Те листовки охватывали, кажется, все мыслимые сферы услуг — от обрезания до микрозаймов. Были там и объявления о вскрытии замков, о чудо-знахарях, о частных детективах, о профессиональной сдаче экзаменов за других…

Се Юй выбрасывал их в урну одну за другой, пока в руках не осталась последняя, на которой красовалось: «Загадочная игра разожжет твою страсть! Хороший братик, а-а-а~~ давай~~~»

Эти тильды выглядели настолько развратно, что переходили все границы. Се Юй уже собирался отправить бумажку вслед за остальными, как вдруг позади громогласно раздалось: «Паршивец!» Рука у него дрогнула, мысли спутались, и он чисто на автомате запихнул листовку в карман джинсов.

Сюй Яньмэй потерла ладони:

— Какими судьбами? Нашелся-таки повод навестить меня.

Первым делом Се Юй вручил ей черный пластиковый пакет и тут же отступил на несколько шагов:

— Чем от тебя несет? Освежителем для туалета? Зачем ты так надушилась?

— Какой еще освежитель, к черту! У меня это женственностью пахнет, понял? — Она вылила на себя едва ли не полфлакона духов.

С этими словами она открыла пакет, заглянула внутрь и на пару секунд замерла:

— Я ведь просто ляпнула, а ты и вправду притащил мегафон… Как он включается? Вот эта кнопка?

У Се Юя дернулся висок:

— Не нажимай. Орать будет на всю улицу.

Но предупреждение запоздало: Сюй Яньмэй уже вдавила красную кнопку с энтузиазмом ребенка, получившего новую игрушку. Недопетая в хозяйственном магазине песня с ревом вырвалась из динамика, грозя остаться здесь навечно.

Сюй Яньмэй опешила:

— Мать моя, ну и зверь!

— Выключай давай, — повторил Се Юй. — И с горлом своим завязывай. Сама ведь все понимаешь, а все равно дымишь как паровоз.

— Да ладно тебе, не сгущай краски… С моим-то крепким здоровьем я еще лет триста протяну.

Се Юй молча оглядел ее и сразу заметил, как правая рука Сюй Яньмэй — то ли осознанно, то ли нет — придерживает поясницу. Из-за многолетней работы на износ спина у нее давно была сорвана. Ей приходилось каждый день клеить лечебные пластыри, иначе порой она просто не могла подняться с постели.

— Крепким здоровьем… Ну ты и скажешь.

Сюй Яньмэй поймала его взгляд и тут же убрала руку, затараторив, и не разберешь — правду говорит или нет:

— Да нормально все с поясницей. Ты же просил меня сходить в больницу, ну я и сходила. Все отлично, врач сказал, ничего серьезного.

Се Юй слушал вполоборота, направляясь к торговому центру «Гуанмао». Одет он был в простую черную футболку, которая выглядела довольно дешево, — из тех, что Сюй Яньмэй покупала ему раньше. Она вообще часто присылала ему одежду: стоило ей увидеть что-то подходящее, как она тут же брала это, и со временем у него скопилась коробка высотой в полчеловека.

Юноша шел, засунув руки в карманы. Рукава футболки были подвернуты в несколько раз, открывая худые запястья. Волосы средней длины казались мягкими и послушными, но из-за того, что они были тонкими и слегка вились от природы, это лишь придавало его лицу более резкое, холодное выражение.

— Сколько машин сегодня разгружать? — спросил он.

Сюй Яньмэй было уже за сорок. Постоянно занятая приемкой и отправкой товара, контролем за порядком и разборками с хулиганами, она совершенно забросила себя. Волосы она накрутила еще на прошлый Новый год в дешевой парикмахерской, но без должного ухода кудри превратились в сухое пожелтевшее гнездо, напоминающее растрепанную лапшу быстрого приготовления.

В ее чертах все еще угадывалась былая красота, но время брало свое. В толпе она казалась самой обычной, непримечательной женщиной средних лет. И порой даже думалось, что былое очарование в ее глазах — лишь плод воображения.

— Восемнадцать машин. Хоть сейчас и лето, но за осенним ассортиментом нужно следить строго, иначе поставщики затянут со сроками. — Говоря о делах, Сюй Яньмэй привычным жестом полезла в карман за сигаретой, но нащупала лишь зажигалку.

Се Юй уточнил:

— Людей на разгрузку хватает?

— Хватает, хватает, без тебя обойдемся, — отмахнулась она и искоса взглянула на него. — Кстати, за то, что ты в прошлый раз молча прибежал помогать, я с тобой еще не рассчиталась.

Случайно узнав, что Сюй Яньмэй надорвала спину на разгрузке, Се Юй прогулял уроки. Когда его нашли, он уже вовсю трудился среди грузчиков и успел разгрузить четыре или пять машин. Сняв школьную куртку, он был весь мокрый от пота.

В то время дела у рынка шли туго, дела пошли в гору только в последнее полугодие. Грузчиков нанимали по минимуму: выкупить два этажа в «Гуанмао» стоило огромных трудов, приходилось экономить на каждой мелочи.

Они вошли в лифт. В тесном пространстве удушливый запах парфюма стал еще гуще. Лифт был грузовым, в нем, видимо, возили и продукты, так что сквозь цветочный аромат пробивался отчетливый запах тухлой рыбы.

— Ты что, опять вырос? — спросила Сюй Яньмэй.

— Почти метр восемьдесят.

Она оглядела его с ног до головы, и на ее лице смешались гордость и беспокойство:

— Похудел совсем.

Двери лифта открылись. Се Юй шагнул наружу, но Сюй Яньмэй продолжала ворчать:

— Нужно питаться нормально, три раза в день. А то нынешняя молодежь вечно сидит на каких-то диетах… Смотри у меня, даже не думай… Эй, ты чего встал?

Се Юй замер в дверях, полностью перекрывая ей обзор.

— Что там такое? В чем дело?

Он не дал ей возможности разглядеть, что происходит впереди. Резко затолкав Сюй Яньмэй обратно в кабину лифта, он без колебаний нажал кнопку закрытия дверей.

Все произошло настолько быстро, что стоявшие в коридоре громилы не сразу сообразили, в чем дело. Пока они опомнились, створки уже начали плавно сходиться.

— Твою мать! — главарь с бычьей шеей и толстой золотой цепью выплюнул сигарету и рванул вперед. — Сюй Яньмэй, тварь паршивая! А ну стоять!

Он один среагировал вовремя, остальные дружки еще не поняли, что цель едва не выскользнула прямо у них из-под носа. Золотая цепь яростно махнул рукой:

— Чего застыли, кретины?! Вперед! Стоят тут, зенки вылупили! А ты — бегом по лестнице, перехвати ее внизу!

Двери сошлись уже наполовину. Се Юй приглушенно и быстро бросил тёте Мэй:

— Езжай вниз и зови наших.

Сквозь щель Сюй Яньмэй успела разглядеть лицо вожака. Она хотела сказать тысячу вещей, но время поджимало, и она лишь выкрикнула:

— Се Юй!

Юноша взглянул на нее:

— Тётя Мэй, слушайся меня.

Мгновение — и двери с тихим щелчком сомкнулись. Лифт увлек ее вниз.

У стены стояла швабра — видать, уборщица забыла ее, закончив работу. Се Юй подхватил ее, наступил на тряпку и резким рывком выдернул деревянную ручку.

Взвесив палку в руке, он наконец поднял на них взгляд:

— Что надо?

Он знал эту шоблу. На Хэйшуйцзе хватало мелких бандитов, которые шатались повсюду под предлогом сбора платы за «крышу». Стоявший перед ним Тигр, по слухам, всего пару месяцев назад вышел из тюрьмы, где сидел за то, что чуть не зарезал человека. Короче, строил из себя жуткого авторитета. Но что там было на самом деле, никого особо не волновало.

Тигр перебивался мелкими поборами и тащился от того, что кучка безмозглых прихвостней величает его боссом. Жил себе не тужил, пока не встретил Сюй Яньмэй. Все началось с того, что она ему приглянулась: баба видная, с характером, острая на язык.

Одно плохо — не желала знать его. Сколько он ни подкатывал, всегда получал жесткий отпор. Неблагодарная дрянь.

При этой мысли взгляд Тигра потемнел:

— Малявка, не лезь под горячую руку.

Се Юй и бровью не повел. Зато торговцы, попрятавшиеся в лавках и боявшиеся издать хоть звук, перепугались не на шутку: с таким беспределом они столкнулись впервые. Эти типы ввалились нагло, начали громить прилавки, с первого взгляда было ясно — отморозки.

Стоит ли вызывать полицию? Но на Хэйшуйцзе действовало неписаное правило: уличные дела решаются по-уличному.

И тут они увидели, как «хороший мальчик», о котором говорила Мэй-цзе, стоит один против пятерых у лифта с абсолютно безучастным лицом. Он вынул руку из кармана и небрежно поманил бандитов пальцами. Не поймешь — то ли провоцирует, то ли ему действительно плевать:

— Жить надоело, раз к папочке явились? Мне некогда с вами лясы точить. Давайте все вместе.

«…»

Тигр не хотел признавать этого даже перед самим собой, но на долю секунды этот пацан, явно еще школьник, заставил его опешить. Взгляд у мальчишки был тяжелый, ледяной, пробирающий до костей — он смотрел на них как на кучу дерьма. Короче, совсем не так, как смотрят тепличные детки.

Тигр был взвинчен до предела, да и привычка рисоваться взяла свое. Он демонстративно рванул ворот футболки:

— Молокосос, а язык подвешен. Ты хоть знаешь, с кем связался? Пойди поспрашивай на районе — перед Братцем Тигром все на цыпочках ходят… Видал шрам на шее? Это я в тюряге с вертухаями махался. А ты, щенок, этой шлюхе кем приходишь? Чего удумал, побить меня решил? Драться вздумал этой палкой? Да ты хоть…

Се Юй не дал ему договорить. Без лишних слов он схватил Тигра за шиворот, резко рванул на себя и с силой всадил колено ему в живот. Затем, не давая опомниться, перехватил его локоть и дернул на себя.

Это был красивейший бросок через бедро — чистый, техничный и молниеносный. Если бы ситуация не была столь опасной, торговцы за спиной точно взорвались бы аплодисментами.

У Тигра потемнело в глазах, дыхание перехватило, он не мог вымолвить ни слова.

Но Се Юй не собирался оставлять его в покое. Он рывком вздернул его с пола и с силой прижал спиной к железной двери лифта — раздался глухой удар. Пальцы юноши мертвой хваткой вцепились в горло Тигра!

— Слишком много на себя берешь. Кичишься отсидкой, будто это медаль за отвагу?

Тигр пришел в себя и попытался ударить его ногой, но тут же получил палкой по ногам — удар оказался настолько увесистым, что икру свело судорогой. Стоило Се Юю разжать пальцы, как Тигр мешком осел на пол. Опираясь одной рукой о плитку, а другой держась за живот, он судорожно закашлялся, давясь рвотой:

— …Твою мать.

— Кого ты там шлюхой назвал? — Тигр смотрел, как красивое, почти смазливое лицо Се Юя медленно приближается к нему. Вот только в глазах подростка плескалась такая ярость, что она готова была выплеснуться наружу. И больше, чем яркая внешность парня, Тигра напугал этот ледяной, острый, беспросветный мрак, исходивший от него.

Се Юй повторил вопрос глухим от сдерживаемого гнева голосом:

— Кого ты назвал шлюхой?

Тигр промолчал.

— Раз родители не научили тебя вести себя по-людски, я научу. — Се Юй носком кроссовка брезгливо пнул валявшуюся тушу.

Четверо дружков Тигра переглянулись, в глазах каждого читался страх. Придя к молчаливому согласию, они развернулись и бросились наутек.

— Ну все, приплыли… Что делать-то?

Тот, что повыше, на бегу спросил:

— Может, в полицию позвонить?

— Какая, на хрен, полиция! — огрызнулся второй. — Как мы потом на районе пацанам в глаза смотреть будем?!

*Гу Сюэлань пила послеобеденный чай, когда раздался звонок из полицейского участка.

Женщина сняла шелковую накидку, под которой обнаружилось длинное кружевное платье от кутюр, подчеркивающее каждый изгиб ее безупречной фигуры. На подоле скромно красовались две неброские вышитые веточки. Тонкие щиколотки были белыми и гладкими, словно дорогой нефрит.

Тщательно уложенные крупные локоны мягко спадали на плечи. Она с милой улыбкой слушала, как светские дамы за столом обсуждают новинки зимнего сезона, и изредка вставляла слово:

— Госпожа Чэнь, раз вам так понравилось это пальто, почему бы просто не слетать за ним на днях?..

— Госпожа, вам звонят.

Гу Сюэлань повернула голову и, держась пальцами за край фарфоровой чашки, небрежно спросила:

— Кто?

Служанка держала трубку, не решаясь говорить при всех. Поколебавшись мгновение, она наклонилась и прошептала хозяйке на ухо так, чтобы слышали только они:

— Из по-полиции… Говорят, молодой господин подрался, и очень серьезно. Другая сторона требует оплатить лечение. Как поступим? Отправить кого-нибудь разобраться?

Лицо Гу Сюэлань мгновенно побледнело.