«You can build a rocket to the silver moon,

You can play the high-tech digital tune.

But if you cannot sweep the factory floor,

Freddy’s heavy boot will kick you out the door…»

(Из методических пособий по профессионально-техническому обучению молодых специалистов, Нэшвилл, июнь 1976 г.)

Понедельник в артели «Крюгер и партнеры» начался рано в строгом соответствии с утвержденным графиком— ровно в шесть часов утра. Фредди Крюгер выпил кружку пустого кипятка, заел её двумя аккуратными ломтями вчерашнего хлеба с толстым слоем свиного сала и приступил к плановому осмотру цехового инвентаря.

К семи часам тридцати минутам утра в мастерской воцарилась стерильная, образцовая тишина. На дубовом верстаке, накрытые чистой сухой ветошью, покоились калиброванные рожковые ключи, штангенциркули и паяльные блоки. В углу, строго параллельно стене, стояло новое оцинкованное ведро и тяжелая швабра с широкой деревянной колодкой — орудие предстоящего воспитательного процесса.

Ровно в 7:42 тишину переулка разорвал визг тормозов и мощный рев форсированного восьмицилиндрового двигателя. К крыльцу артели, зацепив колесом бордюрный камень, подкатил роскошный спортивный кабриолет Chevrolet Corvette ярко- желтого цвета.

Из машины, вальяжно потягиваясь и поправляя дорогие солнцезащитные очки-авиаторы, вышел молодой Тони Старк. В свои двадцать наследник многомиллиардной оборонной империи выглядел как типичный представитель золотой молодежи Нью-Йорка: шелковая рубашка с расстегнутым воротом, модные джинсы из самого лучшего денима, на руках — золотые швейцарские часы, а в зубах — незажженная ментоловая сигарета. За его спиной двое личных телохранителей в строгих костюмах уже тащили огромный кожаный кофр с личными прецизионными инструментами, созданными спецами из лабораторий MIT.

Тони Старк вошел в мастерскую с ухмылкой триумфатора, уверенный в том, что его приезд в эту провинциальную дыру — величайшее одолжение истории Теннесси.

— Ну, привет, деревенский гений, — Старк небрежным жестом сдвинул очки на лоб и оглядел полуподвальное помещение.

— Папа сказал, что я должен провести здесь два месяца, чтобы «набраться житейской инженерии». Не знаю, что за фокусы ты показал Нику Фьюри в Вашингтоне, но я привез свои личные приборы.

Здесь осциллограф с лазерной калибровкой луча и цифровой частотомер Stark Industries. Сейчас мы настроим твою лавочку по высшему разряду…

Фредди Савельевич даже не повернул головы в сторону миллионера. Он аккуратно, с дотошностью старого ревизора закрутил колпачок перьевой ручки, закрыл синюю амбарную книгу учета и с сухим стуком опустил её на край верстака. Только после этого он медленно встал со своего деревянного табурета, заложил руки за спину и устремил на Тони суровый, железобетонный взгляд председателя подмосковного дачного кооператива.

Часы «Молния» в кармане его комбинезона показывали ровно 7:44.

— Так, малой — спокойно, со своей фирменной дедовской хрипотцой начал Фредди Крюгер. — Разговор у нас с тобой будет короткий, строгий и исключительно по линии производственной дисциплины.

Во-первых, очки свои сними, поскольку на рабочем месте в затемненной оптике находиться категорически запрещено по технике безопасности, амплитуду контроля зазоров теряете.

Во-вторых, сигарету из зубов, будь любезен, выплюнуть в урну у входа: у меня тут склад канифоли и ветоши, загорится — из твоего заработка вычту по прейскуранту.

В-третьих… — Фредди перевел взгляд на телохранителей, застывших у порога с кожаным кофром. — Обормотов этих своих за дверь выстави немедленно.

У меня здесь не проходной двор и не выставка достижений народного хозяйства. Здесь — образцовая артель! Посторонним находиться на территории цеха без пропуска и спецодежды запрещено!

Свободны, господа охранники! Марш на улицу, не создавайте заторов в переулке!

Тони Старк от такой ледяной, невозмутимой наглости аж поперхнулся ментоловым дымом и изумлённо уставился на Фредди Крюгера..

— Слышь, парень, ты не путай берега, — Старк сделал шаг вперед, повышая голос.

— Я Тони Старк. Мой мозг стоит дороже, чем весь твой Нэшвилл вместе с твоей артелью и твоими рессорами! Мои приборы…

— Приборы твои, Старк, — Савельевич жестко, со стуком опустил ладонь на верстак, — это высокотехнологичный брак и перевод ценного кремния на ненужные финтифлюшки!

Мне ваши лазеры без надобности, у меня государственная поверка инструмента проводится ежегодно, а точность до девятого знака после запятой гарантирована моим Омега-статусом.

А мозг твой, Старк-младший, пока что стоит ровно столько, сколько стоит работа неквалифицированного разнорабочего первого разряда. Потому что элементарный тепловой расчет на дизель-генераторах лесопилки вы завалили с треском, как первокурсник на экзамене по сопромату. Понапихали транзисторов, а про индукцию и древесную пыль забыли. Чистый брак и халатность…

Фредди сделал два размеренных шага в угол цеха, взял в руку тяжелую деревянную швабру и с сухим, авторитетным стуком опустил её колодку прямо перед ногами молодого миллионера.

— Время ровно семь часов сорок пять минут, — Фредди вытащил часы «Молния», продемонстрировав Старку циферблат со знаком качества. — Начало первой смены. Расписывайся в журнале вводного инструктажа по технике безопасности и противопожарной защите. Вот здесь, на третьей странице, пониже контракта вашего папаши.

После этого — берите вот этот инвентарь, оцинкованное ведро с чистой водой, и приступайте к ликвидации барских замашек методом влажной уборки производственного помещения.

На полу в левом углу — опилки от гитарных ладов Мэри и масляные пятна от стартера папаши Билли. Чтобы через двадцать минут цех сиял, как зеркало на ВДНХ.

Тони Старк застыл прямо посреди мастерской, дикими глазами глядя на грубую деревянную ручку швабры. В его голове, привыкшей к лабораториям Массачусетского технологического института, компьютерным консолям и роскошным ресторанам Манхэттена, не укладывалась эта дикая, невозможная физика процесса. Ему, гению нового поколения, создателю цифровых схем и (будущему Железному Человеку), предлагали мыть пол в провинциальном полуподвале из-за нарушения правил ТБ и некомпетентности в расчете дизельных радиаторов.

— Ты… ты это серьезно?! — Старк нервно хихикнул, переводя взгляд с Фредди на швабру. — Ты хочешь, чтобы я… мыл пол? Да если мой отец узнает…

— Отец ваш, Говард Старк, — веско перебил его Фредди Крюгер, — человек старой промышленной школы, хозяйственник толковый, в отличие от вас. Он подпись свою под хозрасчетным договором поставил, три тонны советского проката марки ХВГ на баланс артели отписал и вас сюда определил строго в качестве неквалифицированного ученика. А у ученика на производстве прав меньше, чем у дежурного по гаражу. Опоздаете с уборкой хоть на минуту — лишу обеденного перерыва, будете у меня весь день сухой ветошью старые рессоры от ржавчины зачищать, пока ладони как у рабочего класса не станут.

Фредди Савельевич подошел ближе, и его глаза на секунду налились тем самым холодным блеском дара, от которого у Ника Фьюри в Вашингтоне вся проводка заземления спеклась в чугунный шлак.

— Швабру взял, Старк. Живо. Нормо-час горит. У меня через полчаса — плановая калибровка вольфрамовых нитей накала для студии RCA, мне пыль в цеху не нужна. По местам!

Молодой миллионер почувствовал, как по его спине пробежал крупные, неестественно холодные мурашки.

В фигуре этого хмурого парня в полосатом свитере, лениво поправлявшего кожаную перчатку, скрывалась такая железобетонная уверенность и суровая логика, против которой все его цифровые патенты и миллионы долларов на счетах в банках Нью-Йорка были не более чем хрупкой бумажной шелухой.

Тони Старк судорожно сглотнул, медленно, с глубоким вздохом снял свои золотые швейцарские часы, небрежно швырнул их на свободный табурет и… мертвой хваткой вцепился пальцами в грубое дерево швабры. — Отлично… — прошипел он сквозь зубы, багровея от ярости и унижения, но не смея сделать ни единого шага назад под тяжелым профессиональным взглядом Фредди. — Я помою твой чертов пол, Крюгер. Но если я найду хоть одну ошибку в твоих «проверенных» схемах типа поющей стали — ты у меня сам будешь подметать этот Бродвей до конца своих дней.

— Ошибок у меня, Старк, не бывает, потому что точный расчет имеется— спокойно и сухо отрезал Фредди, возвращаясь к своему верстаку и открывая амбарную книгу, чтобы зафиксировать начало производственной смены.

— Работай давай, не отвлекайся на демагогию. И ведро поаккуратнее неси, расплещешь воду на силовой кабель кондиционера — закоротит, твои джинсы дефицитные первыми в космос улетят. Умник нашелся…

В тихом переулке возле Бродвея Нижнего Нэшвилла, под монотонный, шуршащий звук мокрой швабры, которой будущий создатель высокотехнологичного оружия планеты яростно и надсадно тер дубовые доски пола, ковалась новая, строгая и абсолютно просчитанная технологическая реальность (советской) американской артели. И перед этой реальностью старое бытие хозяев жизни медленно, но неумолимо отступало, уступая место железному закону хозрасчета, ТБ и планового наставничества.

---------------