К полудню Белая Слепца начала неохотно сдавать позиции.

Густая белая взвесь расступилась, открывая угрюмый, затопленный ледяной низиной каньон. Броне-Буханка сползла по обледеневшей круче и оказалась у подножия «Кладбища Ветров».

В прошлом веке здесь располагалась дальняя имперская радиолокационная станция. Теперь над гранитными скалами высились гигантские, покореженные ажурные чаши локаторов. Металл покрылся толстым панцирем из серого инея. Позже вокруг станции вырос сезонный перевалочный пункт: дощатые лавки, ярмарочные навесы, тяжелые каменные амбары и сушильни.

Над Кладбищем Ветров стоял странный, звенящий гул.

Ветер, пробиваясь сквозь дыры в ржавых антеннах, заставлял гудеть натянутые между столбами медные кабели. На многих растяжках висели «ветряные колокольчики» — связки стреляных гильз крупного калибра, повешенные купцами для отпугивания мелкой нечисти. Гильзы с сухим, металлическим перезвоном бились друг о друга: клац-клац-дзинь.

Святогор заглушил дизель в тени массивного бетонного быка.

— Дед, остаешься у штурвала, — скомандовал Ловчий, натягивая промасленные перчатки. — Мотор на малом ходу. Факеломет на взводе. Ежели через двадцать минут не вернемся или почуешь Стынь — жги всё вокруг и рви к нам.

— Принял, Святогор, — Никифор поудобнее перехватил рычаг факеломета. — Вы там в оба глаза смотрите. Название у места паршивое.

Святогор, Марья и Тимка вышли на мертвый мороз.

Пацан крепко сжимал в руке латунный галогеновый фонарь. На его плече висела отцовская фельдъегерская сумка. Тимка держался за спиной Марьи, стараясь ступать след в след. Девушка шла плавно, держа струномет наготове.

Они подошли к Главной торговой избе — огромному срубу из лиственницы с вывеской «Купеческая Артель».

Тяжелая дверь была намертво заклинена ледяным наплывом. Святогор снял с пояса рукоять кладенца. Щелчок контактора — и гудящий луч синей плазмы за секунду пережег пудовый железный засов.

Ловчий с силой ударил сапогом. Дверь со стоном ввалилась внутрь.

Пахнуло сухим, слежавшимся пыльным холодом, вымороженной сосной и застарелым миндальным духом. Внутри стоял полумрак. Свет фонаря Тимки выхватил из тьмы торговый зал.

Святогор мгновенно остановил Марью рукой: — Не подходить. Здесь Хладная Истома.

Это была особая, тихая аномалия Нави. В зале не было следов боя, крови или разорванных тел. За дубовыми столами сидели полтора десятка человек — купцы в лисьих шубах, таежные охотники, речные кормчие.

Они застыли в совершенно естественных позах. Один держал у рта оловянную кружку, второй замер с резной костяной фишкой над игорной доской, третий склонил голову на сложенные руки, словно просто прилег отдохнуть.

Навь не рвала их плоть. Она усыпила людей сладостным, глубоким покоем и градус за градусом выпила всю Живу без остатка. Кожа мертвецов стала прозрачной, похожей на тонкий фарфор, сквозь который просвечивали синие, замерзшие вены.

— Страшно как… — шепнула Марья, сильнее сжимая струномет. — Будто живые.

— Хладная Истома ошибок не прощает, — негромко проговорил Святогор, осторожно обходя замерзших. — Чуть расслабишься, закроешь глаза от усталости — и сам за этим столом останешься. Тимка, свет под ноги.

Они прошли в заднюю часть избы, где располагался бронированный сейф связистов.

Тяжелая чугунная дверь в подвал оказалась закрыта изнутри. Главный штурвальный затвор на двери был смят и скручен тяжелыми клещами — явно работа Закоченевших, пытавшихся выбить засов снаружи. Но щель под дверью оставалась забитой снегом.

— Чугунный засов с той стороны задвинут, — Святогор потрогал холодный металл. — Плазмой жечь нельзя — внутри подвала могут быть бочки с эфиром или пороховые запасы. Взлетим на воздух.

— Святогор! — Тимка посветил фонарем в угол под потолком. — Смотри! Технологический лаз!

У самого потолка чернел квадратный проем воздуховода. Ловчий в своей броне туда бы не протиснулся.

— Я пролезу! — Тимка подбежал к стене, прикидывая высоту. — Я в Вологде на складах по таким трубам лазил! Открою засов изнутри!

Святогор смерил пацана взглядом. Достал из-за пояса короткий, тяжелый сапожный нож с широким лезвием и протянул Тимке:

— Держи. Вперед не лезь. Если почуешь Стынь или зашевелится кто — замирай и зови.

Ловчий подсадил мальчишку. Тимка ловко уцепился за края железного короба, подтянулся и исчез в узкой черной трубе.

В зале наступила тишина. Было слышно только, как со звоном бьются друг о друга гильзы-колокольчики на улице и как шуршит Тимка, пробираясь по цинковому коробу.

Через три минуты за тяжелой чугунной дверью раздался глухой стук. Скрипнул ржавый засов, зазвенели цепи.

Дверь медленно отвалилась наружу.

Из подвала выскочил Тимка, а за его спиной, вжимаясь в угол тесной бронированной телеграфной комнаты, сидел человек.

Это был местный следопыт-связной. Человек был одет в драный олений тегиляй, его лицо покрывала густая седая борода, а глаза безумно вращались. В руках он сжимал тяжелую железную кочергу.

— Не троньте! — захрипел он, вжимаясь в бетон. — Не отдам ключи! Хладный Архитектор не получит Печать!

Тимка, не растерявшись, быстро сделал перед грудью три сложнейших движения пальцами — особый жестикуляционный пароль Курьерской Службы.

Следопыт замер. Его безумный взгляд опустился на отцовскую сумку Тимки.

— Свои… — выдохнул старик, роняя кочергу. — Свои… От фельдъегерей…

Через десять минут следопыт, отхлебнувший горячего сбитня из фляги Святогора, торопливо раскладывал на дубовом столе кожаную карту-планшет.

— Меня Еремеем кличут, — сбивчиво говорил старик, заглатывая кусок вяленой лосятины. — Налетчики Архитектора тут неделю назад прошлись. Всех выпила Истома… Я успел в сейфе запереться.

Еремей ткнул корявым пальцем в карту:

— Архитектор не просто так «Сарай-12» атаковал. Ему нужен был выход на «Наледи» — на замерзшее русло реки Выг. Там у него патрули стоят. Культисты ходят на Парусных Буерах — ледяных санях с ветровыми двигателями. Ход у них дикий — тридцать верст в час по гладкому льду! Если они вашу коробку на Наледях зажмут — сбросят с яра или гарпунами растянут!

Святогор внимательно изучил карту. На ней были четко отмечены посты культистов и объездные тропы к «Беломорскому Острогу-3».

— Берем карту, — отрезал Ловчий. — Еремей, с нами пойдешь. В Буханке тепло, до Полиса довезем.

Они вышли из избы. Тимка с гордостью шел рядом со Святогором, поправляя на плече сумку. Пацан полностью оправдал доверие.

Заскочив в теплую Броне-Буханку, Святогор развернул карту перед Никифором:

— Впереди Наледи, дед. И парусные буеры Культа. Готовь факеломет. Сейчас будет гонка.

Дизель бронехода взревел, и машина выскочила из Кладбища Ветров, направляясь к гигантскому зеркалу замерзшей реки.

Перед ними на десятки верст раскинулось ледяное поле реки Выг. Река здесь вылилась поверх старого льда, образовав гладкий, как полированное стекло, массив черного льда.

Шипованные цепи Буханки звеняще вгрызались в лед, но двухтонную машину периодически ощутимо заносило. Святогор скупыми движениями штурвала удерживал бронеход на курсе.

— Держи тройку, барин! — предупредил Еремей с задней полки. — Дальше заросль камышовая, там овраги промороженные!

И тут из речного тумана вынырнули они.

Четыре Парусных Буера.

Это были хищные, триангулярные конструкции из сосновых брусьев и полосовой стали, поставленные на три массивных стальных конька. Наверху топорщились косые паруса из плотной смоленой парусины, а сзади воняли дымом небольшие двухтактные моторчики на эфире. Свист ледяных полозьев о зеркало льда сливался с воем ветра: скрррр-хрррр.

За рулевыми рычагами буеров сидели Закоченевшие. Культисты шли наперерез. В руках наводчиков темнели тяжелокалиберные гарпунные метчики, запитанные от сжатого воздуха.

— Гарпунщики! — закричал Еремей. — Хотят борта зацепить да на бок опрокинуть!

— Марья, факеломет подсобить! — скомандовал Святогор, переходя на третью скорость. — Тимка, подача!

Пацан мгновенно упал на колени перед сундуком с припасами. Пальцы Тимки действовали без единой суеты: он схватил из ящика две канистры с эфиром для Никифора и планшет с калеными болтами для Марьи.

— Держи, Марья! Дед, лови банку! — четко крикнул Тимка, подавая снаряжение.

Первый буер выскочил справа.

Грянул пневматический выстрел. Тяжелый железный гарпун с двухзубым наконечником и стальным тросом с оглушительным клацаньем впился в заднее левое крыло Буханки.

Удар!

Трос натянулся струной. Двухтонную машину со страшным визгом шипов закрутило на черном льду. Святогор наотмашь выкрутил штурвал в сторону заноса, вдавив газ, чтобы выправить бронеход.

Никифор рванул верхний люк. ВЗУХ-ФФФ!

Ревущий столб смоляного пламени вырвался из ствола факеломета. Смоленый парус первого буера вспыхнул мгновенно. Культист заверещал, превращаясь в живой факел. Охваченный огнем буер на полной скорости потерял управление, перевернулся и со страшным грохотом разлетелся о торос на тысячи щепок.

Второй буер заходил слева, наводчик поднимал гарпун. Марья припала к боковой бойнице. Задержала дыхание.

Щелк-ДЗИНЬ!

Стальной болт из струномета с пронзительным свистом вошел гарпунщику прямо в открытую гортань. Наемник завалился назад, увлекая за собой рулевой рычаг. Буер вильнул и на ходу врезался во второй парусник. Раздался оглушительный хруст ломающихся коньков и брусьев.

Остался последний — самый крупный трехконьковый буер.

За рулем сидел десятник Закоченевших — огромный верзила с синей кожей и тяжелым кованым топором, вмерзшим в правую кисть. Буер шёл на таран, намереваясь сшибить Буханку в борт.

Святогор действовал молниеносно. Ловчий выжал сцепление, крутанул штурвал и выбросил левую руку в окно.

ПЧХИ-ДЗИНЬ!

Пневматика на наруче выплюнула стальной гарпун. Кованый трехзубец намертво впился в мачту налетающего буера. Святогор щелкнул реверсом лебедки и утопил педаль газа.

Тугая пружина на наруче взвизгнула. Сцепка из Буханки и буера сошлась на мерзлом льду. Святогор на ходу вышиб дверь, выскочил на стальную подножку и щелкнул контактором кладенца.

Гудящий луч синей плазмы разрезал морозный воздух.

Один короткий, выверенный удар. Плазменный меч перерубил мачту буера и разом рассек грудину десятнику культистов. Синяя кровь Нави закипела на льду.

Святогор отцепил гарпун, запрыгнул обратно в кабину и захлопнул дверь. Обезглавленный буер на полной скорости врезался в прибрежный гранитный бык и рассыпался в пыль.

На Наледях наступила звенящая тишина.

Дизель Броне-Буханки ровно и мощно гудел на холостых оборотах. Кабина была цела, бронелисты выдержали удары. Тимка и Еремей выскочили на лед, быстро собирая трофеи с разбитых буеров: три канистры чистого эфира, латунные патрубки и рабочий коротковолновый радиоприемник.

Через час Броне-Буханка встала на ночлег в глубоком, защищенном от ветра гранитном каньоне на подступах к Беломорскому Острогу-3.

Внутри машины стоял истинный, домашний уют. В буржуйке весело трещали березовые дрова. На столе стоял чугунок с тушеной лосятиной и парил медный чайник с брусничным сбитнем.

Еремей, отогревшийся и накормленный, аккуратно раскладывал на столе чертежи Внешнего Вала Острога. Тимка сидел рядом, помогая деду Никифору чистить нагар с факеломета. Марья подшивала ремень струномета.

Святогор сел за стол, положив руки на трехспицевый штурвал. На его поясе тускло блестел плазменный меч, а в потайном кошеле тяжелели три золотых и двести восемьдесят серебряных монет.

— Завтра Беломорский Острог-3, — спокойно сказал Святогор, глядя на разложенную карту. — Там нас ждет Хладный Архитектор.

Дизель Буханки за окном тихо и уверенно гудел, готовый по первому сигналу рвануть в последний бой за Беломорский Тракт.