Ночь над Дорнхольдом стала густой и чёрной. Траурная Завеса, поднятая перед рассветом, давно разошлась. Печи были потушены — только в пажеском крыле, там, где ютились детишки, лениво тянулись к небу сизые завитки дыма. Холодные звёзды клонились вниз, разглядывая Северина с превеликим любопытством. Кровь, которой гости щедро оросили, в свете луны вновь почернела. Какая-то часть телесных жидкостей успела дотянуться до желобов, предназначенных для отвода дождевой воды, а какая-то засохла на половине пути. Мёртвые караульные собирали оружие и щиты, потом относили к интенданту в арсенал, где старый мертвец сортировал их с тем же тупым усердием, которое было присуще ему при жизни. Старый Брам стоял у ворот. Из груди его торчал обломок древка копья.

На верхней галерее показался Рейн и двое мальчишек из тех, что были старше всех. Они смотрели на двор из-за каменного ограждения. Северин поднял голову, пристально разглядывая ребят своими светящимися в темноте красными глазами. Рейн уже привык к этому взгляду, но двое других опасливо прятали глаза и лица.

— Всё закончилось? — спросил он.

— Внутри крепости — да, но не снаружи. Они обеспокоены. Я слышу как быстро бьются их сердца. Чувствую запах крови. Возможно, кто-то из них решил поднять бунт, который тут же подавили. А может, мятеж удался и теперь победившая сторона пытается отдышаться прежде, чем покинуть мои земли.

Юноша посмотрел на ворота.

— Вы дадите им сбежать?

— Нет. Горе побеждённым, Рейн. Нельзя отпускать такое количество солдат, они вернутся с подкреплением. Отправляйся в покои, тебе нечего здесь делать. Сейчас откроют ворота.

Но Рейн не ушёл. Северин не стал повторять свой приказ. Если уж мальчишка и хотел увидеть, как его мёртвый князь завершает начатое, то пусть смотрит и учится. Северин отдал приказ открыть ворота. Когда отряд приблизился к Дорнхольду, их было полторы сотни. Внутрь вошли не все, ведь сотник Келль был достаточно опытен, чтобы понимать, что нужно оставить снаружи резерв, который должен был либо помочь выжившим, либо добить врага, ослабленного основной сотней. Пока решётка поднималась, Северин считал сердца — их было сорок семь. Около двух десятков прямо тут, у ворот, и три десятка ближе к лесу у дороги.

— Ещё… — требовал Нарушитель.

Брам и двое других мертвецов взялись за воротный механизм. Железо заскрипело. Засовы медленно вышли из каменных гнёзд и тяжёлые створки медленно разошлись.

Северин ожидал увидеть храмовников, готовящихся вступить в бой, но перед Дорнхольдом лежали только их мёртвые тела. Первый мертвец находился прямо у ворот — он упал, когда разошлись створки, прямо к ногам князя. Арбалетный болт вошёл ему в затылок и вышел через подбородок. Таких изувеченных бедолаг там было много — все пять десятков, включая жрецов.

Люди, сделавшие это, ждали за трупами, недалеко от ворот.

Около двадцати воинов стояли поперёк дороги. Они прибыли верхом, однако перед боем спешились, ведь лошади их остались под деревьями — оттуда доносилось редкое фырканье и звяканье удил. Воины держали копья и тяжёлые круглые щиты, оббитые железом. Гербовые накидки были сняты, не было и никаких знамён. Знаки на перевязях и пряжках скрывала грубая серая ткань.

Северин закинул Нарушитель Цикла на плечо и широко улыбнулся. Кажется, он стал догадываться, чьи воители стояли перед ним. Эти люди держали копья чуть ниже, чем королевская пехота, потому что их учили принимать бой на каменистой почве Серого Рубежа, где слишком высокий упор мог сломать воину плечо. Передний ряд стоял на расстоянии вытянутого меча друг от друга, оставляя пространство для короткого отступления и встречного удара. Щиты были старыми, обитыми тёмным железом, а на некоторых края образовывали подобие раскинутых рогов.

Северин обратил внимание на руку одного из рыцарей: ткань на запястье сползла и на металлической пластине проступил чёрный олень с обломанным рогом.

— Дом Кернов, — сказал князь Дорн, и всякий, кто слышал его, мог с точностью быть уверен, что Дорн рад встрече.

Нарушитель Цикла загудел, требуя души, но Северин не торопился подчиняться его приказу. Его собственный доспех был покрыт кровью и белыми ожогами. На воронёном нагруднике рассечённый волк Дорнов едва различался под тёмными потёками крови. Мёртвая стража готовилась защищать Северина, медленно приближаясь к нему с поднятыми щитами, но князь отдал приказ не вмешиваться. Он вышел на дорогу один. Туда, где впереди чужого строя стоял могучий воин. Воин снял шлем и Северин узнал в нём графа Арведа Керна.

Граф заметно постарел. Когда Северин видел его в последний раз, в волосах графа только начинала появляться седина, но теперь серебро его волос почти вытеснило прежний тёмный цвет. Лицо стало жёстче, борозды у рта глубже. Старый шрам под нижней губой, полученный ещё в первой его войне у Серого Рубежа, побелел и тянул угол рта вниз, придавая лицу графа выражение вечного недовольства. На нём не было парадных лат его дома — только кольчуга, тёмный стёганый кафтан, нагрудная пластина без герба и плащ, застёгнутый простой железной пряжкой. Арвед держал меч остриём вниз, положив обе руки на навершие.

Северин остановился у тела храмового офицера.

— Граф Керн, — сказал Северин, улыбаясь.

— Милорд Дорн, — граф опустил голову, приветствуя князя.

За его спиной несколько воинов переменили стойку, приготовившись защищаться. Они увидели лицо Северина при свете факелов: его белую кожу, его горящие красным глаза и ритуальные шрамы у горла. Некоторые из них знали его при жизни, но никто из них не видел у него клыков.

— Редкое зрелище — гордый своим знаменем Арвед Керн выступил в бой без него, — сказал князь Дорн.

— Я не знал, чего мне здесь ждать, Северин.

— И что же ты в итоге нашёл?

Арвед посмотрел на князя. Смотрел он долго и испытующе.

— Человека, которому я присягал на верность, здесь больше нет, — твердо заявил он.

Дружинники замерли. Северин почувствовал как меч попытался подтолкнуть его руку. Пальцы дрогнули у рукояти, но никто из Кернов не торопился нападать. Однако, Нарушителю было плевать на это — пять десятков душ уже утеряно, нельзя дать и другим пропасть зря.

Граф посмотрел на клинок Северина.

— Церковь говорила об этом мече. Они повсеместно распускают о тебе слухи, мол, этот меч жаден до живых душ, — прищурившись, сказал Арвед.

— Можно сказать и так.

— Он требует нашей смерти?

— Да.

По строю Кернов прошёл глухой ропот. Несколько копий поднялись. Один молодой рыцарь вытащил меч наполовину, но Арвед остановил их, не оборачиваясь:

— Оружие в ножны! — строго сказал граф.

— Милорд… — спорил кто-то из капитанов.

— В ножны.

Железо скользнуло обратно. Северин улыбнулся: войска Кернов славились железной дисциплиной.

— А ты не боишься меня, граф Керн?

— Я повидал многое на своём веку, юный милорд, включая тварей и умертвий поуродливее тебя. Я научился принимать страх со всей той любовью, которая доступна моему чёрствому, но благородному сердцу. Однако, глядя на тебя с этим клинком в руках, я испытываю иной страх, — он помялся, подбирая слова, — Инстинктивный, животный страх — так я бы назвал его, — Арвед ответил без стыда и без бравады и это понравилось Северину.

— Так зачем же ты пришёл?

— Моя клятва не исполнена, если князь Дорнхольда ещё …жив.

— Клятва? Ты опоздал с этим, тебе так не кажется? — Северин наклонил голову на бок.

Граф не отвёл глаз. Тогда князь подошёл ближе.

— Тебя не было на моей казни, граф Керн. Ты не поднял своих людей, когда Церковь вошла со своими войсками в Дорнхольд. Ты даже не выступил к крепости, когда Альрик попытался присвоить себе мой титул.

— Всё верно.

— Почему же? — коротко спросил Северин.

— Потому что у меня и моих людей есть семьи, — ответ был простым.

— У моих вассалов тоже были дети, а некоторые из них и сами были детьми. Церковь вывезла и тех, кто уже давно погиб. Было непросто вернуть кости Дорнов домой!

Арвед стиснул зубы.

— Я слышал об этом. Мне передали, что вы признаны изменником, а род Дорнов заражен ересью. Потом настойчиво объяснили, что Альрик согласился принять титул и спасти хотя бы младшую ветвь. Мне предложили привести людей к столице, чтобы присутствовать при казни и тем самым подтвердить верность короне, — выпалил граф.

— Но ты отказался!..

— Да.

— Похвально.

— Я не стану выдавать свои поступки за подвиг, — произнёс Арвед, — я закрыл ворота Кернхейма, собрал детей в одной башне и ждал, когда они придут за нами. И если бы они пришли, я устроил бы самую чудовищную бойню, какую только знавала и Церковь, и Корона.

Северин вложил Нарушитель Цикла в ножны. Он посмотрел на людей Кернов. Пятьдесят сердец. Некоторые были ранены — у одного дружинника кровь текла по бедру под кольчугой, а другой держал руку у рассечённого плеча. Ещё один едва стоял, опираясь на копьё.

Граф махнул рукой. Из заднего ряда вышел дружинник с кожаным переплётом, на застёжке которого висели две сломанные печати: королевская корона Эрелона и разомкнутый круг Белой Бездны. Воин с опаской протянул документ князю.

— Мы нашли это у храмового писца, — сказал Арвед, — он пытался сжечь документы, когда понял, что резерв не выдержит атаку.

Северин извлёк из переплёта документы. Первый лист носил заголовок:

О мерах по окончательному очищению пограничных владений от последствий ереси старшей ветви Дорнов.

Ниже шёл список:

Дом Кернов.

Дом Вальтенов.

Бароны Грейс.

Кастелян Хольмской переправы.

Рыцари Нардской долины.

Всё это были семьи, чьи отцы и деды приносили присягу Рогану Дорну, отцу Северина. Напротив каждого имени стояли пометки, сделанные аккуратным почерком писца. Где-то стояла пометка о том, что такой-то дом слишком предан Дорнам и может быть опасен. У других рекомендовалось взять наследника на воспитание в Церковь Бездны. Сопротивление каралось теми же мерами, какие были предприняты в отношении дома Дорнов. У Кернов запись была самая длинная:

Старший представитель дома сохраняет высокое влияние среди пограничных семейств. После очищения Дорнхольда необходимо потребовать прибытия Арведа Керна и его старшего сына в столицу. Двух младших детей направить на храмовое воспитание. В случае отказа считать дом соучастником Дорнов.

Северин поднял взгляд.

— Сколько у тебя детей?

— Из живых — трое. Старшему двадцать четыре, дочери семнадцать и младшему сыну одиннадцать.

— И ты пришёл защищать их, — улыбнулся Северин, — но не меня.

— Одно другому не мешает. Я не стану лгать вам о безусловной верности. Когда гонец принёс весть, что погребённый князь Северин Дорн вернулся, я не испытал ничего, кроме ужаса. Когда разведчики рассказали, что вы вернули к жизни повешенных слуг, я подумал, что в Дорнхольде поселилась тварь, которая больше не имеет ничего общего с тем человеком, которого я знал с его детства.

Северин продолжил изучать документы. В одном из приложений перечислялись земли, которые корона собиралась передать новым владельцам после устранения старых родов. Поместья Кернов уже разделили между двумя придворными семьями, не имевшими никакого отношения к пограничью. Их интересовали только плодородные долины, железные рудники и крепость у Серого Рубежа.

Дело ещё не было доведено до конца, но шкуру неубитого медведя уже поделили.

— Старые дома помнят, что Дорны правили краем до того, как Белая Бездна получила здесь безраздельную власть, — сказал Арвед, — Мы помним, кому обязаны жизнями. Помним, кто строил дороги и заставы. Мы благодарны за это и поэтому нас решили уничтожить.

Северин медленно закрыл папку.

— Ты говоришь честно, я не чувствую лжи в твоём сердце, — тихо сказал Северин.

— Иначе с вами, полагаю, разговаривать нельзя.

— Да! — Северин усмехнулся, — это чревато.

Арвед отпустил навершие меча и опустился на одно колено. Северин не ожидал этого движения. Арвед всегда слишком тщательно избегал всего, что напоминало торжественную присягу. Он пришёл без герба, без священника и без свидетелей из других домов. Его колено коснулось кровавой грязи между телами королевских солдат.

— Человек, которому я приносил присягу у Нардского камня, погиб на площади Мёртвого Колокола. Я не стану лгать себе, людям или вам, будто прежний Северин Дорн просто вернулся домой. Я вижу передо мной иное существо. Но кровь твоя остаётся кровью от крови Рогана Дорна и Дорнхольд принадлежит тебе по праву рождения. Альрик получил титул незаконно. Корона нарушила договор с пограничными домами ещё раньше, дозволив расправу над домом Дорнов.

Арвед положил ладонь на собственную грудь.

— Я признаю князя Северина Дорна законным князем Дорнхольда и наследником старшей линии Дорнов. Не человеком, которым он был, но правителем, которым он стал.

За ним опустился на колено пожилой рыцарь с рассечённой бровью, а за ним уже и все остальные. Перед Северином стоял на коленях первый вассальный дом, состоящий из живых людей. Нарушитель Цикла выл от жажды. Северин посмотрел на склонённые головы.

— Встаньте!

Керны поднялись. Никакого приветственного крика не последовало, никто не ударил мечом о щит. Отсутствие торжества подходило этой присяге лучше всякой музыки и танцев под знамёнами.

— Граф Керн, знай, что дом Кернов не возвращается к прежней службе, ведь прежний Дорнхольд сгорел. Ты заключаешь договор с первым в Эрелоне гнездом проклятой крови. Я — оплот ереси в глазах Церкви, и они будут стремиться уничтожить и меня, и тех, кто со мной.

— Я принимаю эти условия, но и у меня есть несколько.

Северин рассмеялся.

— Ты стоишь перед вампиром, который только что запер в мече сотню душ, и всё же решил торговаться с ним?

— Если бы я не считал вас человеком, то есть, существом, не способным принимать разумные решения, я бы не преклонял колено.

— Говори, граф.

Арвед указал на своих людей.

— Жители земель Кернов неприкосновенны. Крестьяне, ремесленники, слуги, солдаты, женщины и дети. Вы не будете охотиться на них.

— Только если они поднимут против меня оружие, — заметил Северин.

— Согласен. Вы не станете пить их кровь без вины.

Северин подошёл ближе к графу и посмотрел на Арведа с новым интересом.

— Ты предлагаешь мне разделить с тобой право определять судьбы людей и право на их кровь? — Северин расплылся в широкой ухмылке.

— Я готов направлять в Дорнхольд преступников, подлежащих повешению, а так же пленных врагов. Это уместная цена за то, чтобы наши дети и женщины возвращались из леса живыми, когда пойдут собирать грибы и ягоды.

Граф боялся. Сердце его билось сильнее, чем прежде, но отступать он явно не собирался.

— Хорошо, — сказал Северин, — кровь Кернов защищена, пока дом Кернов верен Дорнам. Я не стану кормиться твоими людьми.

Арвед долго смотрел на него, прежде чем продолжить.

— Это даже больше, чем я ожидал. Вы сохранили часть своего милосердия, милорд.

— Не путай отсутствие безрассудства с милосердием, граф. Мне нужны живые и верные вассалы, а не опустевшие деревни. Что ж, настало время и мне огласить условия.

Арвед выпрямился.

— Я слушаю.

— Дорнхольду нужны материалы и продовольствие — живые дети в моём замке должны есть. Мёртвые слуги не умеют торговаться на рынках. Ты обеспечишь поставки?

— Это не будет проблемой, — граф кивнул.

— Мне так же нужны кузнецы, каменщики и плотники. Те, кто не побежит прочь при виде мёртвого слуги. За ценой я не постою.

Арвед едва заметно усмехнулся.

— Человеческий подход. Я найду достойных мастеров.

Северин передал графу папку со списками.

— Перепишите, сделайте копии. Отправь каждому дому, чьё имя здесь записано. Они должны знать, что корона уже делит их земли.

— Некоторые решат, что документы поддельные.

— Тогда пусть придут к тебе и сами убедятся во всём, — шикнул Северин.

Арвед спрятал папку под плащ.

— Какие ещё будут приказания, милорд?

— Каждое движение храмовых и королевских войск должно становиться известно мне прежде, чем они увидят башни Дорнхольда. Твои купцы ездят по дорогам, а твои егеря хорошо знают наши леса. Пусть смотрят в оба.

— Это мятеж?

— Ты преклонил колено перед казнённым князем-вампиром, Арвед!

Граф выдохнул сквозь нос.

— Это был риторический вопрос.

Один за другим люди Кернов начали снимать ткань со щитов и доспехов. Показались чёрные олени с обломанными рогами на пепельном поле. Серые накидки перевернули правильной стороной. На груди дружинников возник герб дома. Молодой воитель подошёл к свернутому полотнищу, лежавшему возле лошадей. Он долго смотрел на Арведа. Граф кивнул ему, ткань развернули и чёрный олень поднялся над дорогой. Знамя закрепили на обычном копье, потому что настоящий древковый штандарт остался в Кернхейме. После недель знамён Белой Бездны, всего лишь одного вассального герба оказалось достаточно, чтобы пространство перед Дорнхольдом стало иным.

Северин посмотрел вверх. На стене стоял Рейн, а рядом с ним Альрик. Вероятно, юноши вывели его из северной башни, чтобы тот увидел происходящее за воротами. Или Альрик пришёл сам, поняв, что здесь происходит нечто важное.

Северин перевёл взгляд на тела у дороги.

— Ваши потери?

— Семеро убитыми, — ответил Арвед, — двое, вероятно, не доживут до утра.

Северин слышал слабые сердца раненых у леса.

— Похорони их с почестями, граф Керн.

Северин указал на погибших королевских солдат:

— Этих я велю погрузить в обозы. Надеюсь, лошади найдут обратный путь сами. Будет неплохое послание для легата, а?