На четвёртые сутки она поднялась.

Не в переносном смысле. Физически. Спустила ноги с кровати, сдёрнула датчики — монитор взвыл сиреной, но ей было плевать, — и встала. Босые ступни коснулись холодного пола. Колени дрогнули, но выдержали. Она сделала шаг. Второй. Подошла к окну и рывком раздёрнула шторы.

Сеул лежал перед ней — серый, шумный, деловой. Утреннее солнце отражалось в стёклах небоскрёбов. Где-то там, в нескольких кварталах отсюда, ещё дымились руины башни АОК. Она не видела их из этого окна, но знала, что они там. Знала по тому, как город пахнет — пылью, гарью и бетоном, даже здесь, даже через фильтры больничной вентиляции.

Дверь открылась. Вошла медсестра — молодая, испуганная, с планшетом в руках. Увидела пустую кровать, увидела Тацумаки у окна — и замерла.

— М-мадам, вам нельзя…

— Уже можно, — перебила Тацумаки, не оборачиваясь. — Принеси одежду. Не больничный халат. Нормальную одежду.

— Но протокол…

— К чёрту протокол.

Медсестра выскочила за дверь. Тацумаки продолжала смотреть в окно. Её отражение в стекле было чужим: бледное лицо, тёмные круги под глазами, спутанные волосы, в которых запутались остатки запёкшейся крови. Она не узнавала себя. Вернее, узнавала — но не хотела признавать.

Четыре дня. Четыре дня я провалялась в этой койке, пока мир снаружи решал, что со мной делать.

Где-то в сознании шевельнулся двойник — тот самый, из серого ничто. Она не слышала его голоса, но чувствовала присутствие: слабое, как отголосок чужой мысли. Он был там, внутри, и ждал.

«Не сдохни раньше времени. С тобой интересно».

— Заткнись, — прошептала она своему отражению.

Через полчаса ей принесли одежду — простые чёрные брюки, серую футболку, лёгкую куртку. Размер подобрали на удивление точно. Обуви не было — видимо, медсестра не рискнула угадывать. Тацумаки это не смутило. Она оделась, провела пятернёй по волосам — грубо, без зеркала, — и вышла в коридор.

Охрана у дверей напряглась. Двое в форме АОК переглянулись, но не двинулись с места. Видимо, у них был приказ не препятствовать.

— Где выход? — спросила она.

— Прямо и налево, мадам, — ответил один из охранников. — Но председатель Гун-Хи просил передать, что…

— Я возьму его предложение, — перебила она. — Скажите ему.

И пошла по коридору. Босиком. Мимо переговаривающихся врачей. Мимо пациентов в инвалидных креслах, которые провожали её взглядами. Мимо окон, за которыми шумел город.

Она дошла до лифта. Нажала кнопку. Двери открылись — и она оказалась лицом к лицу с человеком, которого не ожидала здесь увидеть.

Это был не Джин-Ву. Не Гун-Хи. Не Чхве Чон-Су.

Это был молодой парень в потёртой куртке, с растрёпанными волосами и нервным взглядом. Увидев её, он вздрогнул, как от удара током, и отступил на шаг назад, вжимаясь в стену лифта.

— Вы… вы Тацумаки-сан? — его голос дрожал.

Она прищурилась.

— Кто спрашивает?

— Меня прислали. Передать сообщение. Вам. Лично в руки. — Он сунул руку в карман и вытащил смятый конверт без подписи. — Там… там внутри всё сказано. Мне больше ничего не велели говорить.

Тацумаки взяла конверт — телекинезом, не прикасаясь пальцами. Поднесла к глазам. Бумага была дешёвой, без маркировки, без адреса. Внутри что-то хрустело — не лист, а что-то плотное, вроде карточки.

— Кто прислал? — повторила она.

Парень замотал головой.

— Я не могу сказать. Мне заплатили. Я просто курьер. Пожалуйста, не…

— Пошёл вон.

Он выскочил из лифта, едва не споткнувшись о собственные ноги. Двери закрылись. Тацумаки осталась одна в кабине, глядя на конверт.

Она могла бы вскрыть его прямо там. Но инстинкт — старый, боевой, выработанный годами в Геройской Ассоциации — подсказал ей подождать. Не здесь. Не в здании, которое принадлежит АОК и, скорее всего, прослушивается от фундамента до крыши.

Она нажала кнопку первого этажа.

Кафе на окраине Ганнама было почти пустым. Утренний час — слишком рано для обеда, слишком поздно для завтрака. Тацумаки сидела в углу, спиной к стене, и вертела в пальцах карточку, извлечённую из конверта.

Карточка была чёрной, глянцевой, без единой надписи. Только серебряный логотип в центре — стилизованный молот. Она уже видела этот символ. На вездеходах в горах. На форме охотников, которых она спасла от крыланов. На саркофаге с Камнем Сновидца.

Гильдия «Молот».

— Чхве, — произнесла она вполголоса. — Решил не ждать, пока я выйду?

Карточка в её пальцах внезапно нагрелась. По чёрной поверхности побежали серебряные строки — буквы, складывающиеся в текст. Это была не магия, а технология: термохромная печать, реагирующая на тепло кожи.

«Тацумаки-сан. Поздравляю с выздоровлением. Если предложение АОК кажется вам… ограничивающим, у меня есть альтернатива. Осколки, о которых вы, вероятно, уже знаете, — их семь. АОК располагает данными о двух. Я — о пяти. Приходите в башню «Молота» сегодня в любое время. Пропуск уже оформлен. Спросите на ресепшене. Ч.»

Тацумаки перечитала сообщение дважды. Потом сжала карточку в кулаке, и та хрустнула, ломаясь пополам.

— Пять Осколков, — прошептала она. — Он знает о пяти.

Двойник в её сознании отозвался немедленно — не голосом, а чувством: одобрение, смешанное с настороженностью.

«Он лжёт. Или не договаривает. Но данные у него есть. Это главное».

— Я знаю, — ответила она себе. — Я знаю, что он лжёт. Все лгут. Но данные есть данные.

Она бросила на стол смятые купюры — те, что успела стянуть телекинезом из кошелька зазевавшегося прохожего по дороге, — и вышла из кафе. Солнце поднялось выше. Город шумел. Никто не обращал внимания на босую женщину в серой футболке, шагающую по тротуару. Мало ли в Сеуле странных людей?

Мало ли в Сеуле S-рангов, способных разнести полгорода?

Башня гильдии «Молот» стояла в деловом районе Йонсан — сорок этажей стекла и стали, увенчанных всё тем же логотипом. Тацумаки подошла к главному входу без колебаний. Автоматические двери разъехались перед ней. Внутри было прохладно и тихо — дорогой мрамор, панорамные окна, охрана в строгих костюмах.

Девушка на ресепшене подняла глаза и улыбнулась профессиональной улыбкой.

— Добрый день. Чем могу…

— Тацумаки, — перебила она. — Меня ждут.

Улыбка девушки дрогнула. Пальцы забегали по клавиатуре. На экране что-то мелькнуло — видимо, подтверждение.

— Да, конечно. Пятьдесят пятый этаж. Лифт прямо по коридору. Вас проводят.

Охрана не шевельнулась. Видимо, Чхве действительно распорядился. Тацумаки прошла к лифтам, ощущая спиной взгляды — не враждебные, но цепкие, оценивающие. Она вошла в кабину, нажала кнопку с цифрой 55, и двери закрылись.

Пятьдесят пятый этаж встретил её тишиной. Здесь не было офисов, не было перегородок, не было снующих сотрудников. Только длинный коридор с панорамным окном во всю стену, выходящим на реку Ханган. И в конце коридора — дверь.

Чхве Чон-Су ждал её за дверью.

Он стоял у окна, спиной ко входу, когда она вошла. Его поза была расслабленной, почти небрежной. Руки в карманах. Пиджак небрежно переброшен через спинку кресла. Он повернулся не сразу — дал ей секунду осмотреть кабинет: дорогая мебель, мини-бар, стена с мониторами, на которых отображались карты подземелий и графики активности Врат.

— Тацумаки-сан, — произнёс он наконец, поворачиваясь. Его лицо было приветливым, даже тёплым. — Рад, что вы приняли моё приглашение.

— Я не принимала приглашение, — она прошла в кабинет и остановилась ровно посередине. — Я пришла за данными. Приглашения оставьте для тех, кто в них нуждается.

Чхве улыбнулся. Улыбка была отработанной, как у профессионального переговорщика.

— Прямота. Ценю. Присаживайтесь. — Он указал на кресло. — Разговор будет долгим.

— Я постою.

— Как угодно. — Он не стал настаивать. Вместо этого он взял с журнального столика тонкий планшет и протянул ей. — Здесь всё, что у нас есть по Осколкам. Местоположение пяти из семи. Предварительные данные об их стражах. Карты подземелий, где они находятся. И ещё… — он сделал паузу, — …информация о том, что связывает их с вами.

Тацумаки взяла планшет. Не телекинезом — рукой. Экран загорелся, показывая карту мира, на которой пульсировали пять красных точек: Сибирь, Южная Америка, Гималаи, Антарктида и точка в Тихом океане.

— Что значит — связывает со мной? — спросила она, не поднимая глаз от карты.

— Вы знаете, что вы — разлом? — спросил Чхве в ответ, и его голос стал серьёзнее.

Она подняла глаза.

— Откуда вы знаете?

— У меня свои источники, — он пожал плечами. — Включая обломки Предтечи, которые вы оставили в Каньоне. Наши аналитики изучили их. Ваша сила — она не просто чужеродна этому миру. Она оставляет след. Трещину. Микроразрывы в пространстве, которые расширяются каждый раз, когда вы используете телекинез на полную мощность. Предтеча это почувствовал. И попытался закрыть трещину единственным доступным ему способом.

— Убив меня.

— Да. Но есть и другой способ. Осколки. Каждый из них — часть древнего знания Предтеч, их инструментарий, их… — он помедлил, — …инструкция по ремонту реальности. Если собрать данные со всех семи, можно понять, как закрыть трещину. Не убивая вас.

Тацумаки молчала. Планшет в её руке был лёгким, почти невесомым, но информация на нём весила тонны. Она снова посмотрела на карту. Пять точек. Пять подземелий. Пять стражей.

— АОК знает о двух, — произнесла она. — Вы — о пяти.

— Верно.

— Почему вы не поделились с ними?

Чхве усмехнулся, и на этот раз усмешка была искренней — холодной, циничной, но искренней.

— Потому что АОК хочет вас контролировать. А я хочу с вами работать. Это разные вещи. Если я отдам им все данные, они используют их как рычаг давления. Заставят вас подписаться под их условия, пройти их регистрацию, стать их солдатом. Я же предлагаю вам партнёрство. Вы получаете данные и доступ к подземельям. Взамен — ничего. Только право первой руки на артефакты, которые вы найдёте в Осколках.

— Право первой руки? — она прищурилась. — То есть вы хотите, чтобы я добывала для вас трофеи.

— Я хочу, чтобы вы добывали для нас обоих то, что поможет закрыть трещину. А то, что не понадобится для этого — оставляли мне. Это честная сделка.

Тацумаки обдумала его слова. Честная сделка. С Чхве Чон-Су. С человеком, который манипулировал ею с первого дня, подсунул Камень Сновидца, отправил её в Каньон. С человеком, который, вероятно, планировал всё это задолго до её появления.

— Вы лгали мне, — произнесла она ровно. — Камень Сновидца. Вы знали, что он опасен. Знали, что он связан с Предтечей. И всё равно подсунули его мне.

Чхве выдержал её взгляд. Его лицо не дрогнуло.

— Да, — признал он. — Знал. И вы всё равно пошли. Потому что вам нужны были ответы. Я дал вам шанс их получить. То, что это было опасно… — он развёл руками, — …вы — Тацумаки. Для вас опасность — это вторник.

Она могла бы раздавить его. Прямо здесь, прямо сейчас. Разнести его башню так же, как разнесла башню АОК. Телекинез восстановился достаточно, чтобы она чувствовала: у неё хватит сил. Хватит, чтобы стереть эту улыбку с его лица, этот кабинет, этот этаж.

Но тогда она потеряет данные. Потеряет пять Осколков. Потеряет шанс закрыть трещину.

И он знал это. Именно поэтому он говорил с ней так спокойно.

— Данные настоящие? — спросила она наконец.

— Абсолютно. Можете проверить через свои источники. Через Джин-Ву. Через Систему. Я не вру, когда речь идёт о деле.

— Тогда я беру их, — она сунула планшет под мышку. — И я найду Осколки. Все семь. И когда трещина закроется…

— …мы обсудим дальнейшее сотрудничество, — закончил Чхве. — Или не обсудим. Как пожелаете.

Он не протянул ей руки. Умный человек.

Тацумаки повернулась и пошла к двери. На пороге она остановилась — всего на секунду.

— Чхве.

— Да?

— Если вы ещё раз попытаетесь меня использовать…

— Я знаю, — перебил он, и в его голосе не было страха. Только холодная, расчётливая уверенность. — Вы разнесёте мою башню. Я помню.

Она вышла, не оборачиваясь.

В лифте, спускаясь с пятьдесят пятого этажа, Тацумаки смотрела на планшет. Пять красных точек на карте мира. Пять подземелий. Пять Осколков.

Два других, судя по данным АОК, находились где-то ещё. Но это было делом будущего. Сейчас главное — начать. Выбрать направление. Найти первый.

«Ледяной Некрополь», — прочитала она. — «Сибирь. Глубина залегания — 300 метров под уровнем вечной мерзлоты. Предполагаемый страж — Ледяной Колосс, класс S».

— Сибирь, — произнесла она вслух. — Холодно. Мерзко. Идеально.

Двойник внутри неё отозвался одобрительной тишиной.

К вечеру того же дня Го Гун-Хи получил короткое сообщение через Систему. Оно было лаконичным, как телеграмма, и не предполагало ответа:

«Статус принимаю. Сотрудничество — да. Подчинение — нет. Условия обсудим позже. Сейчас у меня дела. Ураган».

Он прочитал его трижды. Потом отложил планшет и посмотрел в окно, на закатное небо над Сеулом.

— Ураган, — повторил он вполголоса. — Ну что ж. По крайней мере, теперь он дует не в нас.

Где-то далеко, на взлётной полосе частного аэродрома гильдии «Молот», небольшой самолёт готовился к вылету. Пункт назначения — Новосибирск. Время в пути — пять часов. На борту — один пассажир.

Тацумаки сидела в кресле у иллюминатора, закинув босые ноги на соседнее сиденье. Планшет лежал у неё на коленях. Она смотрела на карту — на красную точку, пульсирующую где-то в сердце Сибири.

— Ледяной Некрополь, — прошептала она. — Первый Осколок.

Самолёт взлетел. Под крылом разворачивался Сеул — город, который она едва не разрушила. Город, который теперь называл её союзником. Город, который она, возможно, когда-нибудь покинет навсегда.

Но не сегодня. Сегодня она летела в холод.

За спиной, в багажном отсеке, лежал небольшой чёрный камень, пульсирующий фиолетовым в такт её сердцебиению. Она не знала, зачем взяла его с собой. Возможно, как напоминание. Возможно, как талисман. Возможно — как предупреждение.

Двойник внутри неё молчал. Но где-то на грани сознания Тацумаки чувствовала его присутствие — и почти незаметную, но отчётливую улыбку.

«Вот так. Двигайся. Ищи. Я помогу».

— Знаю, — прошептала Тацумаки. — Только не мешай.

Самолёт скрылся в облаках.