— Они ж все на тебя смотреть приходят, — сказал Се Юй.

— С чего вдруг на меня?.. Этой логики я вообще не понимаю. Вань Да, пацан, тоже так в прошлый раз сказал.

О том, что Хэ Чао подвернул ногу, знала уже вся параллель. Особенно девчонки — переживали, что не могут сосредоточиться на уроках.

— Ты думаешь, они каждый день на перемене в коридоре просто так торчат?

Хэ Чао сделал большой глоток ледяной воды и ответил:

— Откуда мне знать? На пейзаж любуются? Загорают для кальция?

— ...

У этого человека эмоциональный интеллект в некоторых аспектах — инвалидность.

Вспомнив тему эмоционального интеллекта, Се Юй помолчал, а потом ткнул Хэ Чао бутылкой, с которой всё ещё текло:

— Эй, инвалид. У тебя отношения были?

Хэ Чао как раз смотрел на игру Ло Вэньцяна и остальных. Кроме Ло, смотреть было особо не на что — уровень остальных был слабенький, одни помехи. Но он всё равно не скупился на похвалы:

— Отличный бросок! Хаоцзы, эти твои змеиные манёвры — просто отпад.

Лю Цуньхао наклонил голову и показал жест «круто» — тоже весь в самоуверенности.

Хэ Чао почувствовал холодок на локте и только тогда осознал, что ему только что сказал Се Юй:

— Ну подвернул ногу, но называть меня инвалидом — это ты перегибаешь?

— Честно скажу, — Хэ Чао закинул руку на плечо Се Юя и с хвастливой позой указал на железные ворота площадки, — бывшие братана могут отсюда выстроиться до самого ресторана «Цзиньбань», а оттуда — обратно.

Се Юй без лишних слов швырнул бутылку с газировкой ему в лицо.

— Шучу, шучу, — Хэ Чао поднял руку и вытер лицо, на котором оказалась целая лужа воды. — ...Малыш, а у тебя характер довольно взрывной, однако.

После физкультуры тесты Хэ Чао и Се Юя по английскому уже висели на доске-стенде у классной стенгазеты — публичная казнь.

Рядом висел тест Сюй Цинцин на сто двадцать баллов — лучший результат в классе. Контраст был разительный.

Народ постепенно возвращался с площадки.

Лю Цуньхао пришёл поглазеть и долго не мог подобрать слов:

— Вы двое... вы двое... ну зачем списывать друг у друга?! У кого угодно, только не друг у друга! Вы вообще свои оценки помните?!

— Потому что я доверяю своему соседу, — Хэ Чао сидел на последнем ряду, совсем близко к стенду. Он развернулся и сел на стул верхом, перекинув длинные ноги по бокам — поза до крайности вызывающая. — И сосед доверяет мне.

Лю Цуньхао долго не знал, что сказать. Вытер пот после баскетбола и выдал:

— Ну вы двое даёте — смелости не занимать.

На самом деле Се Юй не собирался делать тест таким.

Но за предыдущий вечер понаблюдал — и качество ответов Хэ Чао было просто ужасающим.

Се Юй наконец понял, почему на первом курсе старшей школы, когда он так старался провалить экзамен и занять последнее место, контролируя каждый балл, он неизменно упирался в предпоследнюю строчку рейтинга.

Оказывается, трон абсолютного последнего места по всей параллели прочно удерживал Хэ Чао.

Поэтому Се Юй при выполнении теста сознательно избегал правильных вариантов и дал себе клятву: на этих месячных экзаменах он задавит Хэ Чао и возьмёт первое место.

Последнее место.

Месячные экзамены приближались, и Вань Да с компанией перестали травить страшилки на вечерней самоподготовке — все уткнулись в учебники.

Бешеный пёс пришёл с обходом и, увидев, как класс 2-3 процветает и пылает любовью к учёбе, в кои-то веки остался доволен:

— Неплохо. Особо вас хвалю. Так держать. В последнее время учебная атмосфера в вашем классе очень хорошая. Ученики и должны так учиться. Превосходно.

Тан Сэнь как раз поел и зашёл их проведать. В разгар летнего зноя он сжимал в руке термокружку с горячей водой.

Бешеный пёс:

— Лао Тан, хорошо, что ты здесь. Нужно кое-что обсудить.

Тан Сэнь поставил кружку на кафедру и вышел вслед за завучем Цзяном.

— Заметили, в последнее время Бешеный пёс зачастил к нам? — если есть новости, ими надо делиться. Вань Да, выводя математические уравнения, сказал: — Наш Лао Тан и Бешеный пёс — лучшие кореша. Такие, что из одних штанов выпрыгивают.

На парте Хэ Чао лежала раскрытая книга, а рука тайком шарила в ящике — он играл в телефон.

Обычно учителя не смели делать им замечания, но Бешеный пёс был исключением. Старый имбирь — самый острый[2], а завуч Цзян — перец среди перцев. Когда он брался за них, им приходилось несладко — казалось, он в любой момент может сцепиться с учеником. Не боялся вообще ничего. Складывалось впечатление, что в молодости это был лютый бродяга, наводивший шороху по всей округе.

Поэтому при появлении Бешеного пса они, хоть и скрепя сердце, тоже притворялись перед ним паиньками.

Се Юй кинул в Хэ Чао ручку:

— Пёс.

— Прикрой меня, — не поднимая головы, сказал Хэ Чао. — У меня сейчас особо ответственный этап. Не могу отвлекаться. Люблю тебя.

— Последние два слова забери обратно.

— ?

— Тошнит.

Се Юй, бросив ручку, обнаружил, что она у него одна. Пришлось потянуться и забрать её обратно.

Невольно он глянул на экран телефона.

На памяти Се Юя его сосед надолго забросил игру с переодеваниями — и даже пару дней назад тянул его играть в «мужскую романтику», снайперский шутер.

Видимо, игра с переодеваниями, как торнадо, промчалась и вышла из моды даже среди девчонок.

Поговорив со стариной Таном, завуч Цзян ушёл патрулировать этажом ниже, и Хэ Чао тут же вытащил телефон и заиграл в открытую.

На экране была мультяшная девушка с длинными волосами в платье в цветочек. Румяные щёчки. Стояла под деревом в молитвенной позе.

Картинка затемнилась, и поплыли строки субтитров.

«Завтра... день моего свидания...»

«Придёт ли он?»

«Понравятся ли ему сакурные пирожные, которые я для него испекла?»

Се Юй:

— ...

Вань Да — тот самый, который кричал: «Я буду повторять, на этих месячных экзаменах я точно всех потрясу, никто ко мне не подходи!» — решая задачи, на середине заскучал и принялся грызть кончик ручки, вертя головой туда-сюда. Наконец его взгляд упал на последний ряд — и он увидел две головы, тесно приникшие друг к другу.

Хэ Чао положил руку Се Юю на затылок. Пальцы слегка сгибались, будто невзначай подтягивая Се Юя ближе к себе.

Они сидели прижавшись голова к голове и что-то обсуждали.

— Почему он не идёт на свидание?! — Хэ Чао был на грани нервного срыва. — Козёл чёртов! Вчера же договорились, что придёт! Полоска симпатии была на максимуме!

Се Юй смотрел на рыдающую под дождём девушку на экране и не знал, как реагировать.

В правом нижнем углу было несколько значков. На одном висел красный кружок-уведомление. Се Юй спросил:

— Он тебе сейчас эсэмэску прислал?

Хэ Чао ответил:

— Босс-тиран написал, что у него на фирме дела, он может немного опоздать. Дальше дают три варианта ответа.

Се Юй что-то смутно уловил:

— И ты выбрал?

Хэ Чао:

— Разумеется, осудил его за опоздание!

— ...

— Ты больной, что ли?! — у Се Юя разболелась голова от таких речей. — Кто после такого захочет с тобой на свидание?!

— Из-за такого не прийти на свидание — что это за мужик? Ещё и босс-тиран! — Хэ Чао ругался, но телефон всё-таки подвинул Се Юю. — Ладно, что теперь делать?.. Чёрт, полоска симпатии босса к лапочке ушла в минус.

Се Юй коснулся экрана пару раз и повёл персонажа по сюжету:

— Извинись перед боссом.

Хэ Чао:

— ...

— Извиняйся, — Се Юй вернул ему телефон. — Ты ещё хочешь завоевать любовь босса-тирана или нет?

— ...Да твою ж мать.

Хэ Чао долго не мог заставить себя нажать, но в конце концов, снося унижение, кликнул: «Сегодня я была неправа».

Хэ Чао добавил:

— Если эта мелкая Хэ Си в будущем приведёт такого парня — сразу прибью, без вариантов. И что у нынешних девчонок со зрением.

Снова приближались выходные.

Кроме тех, кто жил далеко и кому было неудобно мотаться туда-сюда, большинство живущих в общежитии в пятницу собирали вещи и готовились домой. Especially родители: они вечно боялись, что ребёнок в школе недоедает, и каждые выходные звали скорее возвращаться.

Се Юю, едва закончилась вечерняя самоподготовка, позвонила Гу Сюэлань:

— На выходные приедешь?

Се Юй стоял в коридоре. Перед глазами — тьма кромешная. За спиной — гвалт: Хэ Чао и Вань Да с компанией дурачились, парты и стулья отчего-то грохотали на всю округу.

— Братан Чао, приходи к нам в баскетбольную команду, мы супер-крутые.

— Такие вещи я ещё могу трепать, но когда вы сами приходите ко мне трепаться — это уже перебор. Утром этот змеиный-говённый манёвр Лю Цуньхао — мне даже стыдно было ему сказать.

— ...Ты же сказал, что он мега-крут!

— Ты правду от трепотни не отличаешь?

Се Юй невольно усмехнулся и ответил:

— На выходные — вряд ли. Посмотрю ещё.

Гу Сюэлань прижала трубку к уху и почти неслышно вздохнула:

— Ты уже которую неделю не приезжаешь?

Се Юй придумал отговорку, от которой любой родитель в мире был бы счастлив:

— Скоро месячные экзамены, мне надо сосредоточиться на повторении.

В этом семестре Се Юй вёл себя неплохо — никаких проблем. Сменили классного руководителя, и новый учитель Тан тоже говорил, что Се Юй дисциплинированный, всё хорошо, она может не волноваться.

Против такого довода госпожа Гу, как и ожидалось, не нашла что возразить.

— Тогда учись хорошенько, — сказала Гу Сюэлань. — Как сдашь экзамены — сразу домой. Что хочешь поесть — мама приготовит. Разве школьное питание сравнится с домашним...

Се Юй несколько раз промычал «ага», ещё немного поговорил, потом повесил трубку.

Хэ Чао уже собрал вещи. Со смехом он хлопнул Се Юя по голове — вернее, не хлопнул, а взъерошил:

— Малыш, на выходные не едешь домой?

Се Юй с виду был жёсткий, как сталь, но волосы у него были удивительно мягкие. Хэ Чао не удержался и растрепал их ещё раз.

— Хромой, — позвал его Се Юй. — Тебе сегодня палец в рот не клади — всю руку откусишь?

Видя, что Се Юй сейчас пустит в ход кулаки, Хэ Чао увернулся:

— Спокойно. Миром да ладом, миром да ладом.

Вань Да спешил забирать бельё и ушёл первым.

Когда Се Юй и Хэ Чао вдвоём уже вышли из учебного корпуса, Хэ Чао спустя долгую паузу сказал:

— Я тоже на выходные не поеду.

Фонари растягивали две длинные тени.

— Чего оставаться-то, — сказал Се Юй. — Хочешь проверить, работает ли народный метод изгнания духов?

Хэ Чао сначала замер, потом хотел что-то сказать, но в итоге не стал — не стал добавлять себе новых сценариев. Он взъерошил волосы и вдруг улыбнулся:

— Ага. Хочу проверить.

Прошли ещё немного, и Се Юй вдруг спросил:

— Хэ Си — так зовут твою сестру?

— Эта паршивка, — Хэ Чао, глядя на фонарь, сказал эти три слова, потом замолчал и лишь спустя время продолжил: — ...Наверное, надо бы похвастаться, какая она у меня красивая, мол, вся в брата. Да я и сам не знаю. Столько лет не виделись. Наверное, симпатичная. Говорят же — девушки расцветают к восемнадцати. Тем более в детстве страхолюдина была — толстая, как шар.

Хэ Чао говорил легко, но Се Юй уловил странную ноту. Однако спрашивать было неудобно.

Хэ Чао же было всё равно — он так и вывалил всё как есть, коротко, ясно и на удивление спокойно:

— Развод. Она с матерью живёт.

— Красивое имя.

Хэ Чао повернул голову:

— Что?

Се Юй сказал:

— У твоей сестры. Имя.

— А у меня? — тут же спросил Хэ Чао. — В такой момент положено и меня заодно похвалить.

Се Юй шагнул к дверям общежития, не очень-то желая продолжать разговор:

— Ты? Отвали-ка подальше.

Вань Да тоже не поехал на выходные домой. Его отговорка была точь-в-точь как у Се Юя: «Мне надо сосредоточиться на повторении». Но звучало у него это куда убедительнее.

— Я серьёзно. У меня мама слишком вкусно готовит. Дома компьютер, компьютер слишком затягивает. — Вань Да, лёжа грудью на парте, изливал душу Лю Цуньхао. — Стоит мне вернуться домой — и всё, как будто снова каникулы. Вообще не могу себя контролировать. Как можно такое прекрасное время жизни тратить на учёбу!

Лю Цуньхао ткнул его локтем — мол, заткнись.

Вань Да приподнялся, огляделся по сторонам и снова лёг:

— А что такого? Учителей же нет... Да и с учителями я не боюсь.

Учителей не было.

Но был великий и ужасный учебный староста[3] из 2-3.

Сюэ Сишэн — человек-легенда в масштабах всей параллели. Любимчик всех учителей-предметников, уникум в глазах одноклассников.

В первый день учёбы, представляясь, Сюэ Сишэн сказал: «Надеюсь, мы все будем вместе бороться, стараться и прогрессировать». Вся его парта была обклеена стикерами с формулами, английскими словами, шаблонами предложений...

Сюэ Сишэн в толстых очках, с пачкой дополнительных заданий в руках зашёл в класс.

Сюй Цинцин проходила мимо и, наткнувшись на него, испугалась:

— ...Учебный староста, да у тебя синяки под глазами.

Сюэ Сишэн шагал нетвёрдо — вид у него был явно переутомлённый. Он поправил очки и сказал:

— Ничего страшного. Я могу ещё учиться. Удачи на месячных экзаменах, товарищ Сюй Цинцин.

— У... удачи, — Сюй Цинцин не нашлась что ответить и лишь глупо повторила.

Лю Цуньхао:

— У Бешеного пса есть присказка: «Учиться до смерти — учиться насмерть». По-моему, наш учебный староста — просто ходячая реклама.

Вань Да вытаращился:

— Синяки под глазами, оказывается, могут быть такими глубокими.

Хэ Чао сегодня не опоздал. Он и Се Юй зашли один за другим:

— Доброе утро.

Вань Да:

— Доброе-доброе.

— Чего разглядываем? — Хэ Чао с сумкой на одном плече подошёл поближе.

Лю Цуньхао ответил:

— Разглядываем синяки нашего учебного старосты.

— Охренеть, какие чёрные. — Хэ Чао тоже испугался.

Се Юй уже собирался обойти их и пойти на своё место досыпать, но Хэ Чао, не глядя, схватил его за запястье и притянул к себе:

— Лао Се, смотри. Эти синяки — сколько ж он не спал?

Сюэ Сишэн с утра пораньше заварил кофе и пил его, попутно запоминая английские слова.

Се Юю синяки под глазами были неинтересны. Он хотел одного — спать. И попытался разжать пальцы Хэ Чао.

Хэ Чао продолжал разглядывать «панду». Но поскольку мысли у этого парня работали не как у обычных людей, он вдруг сменил версию:

— А может, он их сам нарисовал? Я в детстве именно так обманывал мать, чтобы создать видимость усердной учёбы.

Се Юй язвительно бросил:

— Думаешь, в мире есть второй такой, как ты?

Хэ Чао:

— Ты так меня хвалишь, что мне как-то неловко.

Се Юй подумал про себя: «Да нахер я тебя хвалю».

Хэ Чао, по обыкновению не улавливая подтекста, продолжал с бесстыдством:

— Твой братан Чао — единственный в своём роде.

Вань Да захлопал в ладоши:

— Блеск.

Лю Цуньхао тоже захлопал:

— Высший пилотаж.

Утренняя самоподготовка — математика.

Учитель математики велел всем пользоваться утренней ясностью головы и как следует вызубрить формулы.

Сказав это, он взял стул и сел на кафедру проверять сегодняшнюю домашку.

Се Юй спал, уткнувшись в парту. Солнце светило из окна.

Ему смутно показалось, что перед глазами вдруг стало светлее. В полусне он нахмурился. А потом, через некоторое время, этот назойливый свет — будто через лист бумаги — исчез.

— И ещё вчерашнее домашнее задание, что раздали, — кто не исправил ошибки, быстрее. Каждодневные ошибки надо разбирать сразу, иначе накапливаются.

— Если не умеете — приносите мне или спрашивайте у одноклассников. Как исправите — показываете мне, я веду учёт... Не дожидайтесь, пока я сам к вам приду. Если я к вам приду — считайте, вам конец.

Учитель математики побубнил и снова уткнулся в проверку.

В классе было тихо.

Кроме шелеста переворачиваемых страниц, стука пеналов, лёгкого щелчка корректора и доносившихся из других классов звуков декламации.

Хэ Чао опёрся локтем о парту. В руке у него был первый попавшийся сборник задач. Сборник он поставил напротив лица Се Юя — ровно перекрывая свет, падающий из окна.

Се Юй спал спокойно, не подозревая, что кто-то загораживает ему солнце.

— Ах, ну как же на свете может быть такой прекрасный сосед, как я, — у Хэ Чао затекала одна рука — он сменял её на другую. Сам себе под нос бормотал: — ...Сам умиляюсь.

[1] спрей «Юньнань байяо» (云南白药) — Традиционное китайское лекарство из провинции Юньнань для остановки крови и заживления ран. Выпускается с 1902 г., есть в каждой китайской аптечке.

[2] Старый имбирь — самый острый (姜还是老的辣) — Китайская поговорка: старый имбирь жжёт сильнее — чем старше человек, тем он опытнее и хитрее.

[3] <<учком>> / <<учебный староста>> (学习委员 (xuéxí, wěiyuán)) — Выборная должность в китайском классе — ответственный за учёбу, помогает отстающим.