Тяжелые двери Императорской канцелярии закрылись за нашими спинами, и напряжение последних часов наконец начало понемногу отпускать. Мы шли по широкому коридору почти молча. За высокими окнами медленно опускался вечер, солнечный свет ложился на белый мрамор длинными полосами, а дворец продолжал жить своей размеренной жизнью. Чиновники торопились с документами, офицеры обсуждали приказы прямо на ходу, слуги меняли знамена у колонн, и никто даже не обращал внимания на то, что всего несколькими этажами выше Совет Двенадцати решал вопросы, способные изменить всю Империю. В такие моменты особенно остро понимаешь, что государство существует не благодаря громким заседаниям, а благодаря тысячам людей, которые просто делают свою работу.

Тишину нарушил быстрый звук шагов. Из бокового прохода появился молодой офицер Императорской гвардии и, заметив Виктора, сразу направился к нам. Он выглядел так, словно бежал через половину дворца и теперь всеми силами пытался не показать этого. Остановившись, офицер коротко отсалютовал и протянул запечатанный конверт с императорской печатью.

— Командир, распоряжение Его Величества. Просили передать лично в руки и сообщить, что вопрос не терпит отлагательств.

Виктор молча вскрыл письмо. Он читал всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы лицо стало еще сосредоточеннее, чем обычно. Он аккуратно сложил лист, убрал его во внутренний карман мундира и только после этого посмотрел сначала на меня, потом на Кассия.

— Придется изменить планы. Император вызывает меня в Восточное крыло. Судя по формулировке приказа, разговор будет долгим.

Кассий перестал улыбаться и внимательно посмотрел на Виктора.

— Что с Максимом? Возвращаемся во дворец позже или переносим прогулку?

— Нет, — спокойно ответил Виктор. — Отменять ничего не нужно. Пусть наконец увидит столицу не только через окна дворца. За последние дни ему и без того хватило кабинетов, печатей и важных лиц.

Я невольно усмехнулся.

— Признаться честно, после сегодняшнего заседания я уже начал подозревать, что вся Империя состоит исключительно из длинных столов и людей, которые умеют говорить загадками.

Кассий тихо хмыкнул.

— Тогда самое время разрушить это заблуждение. Обещаю, в городе хватает людей, которые разговаривают совершенно прямо. Правда, иногда после этого приходится чинить мебель.

Виктор не поддержал шутку, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Только без экспериментов. Сегодня моя задача — выполнить приказ Императора. Твоя, Кассий, — сделать так, чтобы завтра утром Максим стоял передо мной целым и желательно без новых международных скандалов.

Кассий театрально развел руками.

— Виктор, ты так говоришь, будто именно я обычно создаю международные скандалы. Максим всего пару дней в столице, а уже успел собрать Совет Двенадцати, получить Нулевую лицензию и заставить Императорскую канцелярию открыть отдельное дело. На этом фоне я вообще образец спокойной жизни.

Я посмотрел сначала на одного, потом на другого и не удержался от улыбки.

— Знаете, мне начинает казаться, что вы оба уже заранее решили, будто неприятности обязательно найдут меня.

Виктор выдержал короткую паузу, словно действительно обдумывал ответ.

— Нет, Максим. Мы просто исходим из опыта последних дней. Пока статистика уверенно на стороне неприятностей.

Несмотря на серьезный тон, в этой фразе не чувствовалось ни упрека, ни насмешки. Скорее спокойная констатация факта. Именно поэтому она прозвучала неожиданно смешно. Я покачал головой, а Кассий тихо рассмеялся.

— Не переживай. Даю слово: пока ты рядом со мной, ничего действительно плохого не случится. Покажу тебе столицу, накормлю нормальным ужином и даже попробую убедить, что жизнь не состоит из одних только государственных тайн. А если кто-нибудь решит испортить нам вечер, сначала ему придется объяснить это мне.

Виктор внимательно посмотрел на Кассия. Этот взгляд длился всего пару секунд, но в нем было больше смысла, чем в длинном разговоре. Наконец он едва заметно кивнул.

— Хорошо. Тогда я оставляю его на тебя.

Не «присмотри».

Не «сопроводи».

Именно оставляю.

Почему-то мне показалось, что для Виктора это слово означало гораздо больше, чем обычное поручение. Именно с этого момента читатель начинает видеть: между Виктором и Кассием существует настоящее доверие, и поэтому отсутствие Виктора в следующей сцене выглядит абсолютно естественным, а не искусственным ходом сюжета.

Массивные ворота Императорского дворца медленно распахнулись, выпуская нас на широкую площадь. Вечерняя столица оказалась совсем не такой, какой я представлял ее раньше. Вместо торжественной тишины, которую почему-то рисовало воображение, вокруг кипела жизнь. По мостовой непрерывным потоком двигались экипажи, уличные музыканты собирали вокруг себя небольшие толпы, торговцы наперебой зазывали прохожих, а над всем этим поднимались десятки светящихся линий Потока, соединявших башни, мосты и высокие здания. Даже воздух здесь казался другим — теплым, наполненным запахом свежей выпечки, горячего металла и дождя, который, судя по тяжелым облакам, собирался прийти ближе к ночи.

Я невольно замедлил шаг. До сегодняшнего дня столица существовала для меня лишь на страницах учебников и в рассказах преподавателей. Там она всегда выглядела идеальной: величественной, безупречной и почти недосягаемой. Реальность оказалась намного интереснее. Она шумела, спорила, смеялась, торговалась и совершенно не походила на парадную картинку, которую обычно рисуют в официальных хрониках.

Кассий заметил мой взгляд и довольно улыбнулся.

— Узнаю это выражение лица. Почти у всех приезжих оно появляется в первые минуты. Кажется, будто попал в сердце Империи, а потом вдруг понимаешь, что сердце не умеет работать тихо.

Я еще раз посмотрел по сторонам.

— Если честно, ожидал увидеть куда больше пафоса. После дворца казалось, что каждый второй здесь обязан говорить высоким слогом и ходить так, будто за ним постоянно играет гимн.

Кассий тихо рассмеялся.

— Это потому, что тебя слишком долго держали рядом с чиновниками. Попробуй провести неделю среди торговцев, и ты быстро поймешь, насколько изобретательно люди умеют выражать мысли без единого официального слова. Империя держится не только на тех, кто подписывает указы. Она держится на людях, которые с пяти утра открывают лавки, чинят мосты, пекут хлеб и вечером ругаются с соседями из-за цены на уголь.

Мы неспешно двинулись вдоль центральной улицы. Люди узнавали Кассия гораздо чаще, чем я ожидал. Кто-то уважительно здоровался, кто-то просто кивал, а один пожилой сапожник даже вышел из мастерской, чтобы крепко пожать ему руку. Никакой показной почтительности не было. Они разговаривали так, словно знали друг друга много лет, и именно это удивляло сильнее всего.

Когда мы отошли достаточно далеко, я не выдержал.

— Можно задать вопрос? Только честно.

— Если вопрос не касается моего возраста или долгов, то вполне.

— Ты ведь явно занимаешь не последнюю должность при Императоре. Почему с тобой разговаривают так… обычно?

Кассий на несколько секунд задумался, словно подбирал слова.

— Потому что должность заканчивается там, где начинается человек. Если люди улыбаются тебе только из-за мундира, значит, однажды они перестанут улыбаться, когда ты его снимешь. Мне всегда больше нравилось, когда сначала здороваются со мной, а уже потом вспоминают, где я работаю.

Я ничего не ответил. Эта мысль прозвучала настолько просто, что спорить с ней не хотелось. Чем дольше я узнавал Кассия, тем труднее было представить его человеком, который целыми днями сидит на государственных совещаниях. В нем не было холодной надменности, которой я почему-то ожидал от приближенного Императора. Наоборот, рядом с ним исчезало ощущение, будто каждое слово нужно сначала взвесить, а уже потом произнести.

В этот момент из соседней лавки выскочил мальчишка лет двенадцати с подносом горячих булочек. Он не успел сделать и пары шагов, как налетел прямо на Кассия. Поднос опасно качнулся, несколько булочек покатились по мостовой, а сам мальчик испуганно замер, явно ожидая серьезных неприятностей.

— Простите, господин… Я не специально. Хозяин сказал быстрее, а я…

Кассий присел на корточки раньше, чем тот успел договорить, спокойно поднял упавшие булочки и аккуратно сложил их обратно.

— Если будешь бегать, не глядя под ноги, однажды врежешься не в меня, а в какого-нибудь генерала. Поверь, я в этом списке далеко не самый страшный человек.

Мальчишка нервно улыбнулся.

— Хозяин говорит примерно так же.

— Тогда хозяин — мудрый человек.

Кассий достал несколько монет, положил их на поднос и взял одну булочку.

— Передай ему, что сегодня у него стало на одного постоянного покупателя больше.

Мальчишка растерянно переводил взгляд с монет на булочку, потом на Кассия, после чего широко улыбнулся и, торопливо поблагодарив, убежал обратно в лавку.

Я проводил его взглядом и неожиданно поймал себя на мысли, что начинаю понимать, почему люди относились к Кассию с такой искренней теплотой. Он никогда не пытался показать, насколько выше остальных. Наоборот, рядом с ним окружающие словно забывали о его положении.

Именно поэтому никто из нас не заметил, как с противоположной стороны улицы несколько молодых дворян уже внимательно наблюдали за нашей прогулкой. Их взгляды были прикованы вовсе не к Кассию.

Они смотрели только на меня.

Мы успели пройти еще несколько десятков шагов, когда Кассий неожиданно замедлил ход. Со стороны это выглядело совершенно естественно, будто его внимание привлекла витрина книжной лавки, но я заметил, как его взгляд на мгновение скользнул куда-то мне за спину. Он не обернулся, не изменился в лице и даже продолжил говорить о столице так же спокойно, как секунду назад. Именно это спокойствие и насторожило меня сильнее всего.

— Видишь вон ту часовую башню? — спросил он, словно продолжая прежний разговор. — Когда ее только построили, половина архитекторов уверяла, что она простоит не больше пяти лет. Прошло почти двести, а они до сих пор спорят, почему не развалились их собственные расчеты. Империя вообще любит посмеиваться над людьми, которые слишком уверены в своих выводах.

Я проследил за его взглядом, но почти сразу понял, что башня его сейчас интересует меньше всего.

— За нами идут?

Кассий едва заметно кивнул.

— Уже несколько минут. Не оборачивайся слишком резко. Если человек уверен, что его не заметили, он почти всегда совершает следующую ошибку.

Я машинально сунул руки в карманы и продолжил идти, стараясь не выдавать напряжения. Сердце почему-то забилось быстрее, хотя объективно ничего еще не произошло. Вокруг по-прежнему шумела улица, торговцы спорили с покупателями, дети носились между фонтанами, а музыкант на углу лениво перебирал струны какого-то незнакомого инструмента. Мир оставался таким же спокойным, только теперь я понимал, что спокойствие иногда бывает очень обманчивым.

Через несколько секунд нас догнали. Вперед вышли четверо молодых людей примерно моего возраста. Их одежда выглядела настолько дорогой, что на стоимость одного камзола можно было бы, наверное, купить половину моей старой улицы. На плащах поблескивали серебряные знаки Великих Домов, а держались они с той уверенностью, которая появляется у человека, если с детства никто ни разу не сказал ему слово «нет».

Самый высокий из них остановился прямо перед нами и с вежливой улыбкой слегка наклонил голову.

— Прошу простить за неожиданное знакомство. Насколько понимаю, передо мной находится Максим Воронцов, человек, о котором сегодня говорит половина столицы. Мы решили, что будет невежливо упустить возможность представиться лично.

Я уже собирался ответить, но Кассий спокойно сделал полшага вперед. Он не заслонил меня и не попытался показать силу. Просто оказался рядом, словно разговор автоматически касался и его.

— Представляться всегда полезно, — произнес он с легкой улыбкой. — Особенно если после этого собираешься объяснить, зачем остановил незнакомого человека посреди улицы.

Молодой дворянин перевел взгляд на Кассия и уважительно кивнул.

— Разумеется. Мы не ищем неприятностей. Скорее наоборот. Нам стало любопытно, действительно ли человек способен за один день собрать Императорский совет, получить Нулевую лицензию и перевернуть вверх дном весь дворец. Признаюсь честно, подобные истории звучат слишком невероятно, чтобы сразу в них поверить.

Кассий посмотрел на него с тем самым спокойствием, которое почему-то действовало сильнее любой угрозы.

— Любопытство — достойное качество. Главное, чтобы оно не превращалось в привычку проверять слухи на людях. Обычно такие эксперименты заканчиваются значительно хуже, чем планировали их инициаторы.

Юноша улыбнулся еще шире, но в этой улыбке уже не осталось ни капли дружелюбия.

— Видите ли, господин Кассий, именно поэтому мы и решили подойти лично. Очень хочется понять одну простую вещь. Сегодня вся Империя услышала имя никому не известного студента. А завтра, возможно, кто-нибудь предложит ему место в одном из Великих Домов. Согласитесь, для тех, кто годами заслуживал право быть замеченным, это выглядит… несколько несправедливо.

Я впервые увидел, как Кассий перестал улыбаться.

Не потому, что испугался.

Потому что понял: разговор закончился.

И сейчас начнется то, ради чего эти четверо подошли к нам с самого начала.

Юноша продолжал спокойно смотреть мне в глаза, словно ответ уже не имел для него особого значения. Он пришел сюда не знакомиться. Ему хотелось увидеть реакцию человека, который за один день перевернул привычный порядок вещей. Несколько прохожих начали замедлять шаг, чувствуя, что обычный разговор постепенно перестает быть обычным. Даже уличный музыкант неподалеку опустил руки, наблюдая за происходящим поверх своего инструмента.

— Не поймите неправильно, — произнес дворянин уже без прежней вежливой улыбки. — Никто не обвиняет вас лично. Просто иногда судьба раздает награды слишком щедро одним и удивительно скупо другим. Многие годами работают ради возможности хотя бы приблизиться к Императорскому дворцу, а потом появляется человек, которого еще вчера никто не знал, и получает то, что другим даже не снилось. Согласитесь, подобные истории вызывают вопросы.

Я спокойно выдержал его взгляд.

— Вы сейчас хотите получить ответ на вопрос или убедить самого себя, что уже знаете его?

На лице юноши впервые мелькнуло раздражение.

— Интересно. Значит, слухи не соврали. Вы действительно умеете разговаривать.

— Обычно это помогает. Особенно когда собеседник приходит с готовым обвинением, но еще не придумал, как назвать его вслух.

Один из его спутников сделал шаг вперед.

— Следи за словами. Ты разговариваешь с наследником Дома…

— Нет, — спокойно перебил его Кассий. — Сейчас он разговаривает с человеком. И если вам действительно важно, из какого он Дома, значит, вы уже проиграли этот разговор.

Эти слова прозвучали удивительно тихо, но именно после них напряжение стало почти осязаемым. Высокий дворянин медленно снял перчатку и несколько секунд смотрел на нее, будто принимал окончательное решение. Затем он сделал еще один шаг ко мне, сократив расстояние почти вплотную.

— Тогда проверим одну простую вещь. Все вокруг говорят, что ты особенный. Я же пока вижу обычного студента, которого почему-то решили посадить за один стол с людьми, до уровня которых ему еще очень далеко.

Я почувствовал, как Кассий слегка повернул голову в мою сторону.

Он не остановил меня.

Не заговорил вместо меня.

Он словно специально дал понять, что сейчас решение должен принять я.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. В голове неожиданно всплыли слова Виктора: «Не вступайте в конфликты.» Самое простое сейчас было ответить на оскорбление, позволить эмоциям взять верх и доказать всем вокруг, что слухи о моем характере недалеки от истины. Но именно этого от меня и ждали.

Я медленно сделал шаг назад.

— Если вам настолько важно выяснить, заслуживаю ли я внимания Императора, то вы обратились не по адресу. Этот вопрос нужно задавать ему, а не человеку, который сам еще пытается понять, почему оказался в центре всей этой истории.

На площади неожиданно стало тихо.

Высокий дворянин несколько секунд внимательно смотрел на меня, после чего медленно усмехнулся.

— Знаешь… теперь я начинаю понимать, почему тобой заинтересовались.

Он натянул перчатку обратно и отступил.

— Сегодня не время. Завтра ты окажешься перед Двенадцатью Великими Домами. Вот тогда и посмотрим, останется ли у тебя такой же спокойный взгляд.

Он развернулся, и остальные молча последовали за ним. Толпа постепенно начала расходиться, будто ничего необычного и не произошло. Только теперь я заметил, что все это время непроизвольно сжимал кулаки.

Кассий проводил удаляющихся дворян долгим взглядом и только потом негромко сказал:

— Молодец.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Если честно, я уже приготовился к драке.

— Они тоже, — ответил Кассий. — Именно поэтому ты победил раньше, чем кто-то успел нанести первый удар. Иногда самая дорогая победа — та, после которой не приходится никого поднимать с мостовой.

Мы двинулись дальше по улице, но настроение уже изменилось. Столица по-прежнему шумела, торговцы спорили с покупателями, дети смеялись у фонтана, а где-то вдали зажигались первые вечерние огни. Только теперь я окончательно понял одну вещь. Сегодня на меня смотрели из любопытства.

Завтра на меня будут смотреть как на приз, за который готовы бороться.

И почему-то это пугало намного сильнее, чем любая драка.