Двое учеников, сидевших перед ними, незаметно пододвинули свои стулья вперед — по полу раздался тихий скрип. Они прижались грудью к краю парты так, что дышать стало тяжело, лишь бы держаться как можно дальше от двух грозных соседей позади.

Хэ Чао усмехнулся:

— Да ладно тебе, я же просто прикоснулся.

— Отвали, — отрезал Се Юй. — Не смей меня трогать.

Хэ Чао ничего не ответил, лишь протянул ладонь прямо к его лицу.

Се Юй покосился на нее, вспомнив его фразу о желании познакомиться:

— Подраться хочешь?

— На, бей. Даю тебе шанс ударить меня в ответ.

Се Юй:

— …

На трибуне закончил представляться последний ученик, и Сюй Ся кашлянула, намекая нарушителям тишины на дисциплину:

— На этом наш классный час окончен. Живущие в общежитии обязаны строго соблюдать правила школы. Я не намерена тратить свое личное время на разборки ваших дел, не связанных с учебой. Имейте совесть.

Раздав расписание уроков вместе с бланками согласий, Сюй Ся добавила:

— Лю Цуньхао, временно побудешь старостой. Опыт у тебя есть.

Лю Цуньхао с обреченным видом кивнул:

— …Да, хорошо.

— Слышь, а че там реально с этим лаком для ногтей было? — не унимался Хэ Чао, не просидев в тишине и пары минут.

Се Юй мысленно застонал: этот парень просто невыносим.

Черный лак на ногтях…

Он и подумать не мог, что эта глупая история станет такой яркой деталью его биографии.

Полгода назад на Хэйshuйцзе проходил танцевальный конкурс.

Жилком развесил по всему кварталу яркие баннеры с призывами участвовать. Реклама была масштабной, но по лозунгам сразу было ясно, что целевая аудитория — далеко не подростки. Надписи гласили: «Вспомни молодость, верни уверенность юных лет!»

Да Мэю тогда как раз одобрили американскую визу, и он уезжал через несколько дней. Перед отъездом он во что бы то ни стало хотел поучаствовать в конкурсе вместе с друзьями.

Чжоу Далэй, который танцевать не умел от слова совсем, сразу отказался:

— Не, я пас, это позорище лютое. Ты в своем уме вообще? Танцевать на одной сцене с бабульками из жилкома? Ты с дуба рухнул?

Се Юй поддержал друга:

— Да Мэй, даже не думай.

Да ладно бы только бабульки — Сюй Яньмэй и мать Лэя тоже вовсю репетировали.

Тётя Мэй даже водила Се Юя на площадь посмотреть на их грациозный танец с ярко-зелеными веерами[1], украшенными блестками.

Мать Лэя в молодости считалась первой красавицей на всю округу, но теперь ее вес перевалил за центнер. Когда они закончили выступление, Се Юй стоял посреди площади и со сложными чувствами выдавил:

— …Миленько.

Да Мэй отнесся к идее со всей серьезностью. Ребята думали, что его запал иссякнет через пару часов, но он капал им на мозги три дня подряд.

Невиданное упрямство.

Чжоу Далэй пытался воззвать к его разуму:

— Назови мне хоть одну причину, Да Мэй. Ради чего мне так позориться?

Да Мэй грустно вздохнул:

— Братан, я же уезжаю скоро. Неужели тебе сложно исполнить мою маленькую последнюю просьбу?

Чжоу Далэй скривился:

— Ты бы еще звезду с неба попросил достать, романтик хренов.

В итоге они все-таки сдались под его напором.

Одной холодной ночью Да Мэй вытащил их на улицу. Они втроем сидели на корточках у обочины под ледяным ветром. Чжоу Далэй кутался в куртку и пытался спасти прическу, но ветер все равно превратил его волосы в гнездо.

— Да Мэй, че тебе надобно в такую рань? — ворчал Далэй, понимая, что другу надо вправить мозги. — Пиздюлей захотел?

Да Мэй, шмыгая носом, посмотрел на них с глубоким драматизмом:

— На самом деле я давно тайно влюблен в одну девчонку, но признаться боюсь. Я ведь уезжаю… Отношения на расстоянии — это ад, я так не хочу. Короче, без вариантов. Но перед тем как уехать, я хочу, чтобы она запомнила меня крутым и стильным на сцене.

Се Юй:

— …

Чжоу Далэй был в том возрасте, когда грезят о любви, а может, его просто продуло в три часа ночи. Он шмыгнул носом и сдался:

— А другого способа показать твою крутизну не нашлось? Только танцы?

В общем, на конкурс они записались.

Но когда они втроем стояли в очереди на регистрацию, уровень неловкости зашкаливал.

— …Слушай, глянь на этих трех парней.

— Да уж, три богатыря.

— Мальчики, вы серьезно?

Се Юй и компания:

— …

У Да Мэя было обостренное чувство моды. Если бы время позволяло, он бы сам сшил сценические костюмы. Когда он достал флакон черного лака для ногтей, Се Юй категорически отказался:

— Это и есть твоя крутизна?

Да Мэй, увлеченно крася ногти, возразил:

— Это пипец как стильно, брат Се, поверь! Я вчера кучу клипов пересмотрел, все зарубежные звезды так выступают.

Благодаря Да Мэю их сценический образ не только оказался на пике неформального стиля, но и вобрал в себя кучу нелепых деталей.

В день конкурса Се Юй прогулял уроки.

Репетировать им было некогда. Се Юй двигался деревянно, Да Мэй пытался танцевать пластично, но выглядело это дико смешно, а Чжоу Далэй просто лажал, хотя сам думал, что двигается как бог.

В итоге они просто хаотично скакали по сцене, забыв все движения и постоянно сталкиваясь друг с другом.

Только на следующий день в школе Се Юй понял, что забыл стереть лак.

Чжоу Далэю повезло еще меньше: у него в тот день был официальный турнир в компьютерном клубе с трансляцией в сеть. И тысячи зрителей наблюдали, как парень с черными ногтями водит мышкой и стучит по клавиатуре.

Все это было ерундой, но одна деталь не давала Се Юю покоя: даже после отъезда Да Мэя они так и не узнали, в какую именно девочку он был влюблен.

Далэй как-то рассуждал за сигаретой:

— Знаешь, у меня есть безумная теория. Может, Да Мэй влюбился в какую-нибудь тетеньку из жилкома? Но ему было стыдно признаться, вот он и молчал… Блин, это, конечно, слишком жестко. Но иначе это не объяснить, молодых девчонок в зале вообще не было.

Се Юй не стал вдаваться в эти детали, а Хэ Чао выслушал рассказ и кивнул:

— А… так это был просто грим для сцены.

В его голосе прозвучало явное разочарование. Се Юй прищурился:

— Ты расстроился?

— Ну, есть немного, — признался Хэ Чао.

Как только Сюй Ся объявила об окончании собрания, все поспешили покинуть класс.

У дверей кабинета 11-3 уже стояли несколько парней. Они распахнули окно и закричали:

— Чао-гэ! Пошли в баскет рубиться!

В плане общения у Хэ Чао все было отлично.

Он легко сходился с людьми, и хотя его репутация грозного авторитета была известна всем, в его бывшем десятом классе у него осталось много хороших друзей, с которыми он постоянно играл или зависал в сети.

Среди них был и Шэнь Цзе. Увидев выходящую из кабинета Сюй Ся, он испуганно осекся и вместо привычного «Погнали играть!» выдал:

— Я не играю, ребят, я просто посмотрю. У меня живот до сих пор болит.

Хэ Чао откинулся на спинку стула и весело махнул им рукой:

— Давайте, увидимся на площадке.

Затем он полез в карман за маской, но замер на секунду и обернулся к Се Юю:

— Сыграешь с нами?

Се Юй уже шел к выходу:

— Нет.

Хэ Чао лишь пожал плечами.

Когда Се Юй дошел до дверей, Хэ Чао окликнул его:

— Се Юй?

Тот обернулся, прислонившись к косяку, с лицом, на котором крупными буквами было написано «Отвали»:

— Че надо?

Хэ Чао, уже надев маску, улыбнулся глазами:

— Да ничего. Просто запоминаю имя соседа по парте. Будем знакомы.

*Гу Сюэлань позвонила сыну в шесть вечера:

— Ты поел? Как прошел первый день? Как учителя? — спросила она. — Как твой сосед по парте?

В десятом классе у Се Юя был сосед, но из-за его поведения учителя отсадили его за отдельную парту. Узнав, что в одиннадцатом классе его снова с кем-то посадили, Гу Сюэлань сразу же решила все выяснить.

Се Юй подумал: «…Полный придурок».

Но чтобы не волновать мать, ответил:

— Нормальный. Веселый, спортивный, общительный. Только учится плохо.

Гу Сюэлань удивилась, как ее сын, который сам стабильно занимал последние места в рейтинге успеваемости, умудряется так спокойно критиковать чужую учебу.

Она дала ему еще несколько наставлений о том, что нужно вести себя тихо и прилежно учиться. Се Юй вяло угукал в ответ.

— Ладно, не буду отвлекать, — вздохнула мать. — Думай головой. Ты уже взрослый, я не могу контролировать каждый твой шаг… Не совершай глупостей.

— Угу. Спокойной ночи.

Сам Се Юй проблем не искал, но его «веселый и спортивный» сосед умудрился вляпаться в историю в первый же день.

Этот неугомонный парень пошел играть в баскетбол и умудрился подраться с отличником, который каждый год получал звание образцового ученика школы.

Сюй Ся только что вышла от директора. Ее давно так не отчитывали. Руководство было в ярости: драка в первый же день семестра! Директор жестко спросил ее, как она планирует контролировать свой класс. Сюй Ся стояла перед ним, краснея от стыда и злости. Вернувшись в учительскую, она с грохотом швырнула документы на стол.

Коллеги испуганно переглянулись, но видя ее ярость, никто не решился спросить, что произошло.

Лю Цуньхао как раз зашел сдать бланки с подписями родителей. Сюй Ся посмотрела на него ледяным взглядом:

— Хэ Чао в классе? Срочно позови его ко мне.

Лю Цуньхао похолодел от страха. Хотя все говорили, что Се Юй из Западного крыла — угрюмый одиночка, а Хэ Чао из Восточного — парень простой и общительный, староста боялся именно Хэ Чао.

Потому что он видел его в деле.

Это случилось в десятом классе. Посреди урока у него прихватило живот, он отпросился в туалет и побежал по коридору, но на двери туалета висела табличка «Ремонт».

Собираясь бежать на другой этаж, он вдруг услышал из-за двери туалета жалобный плач:

— Пожалуйста… не надо… я виноват…

Лю Цуньхао замер и осторожно заглянул внутрь.

Хэ Чао с сигаретой в руке стоял перед парнем, который сидел на коленях на мокром полу.

Хотя Хэ Чао был в школьной форме, выглядел он пугающе. Он прищурился, выпуская дым. Когда этот парень не улыбался, от него веяло смертельным холодом и жестокой, подавляющей силой.

Он совершенно не походил на того веселого шутника, каким его все знали.

Стряхнув пепел, Хэ Чао присел на корточки, грубо схватил парня за волосы и заставил поднять лицо:

— Смелый, значит?

*От автора:Хэ Чао: «Я вообще пацифист, драки не люблю…»

[1] танец с веерами (扇子舞) — Традиционный китайский танец, популярный среди женских групп всех возрастов. Часто исполняется пенсионерками во дворах и на площадях.