Белая Бездна заговорила голосами бесчисленным множеством голосов:

— Разоблачение не нарушит привычный порядок вещей, Северин Дорн. Речная вода не перестаёт быть водой оттого, что русло впадает в море. Она лишь немного меняет свою природу.

Под ногами Северина возник белый мраморный пол, из которого тут же выросли три каменные арки. Сознание вампира задрожало: он будто смотрел на себя со стороны, а потом, когда арки окончательно приняли свою форму, у каждой из них стоял отдельный проклятый князь — это были иллюзорные двойники Северина. Первый из них, не долго думая, вошёл в арку.

— Теперь у тебя три пути, бедный князь… — она вышла из-за арки в образе человеческой женщины, но образ этот можно было легко спутать с мифическим образом древних богинь из мифов — прекрасных и соблазнительных.

Сознание проклятого князя перешло к тому образу, который скрылся в арке-портале. Вот он стоит на площади перед собором Белой Бездны и разжимает пальцы, удерживающие Нарушитель Цикла. Клинок падает на каменную площадь, поток света Бездны подхватывает и поглощает его. Души вырываются из желоба клинка единым вихрем, возвращая себе предсмертную форму, и со счастливыми, спокойными лицами уходят в белый свет.

Северин тоже ощущает облегчение. Последним Бездна принимает его — боль прекращается, уходит жажда и с ней — все воспоминания. Дорнхольд остаётся без князя и время его не щадит. Альрик восходит на престол, но очень скоро замок приходит в запустение — трус не справляется с княжением. Граф Керн вскоре присоединяется к Северину, погибая в битве с Церковью и Короной.

Мир существует в привычном порядке.

Затем видение резко обрывается и Северин видит, как второй его двойник проходит сквозь арку-портал, но мир в ней, в отличие от первой, выглядит мрачным — он покрыт тьмой и багряным туманом. Там, в новом видении, он не отдал клинок Бездне. Когда свет Бездны исчез, он продолжил то, что начал — вырезал храмовников, затем королевскую армию, а потом и граждан. Всё его существование превратилось в бесконечную войну — с самим собой, врагами и с новым порядком, навязанным слугами Бездны.

Нарушитель Цикла становился всё тяжелее и тяжелее от миллионов душ, наполняющих его. Его лезвие стало вростать внутрь мира. Каждый удар разрывал не только плоть, но и само пространство на месте этой плоти. Белая Бездна слабела, ее храмы пустели, а люди больше не отдавали души прежнему Богу.

Они отдавали их жрецам проклятого князя. Дорнхольд разрастался: вокруг него поднимались другие гнёзда проклятой крови — вампиры, созданные Северином, управляли окрестными землями. Живые приносили им кровь как налог, а мёртвые служили в их армиях. Каждый обращённый был связан душой с Нарушителем и не мог ослушаться своего создателя.

Белая Бездна голодала, но Нарушитель Цикла был полон душ. Внутри него давно не звучали отдельные крики: души слились в огромный хор, а хор, воплотившись, превратился в новую Волю. Северин сидел на троне, окружённый вампирскими князьями, и не замечал, что давно говорит не своим голосом, а голосом своего меча. Глаза его из алых стали чёрными, и такая же чёрная пасть раскрывалась над Дорнхольдом, и она была слишком похожа на пасть Белой Бездны, раскрывшейся над столицей.

В третьем видении Северин разрубал белые печати на древних дверях и из них выходили предки. Они вошли в живых потомков: старые князья заговорили через младенцев, мёртвые жёны появились у постелей своих супругов, погибшие солдаты поднялись на полях сражений и потребовали продолжения войны, которые живые давно забыли.

Затем открылись другие двери и города наполнились голосами погребённых под фундаментами домов мертвецами. Природа обрела противоестественный вид: реки начали журчать голосами утопленников, леса повторяли последние слова повешенных, каменные стены замков отказывались признавать новых владельцев. Люди просыпались с чужими воспоминаниями, а матери узнавали в детях умерших врагов. Белая Бездна отступала, но мир терял всякие границы между жизнью и смертью.

Души получили выбор, который пусть и не всегда, но приводил к ужасным последствиям. Люди не были готовы мирно сходить со своего жизненного пути и лишь немногие делали это.

А в глубине мира, по ту сторону, лениво шевелилось то, что Белая Бездна удерживала своей волей, подпитываемой душами мёртвых. Колоссальные тени приближались к миру живых и мёртвых. То, что питалось потоком душ Бездны, почувствовало, что отныне есть прямой путь, ведущий к жатве.

В мир живых и мёртвых стали просачиваться чудовищные создания, не поддающиеся никакому описанию — это были такие древние формы существования, что даже Северину стало не по себе от их вида.

А потом видения оборвались и Северин оказался прямо перед арками. Около одной из них стояла Бездна в женском обличии и манила его к себе, призывая принять жертву.

— Что же ты выберешь, мой милый князь? — она говорила томно и соблазнительно, — Возврат к порядку и процветанию? Безумие и упадок без чёткой грани между жизнью и смертью? Или же увядание мира под гнётом воли Нарушителя Цикла?.. Его волей, не твоей, — она покачала указательным пальцем из стороны в сторону, чтобы Северин не запутался.

Проклятому князю было понятно, чего хочет богиня. Она хочет его жертвы. Как будто подтверждая мысли Северина, Бездна подошла к арке, в которой мир продолжал процветать.

…но Северин заявил:

— Я отказываюсь от жертвоприношения.

Белая Бездна некоторое не двигалась вовсе, замерев как статуя, но стоило Северину сделать шаг назад, дав понять, что он отвергает любой выбор, она в один взмах ресниц предстала перед ним, став размером с гиганта.

— СДЕЛАЙ ВЫБОР, — сказала она глубоким голосом Бездны.

— Я знаю, чего ты хочешь, женщина. Каждый из этих путей ведёт к моему жертвоприношению. Ты создала их как иллюзию выбора, в которой я должен был раствориться, приняв тебя. Нет разницы между тем, что ты предлагаешь. Везде — смерть. Я отказываюсь делать выбор! — он поднял ладонь и полоснул по ней когтем, а затем вымазал кровью несуществующий в этом измерении, но существующий в реальности Нарушитель Цикла.

Вспыхнула поглощающая пространство тьма, и там, где стояла колоссальная богиня, вновь показалась столичная площадь, усеянная трупами. Белый свет вспыхнул ещё ярче и Северин почувствовал, как он затягивает его. Давление стало нестерпимым — Белая Бездна пыталась вырвать его с корнем из этого мира, как вредный сорняк. Всё начало тускнеть, утопая в белом тумане. Сначала пропало звучание его собственного имени — он не мог вспомнить, как оно звучит. Он знал, что он — Северин Дорн, наследник древнего рода Дорнов, но как звучит его имя, он не мог вспомнить. Затем стало пропадать лицо отца, за которое он пытался ухватиться, как за якорь — оно беззвучно произносило его имя, но теперь стало исчезать. Следом растворился в белом тумане рассечённый надвое волк с гербов. Растаяло лицо Альрика, лицо Керна. Что такое Нарушитель Цикла?.. Жгучей болью вцепились в память серебряные крючья храмовников — и истончающаяся душа безымянного существа ухватилась за них. Мелькнула перед глазами первая кровь в сыром склепе, сиплый голос старухи-ведьмы, ораз мужчины в белом — он держал над головой чашу.

— Как же его зовут и откуда такая ненависть?.. — пыталось вспомнить существо.

В самой его сути проснулся панический, животный страх, вызванный угрозой его собственному существованию, и существо, вся его суть вдруг сжалась и мелькнула в пространстве, собрав для этого всю оставшуюся волю в едином импульсе, а потом ещё и ещё — и оказалась на влажных, скользких камнях, под чем-то тяжелым и смрадным. Что-то ужалило в грудь. Хруст и боль помогли вернуть сознание.

— Сдохни наконец, отродье! — гулким эхом разошелся звук, но слышно его было так плохо, будто существо слышало его из-под воды.

Ещё хруст, и снова обжигающая боль. Существо схватилось руками за источник боли и попыталось избавиться от него, но руки обожгло ещё сильнее, чем грудь. Вампир открыл глаза и увидел далёкие звёзды, по которым скакал призрачный волк.

Всё вернулось на свои места.

— Северин… Северин Дорн, — хрипел он, ухватившись за серебряный клинок храмовника, достаточно смелого для того, чтобы подойти к нему после всего, что произошло.

— Мне плевать, кто ты! Сдо… — но он не договорил. Нарушитель Цикла прошёл сквозь него как игла, залив кровью раненого князя.

— НЕТ! ВЕРНИСЬ! ВЕРНИСЬ! — стенала Бездна, оглушая воплем толпу, — ТЫ УНИЧТОЖИШЬ ВСЁ!

Северин встал на колени и поднял Нарушитель Цикла над головой и замер.

— Включая тебя. Так сгинь же, пока я не выпотрошил тебе кишки! — взревел он так громко, как только мог, и тьма, вновь вырвавшаяся из клинка, устремилась к раскрытой над городом пасти.

Всё погасло под ночным небом. Когда слабый свет огней вернулся в город, Северин стоял на коленях на площади перед собором. Нарушитель Цикла был вонзён в камень рядом с ним. Обе руки сжимали рукоять. Из носа, глаз и старой раны на горле текла чёрная кровь.

Казалось, прошло всего несколько мгновений, но белая пасть уже не висела над собором. Люди смотрели вверх, пытаясь отыскать ушедшее знамение. Жрецы больше не плакали от восторга, а некоторые и вовсе пытались уползти прочь. С верхней башни собора сорвался разомкнутый круг Белой Бездны. Огромный металлический знак падал медленно, переворачиваясь в воздухе. Он ударил по ступеням, расколол камень и раздавил нескольких храмовых стражей, не успевших отступить.

Варенций всё ещё стоял на балконе.

Серебряной чаши в его руках больше не было. Она лежала у ног, расколотая надвое. Белые одежды легата были залиты кровью — не его собственной, а той, что выплеснулась из чаши при ударе. Он смотрел на Северина и впервые в его лице не было уверенности человека, знающего волю Бога.

— Что ты наделал?! — кричал Варенций.

Голос его уже не усиливался храмовыми знаками и ему приходилось кричать. Северин поднялся. Ноги едва держали. Серебряные раны горели огнём, а внутри Нарушителя Цикла бесновались пленники.

Он вытащил Нарушитель Цикла из камня. По площади побежала последняя тёмная трещина. Белые ритуальные линии погасли. Ошейники на выживших обречённых раскрылись или лопнули. Люди бросились бежать — те, кто ещё не обезумел от увиденного.

Дети у ступеней собора рассыпались по площади. Храмовые женщины больше их не удерживали. Одна девочка остановилась рядом с телом палача, не понимая, куда идти. Раненая женщина схватила её за руку и повела в толпу.

Варенций отступил от края балкона.

— Ты видел ее? — спросил он.

— Да, Варенций, я видел ее так же, как видел тебя.

— И после этого, как можешь ты противиться воле Бога?!

— Как видишь, я победил твоего Бога. Зачем же мне подчиняться ей?

Легат замер с раскрытым ртом. Северин посмотрел на Нарушитель Цикла. Загудели трубы за дальними улицами. Королевские солдаты пробивались к площади сквозь бегущую толпу. Рассвет приближался — небо на востоке начинало светлеть.

— Тебе некуда бежать, — сказал Варенций, медленно кивая головой. В глазах его блестело фанатичное безумие. Кажется, эта ночь изменила легата.

Северин посмотрел на расколотые двери собора, на подземные входы под помостами, на тени между арками и шагнул в тень поваленного алтаря. Варенций поднял руку: белый свет ярко вспыхнул на балконе, но оказался слабым. Легат осознал, что бездна действительно отступила. Он не мог остановить погребённого князя, а тот, видимо, почуяв слабость легата, решил оставить его в живых — то ли для того, чтобы тот продолжал свою игру, то ли для того, чтобы он мог наблюдать падение прежнего порядка мира собственными глазами.

Тень приняла князя и он исчез.

Конец первого тома.

Рассказ о новом Регенте Дорнхольда: https://author.today/work/628098

Здравствуй, дорогой читатель! Я очень надеюсь, что первый том цикла понравился тебе. Чтобы не пропустить продолжения, подпишись на мой профиль: https://author.today/u/evgeniyklyuchnikov Прошу тебя оценить книгу или написать комментарий, чтобы поделиться своими впечатлениями со мной и теми, кто ещё не закончил чтение. У меня так же есть другая книга в жанре тёмного фэнтези и мистики, приглашаю тебя прочесть и её: https://author.today/reader/575768/5772198

До новых встреч!