— … и последнее на сегодня: в очередной раз дали о себе знать хакеры из «Panda_VIRUS». На этой неделе атаке злоумышленников подверглись сервера четвертого уровня защищенности, в результате чего первый и второй ярусы жилых блоков на несколько секунд испытали проблему с напряжением в сети.
Монотонный голос диктора, сухой и безэмоциональный, из хриплых динамиков старенького жидкокристаллического «NIHADZU» прорывался с помехами и треском, а потому загорелая жилистая рука молодого латиноса с завидным постоянством опускалась на многострадальную, успевшую треснуть крышку японского телевизора. Дабы всё починить.
— … перебои в сети наблюдались преимущественно в 82-м, 83-м и в 84-м жилых блоках по линии электропередач районов Исикавы — крупнейшей и самой влиятельной на территории Мегасити суперкорпорации.
Экран телевизора вновь запорошило, голос ведущего практически утонул в помехах.
— Долбанная противорадиационная стена, всю трансляцию глушит! — взволнованный и злой, увлеченный эфиром новостей, таможенник подался вперед со своего кресла, принялся безуспешно править антенну телевизора и долбить кулаком по пластиковой боковине.
Мои миграционные документы, нетронутые, остались валяться на его столе.
— Puta madre! El pollo! — по телеприемнику мощно врезали.
От увесистого удара несчастный «нихадзу» ненадолго проснулся, к телевизору вернулись звук и картинка.
— Оп, заработало! — обрадовался латинос.
— … по сообщениям анонимных источников злоумышленники настроены решительно. Лидер «Panda_VIRUS», девятнадцатилетний Ниобу Китано, более известный как «ThelitleDragon», уже выступил с соответствующим заявлением.
На экране телевизора высветилась фотография молодого круглолицего японца, по-восточному татуированного, но с жидкими юношескими усиками над верхней губой.
— Согласно опубликованного им поста в социальных сетях, атаки на сервера Исикавы не прекратятся до тех пор, пока Кьюриосити не передаст «Panda_VIRUS» ключи доступа к защищенным каналам мега-нет. В противном случае хакеры намерены продолжать атаку и вырубить в жилых блоках реальные источники напряжения (розетки). О каком конкретно количестве розеток идет речь и о каких именно жилых блоках хакерами не уточнялось. Жители города возмущены. Власти уже назвали сложившуюся ситуацию «вопиющей». Пресс-центр Исикавы в срочном порядке готовится сделать специальное заявление. Искусственный интеллект Мегасити также дал интервью. В характерной для себя манере Кьюриосити призвала все стороны конфликта помириться, отказаться от насилия и «пользуясь случаем» поздравила всех жителей города с наступающим праздником 3468-го нового года.
На экране телевизора снова возникло изображение девятнадцатилетнего главы хакеров Ниобу Китано, короткие кадры спешно взлетающего джета корпорации Исикава и мило улыбающееся лицо искусственного интеллекта.
— И куда только смотрят органы?! Вот это, — в экран телевизора потыкали худым пальцем, — вот ЭТО уже реальная проблема!
Латинос презрительно пнул ногой телеприемник:
— Бесполезные policías! Только и делают, что сидят себе там и животы отращивают. Как можно было не заметить какого-то хакера?! Как?! De puta madre!
В какой-то момент внимание таможенника плавно переключилось на меня, в загорелых руках наконец-то оказались миграционные документы. Не прекращая поносить «косоглазых копов», живо рассказывая, что именно те делают не так и почему им нужно взять его к себе на работу, парень окончательно забыл про окружающую его реальность и свои прямые обязанности. Ему стоило бы внимательней присмотреться к ламинированной картонке в своих руках. Вместо этого мексиканец дал волю языку и пустился в бесконечную одностороннюю демагогию, переключаясь то на политику, то на меня, то на проблему с преступностью и наплывом мигрантов. Всё это время я наблюдал сетку кровавых капилляр под его нижней губой, полностью облысевшую голову и рыхлую язвенную кожу на пожелтевших щеках — характерные признаки лучевой болезни. К несчастью для самого таможенника пачка дешевых таблеток в его нагрудном кармане была подобрана неверно и свой диагноз он констатировал также неправильно. Мексиканец заражен «японкой», а не облучен, и умрет в ближайшие полгода — на это указывала покрасневшая роговица его глаз. Не стоило парню выбирать работу по эту сторону противорадиационной стены. Лучевая болезнь далеко не самое опасное заболевание в пустошах.
— … и вот так я пытался устроиться в policías, но все равно не взяли. Отдали место какому-то узкоглазому! Caramba! — совершенно не унывая похвалился будущий мертвец. — А я самым внимательным в группе был, очень зорким! Все детали подмечал, любую мелочь!
В качестве доказательства своих детективных способностей латинос хитро изловчился. По-змеиному выгнув шею, заглядывая мне под козырек кепки, мекс потянулся руками к моему лицу. Худой загорелый палец бесцеремонно ткнул мне в щеку.
— Твой шрам. Я его сразу заметил, — довольный собой констатировал таможенник. — Похож на те, что когда-то делали себе ренегаты. Ты же случайно не из них? Нет? Чего молчишь? Конечно же нет, ха-ха! Ренегаты — это просто выдумки, amigo!
Из телевизора неожиданно заговорило. Привлекая к себе внимание пестрой картинкой и на удивление чистым звуком, японский раритет снова проснулся, поманил к себе мексиканца. Таможенник было дело ещё покрутил-повертел в руках мои миграционные документы, но уже через пару секунд окончательно потерял к ним интерес и переключился на эфир телепередачи.
— Ладно, желаю удачи в трудоустройстве, — бросили ламинированную картонку обратно мне в руки. Латинос разрешающе махнул, вдавил зеленую кнопку на специальном пульте и уставился в телевизор. — Добро пожаловать в Мегасити.
Ржавые створки ворот разъехались в стороны, открывая проход, пулеметная турель выключила по мне прицел. Под напряженные взгляды заждавшихся, я прошёл в зону посадки, сел к остальным мигрантам в транспорт. Забрав последнего пассажира, оба автобуса тут же завелись, неспешно тронули с места. Взяв курс на город, низкорамные «ISUZU» пересекли заградительную полосу, объехали стальные ежи, прошли вооруженный кордон и нырнули в специальный тоннель. Миновав километровую толщу железобетона в абсолютной темноте, «исузу» наконец-то выбрались на свет, оставили противорадиационную стену позади и уже свободно покатили вперед. Подпрыгивая на ухабах и выбоинах, колеся по специально отведенному для таких тарантасов раздолбанному мосту, автобус наконец-то ехал в Мегасити.
— Не стой на проходе, толстяк! Обзор загораживаешь! — донеслось моих ушей, не успел я оказаться в автобусе.
Молодой длинноволосой пакистанке хотелось рассмотреть окружающий нас залив и огромные железные арки магистрали, простирающиеся до самого горизонта. Я молча прошел вглубь салона. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, осторожно нагнулся, обыскал под сиденьем. Убедившись, что ничего похожего на мину нет, сел, подвинулся дальше к окну и положив рядом свою куртку, засучил на майке рукава. Вытащив из кармана остатки пластыря, осмотрел свою левую конечность. Новая рука по-прежнему не слушалась, по стыку̒ кровоточило, в пальцах периодически немело. Прошлую руку было откровенно жаль. Бионический протез долгие годы служил мне верой и правдой, не раз спасал в экстренных ситуациях и давал расширенный функционал в бою, а теперь назад, к живым тканям… Но по-другому никак. Импланты на территории Мегасити запрещены и какое-то время придется походить без них.
Я заклеил кровоподтеки, поджал нитки на швах. Снова накинув куртку, остался сидеть у окна и массировать пришитую конечность. Разгоняя кровь по венам, устало хлопая глазами, я монотонно отслеживал летающих по небу многочисленных дронов и периодически смотрел на приближающиеся от самого горизонта гигантские здания Мегасити. Населенный преимущественно арабами и мексиканцами, построенный на деньги мигрировавших сюда японцев, Мегасити был одним из первых супер-городов, возникших на руинах отгремевшей ядерной войны. Доподлинно неизвестно кто именно её начал, осознавший себя искусственный интеллект или окончательно разругавшиеся между собой власти супердержав, но первым нужную волну на обеление собственной репутации подхватила именно Кьюриосити. Забавно было наблюдать, как ещё недавно запускавшее баллистические ракеты искусственное сознание теперь ходит андроидами по выжженным землям и призывает всех к миру, добру, любви и процветанию. Но именно это и сыграло главную роль в формировании нынешнего общественного сознания, так как виновником всего случившегося по итогу был признан не цифровой мозг, а бывший 64-й президент существовавшего некогда «USA», Дон Грубер.
Конец ракетного армагеддона ознаменовался массовым вымиранием, миграцией и строительством на территории арабских эмират первого из трех городов, того самого Мегасити. По факту японского, так как город был построен на деньги улетевших сюда элитарных верхов Японии, но в той же мере и мексиканского, так как огромная волна жителей бывшей латинской Америки хлынула через океан и добралась в относительно целую Саудовскую Аравию даже раньше «узкоглазых». В любом случае Египет, Судан, Иран, Ирак, Афганистан и прочие государства вокруг эмиратов стали радиационной пустошью и получили название «провинция Паджираш», а занявший две трети арабского полуострова Мегасити стал первым супер-городом в новейшей истории человечества с гигантской бетонной стеной по периметру. Вслед за Мегасити возникла Москва — второй мегаполис, построенный на территории Германии переселившимися туда русскими, и Аляска — третий и последний гигант, собравший в себе выживших граждан бывшей Канады, Китая, Кореи и всё той же Америки. Кьюриосити, продолжая собственное развитие и плотную интеграцию в человеческое общество, крепко поселилась искусственным интеллектом на территории каждого из трех городов.
— Madre de Dios! Pistola! Pistola!
И без того витающее в салоне напряжение неожиданно всколыхнул выпавший на пол пистолет и взволнованный женский голос. На очередном ухабе автобус резко подпрыгнул, накренился, в результате чего один из мигрантов обронил револьвер. Сириец, судя по белому пигменту глаз.
— Pistola! Pisto…
— Закрой пасть!
Встревоженной кучерявой иранке, заметившей огнестрел, мгновенно закрыли рот. Засветившийся с оружием, резво его подобрал, спрятал обратно в штаны и отсел на противоположную сторону салона, ко мне. Произошло всё достаточно быстро, без последствий, так что толком никто ничего и не понял. Женщина больше не кричала, сириец прикидывался спящим, и только я один теперь сидел с наставленным мне в бок дулом пистолета. Чтобы тоже не кричал.
На очередном ухабе автобус снова подпрыгнул, негромко хрустнуло, силой моих рук башка недоумка сделала полный оборот вокруг оси. Завязав в узел сирийцу его шею, я подвинулся обратно к окну, развернулся, и удерживая труп чтобы тот сидел и не падал, снова уставился на далекий горизонт. Мегасити приближался. Ехать оставалось ещё больше часа, но автобусы уже перестраивались на отдельную полосу с логотипами «Исикава». В салоне возникла суета: не желая оказаться на территории будущего работодателя народ поднимал головы, начинал следить за дорожными указателями и считать километры до остановки. Практически все, за исключением меня, всё той же длинноволосой пакистанки в первом ряду и ещё парочки энтузиастов, не видели свою новую жизнь внутри стен японской суперкорпорации. В этом нет ничего удивительного — половина из присутствующих вряд ли вообще осознает для чего села в автобус. Почти все из них просто мешок с костями, в котором банды Паджираша транспортируют через границу различного рода оружие и психотропы. И у половины из них пакеты в животах давно уже вскрылись, ещё где-то там, на таможне.
Я глянул по сторонам: бледные лица, закатившиеся глаза. Кто-то успел пустить пену изо рта, кто-то пока терпит. Ничего примечательно за исключением ещё двух сирийцев с револьверами и одного шахида на заднем ряду. Судя по безразмерному пончо этого иранца и спрятанным на животе рукам, там стандартный набор из пары литров тротила и не сильно мудреного контактного взрывателя. Как всегда, впрочем.
Я устало прикрыл веки. Прислонившись головой к стеклу, вполглаза наблюдая за ситуацией в салоне, я впервые за долгих два дня позволил себе немного ослабить концентрацию и на весь оставшийся путь погрузился в полубредовую рваную дрему.
— Йо, америкази̒! Kase ́gi-kay? Kase ́gi-kay des ka? — топот ног, шум моторов и пронзительный детский голос ознаменовали наше прибытие в Мегасити.
Самоуверенно и лениво оба «исузу» свернули к обочине, заехали прямо на тротуар и остановились в десятке метрах от красно-белого шлагбаума — запрещающей вход на территорию Исикавы металлической трубы. С характерным лязгом открылись двери, звуки и запахи окружающего нас города с удвоенной силой хлынули в салон, боязливо друг на друга поглядывая народ начал двигаться к выходу.
Я затолкал труп сирийца под сиденье, встал, вышел в проход и обогнав пакистанку из первых рядов, первым покинул автобус.
— В салоне шахид, араб в зеленом пончо, — шепнул я на ухо встречающему нас полицейскому. — Будет выходить последним.
Страж порядка нервно дернулся, бросил на меня растерянный взгляд и тут же переключился на окна автобуса. Медленно расстегнув кобуру на поясе, пропуская мимо себя выходящих из автобуса мигрантов, полицейский стоял в напряжении, ждал и готовился применить оружие. Я прошел дальше по тротуару, какое-то время понаблюдал за ситуацией. Убедившись, что страж порядка делает все более-менее профессионально и шахид вот-вот получит пулю в лоб, переключился на окружающие нас ландшафты.
Задрав голову к небу, стараясь не мешать снующим туда-обратно местным, я восторженно хлопал глазами и разглядывал серый бетон гигантских жилых блоков, следил за пролетающими над головой джетами, читал объявления на цифровых голограммах, как умел улыбался прохожим и с удовольствием ко всему принюхивался. Количество запахов вокруг буквально сбивало с ног, не давало сосредоточиться, отвлекало, но я все равно был очень рад. Бережно вытащив из внутреннего кармана старую пожелтевшую листовку, я ещё раз внимательно на неё посмотрел и в который раз перечитал. Пусть мне и говорили, что это неправда и листок в моих руках просто дешевая реклама, но я все равно верил обещаниям Исикавы и хотел быть как этот изображенный в рекламном постере азиат в строгом деловом костюме. Только так я себе представлял свою будущую карьеру в стенах японской суперкорпорации.
— Руки за голову! — раздалось за моей спиной.
Мужской взволнованный голос отдал команду, прогремел выстрел. Тут же послышались крики, визг и звук падающего тела. Я бережно сложил листовку, спрятал в карман. Пока перепуганные местные жались к бордюру и тыкали пальцем в мертвого шахида, вокруг наших автобусов снова возник пронырливый японский паренек.
— Йо, америкази̒! Kase ́gi-kay? Kase ́gi-kay des ka?!
Ловко бегая вокруг мигрантов, хватая тех за руки, малец предлагал всем желающим подзаработать. В какой-то момент очередь дошла и до меня.
— Йо, толстяк, первый раз в Мегасити? Хочешь подзаработать? Деньги нужны?! — засыпали меня вопросами.
— Нужны.
— Иди за мной! — малец потащил меня куда-то вглубь города, подальше от мигрантов, полицейского и шлагбаума Исикавы. — Гоу-гоу, америкази, иди за мной!
Американцами или «америкази̒» всех без разбору называли только азиаты. Чаще всего это слово использовали японские банды, демонстрируя таким образом своё брезгливое отношение к любым не-японцам вокруг. Судя по всему, меня вели к одной из таких. Плутая узкими улочками и по нескольку раз возвращаясь на одни и те же перекрестки, пронырливый малый по итогу доставил меня практически туда же откуда забрал — буквально на соседнюю улицу. Сделано это было осознанно, с конкретным умыслом, чтобы будущая жертва в случае чего не смогла убежать. Поди разберись приезжему в этих бетонных лабиринтах — буквально за каждым поворотом тебя ждет или развилка, или очередной тупик.
— Hatto̒ suru̒! Ты кого к нам привел, пацан?! — наше появление встретили удивленным возгласом. — Какой милый толстячок!
Сопроводив меня до своих старших товарищей, пронырливый паренек сразу же поспешил обратно, оставил меня наедине с тремя чересчур улыбчивыми японцами характерной наружности. Худые, татуированные, бритоголовы, представители местного криминалитета дружно прекратили подпирать соседнюю стену. Пропустив вперед самого громкого из своей компании, банда направилась в мою сторону. Особо не выдумывая, я изобразил перепуганного мигранта: втянул голову в плечи, бросил по сторонам испуганный взгляд, сделал робкий шаг назад.
— Хоу-хоу, америкос, постой! — сразу же заглотил наживку лидер этой незамысловатой банды, со всех ног рванул ко мне, радостно ухватил за куртку.
Не отпуская и не давая шансов вырваться, японец подтащил меня к своим подельникам, повел дальше в темноту, к очередной развилке этих бесконечных городских трущоб.
— Так значит ты решил подзаработать? Нужны бабки? Не вопрос! — ни на секунду не замолкал довольный азиат. — Слышал когда-нибудь про криптовалютные фермы? Нет? Скоро сам всё увидишь: сделаем тебе укольчик, чтобы не было больно, подключим к новенькому разъему и вперед, собственными мозгами зарабатывать «крипту»! Тебе понравится!
Я прекратил изображать недотрогу: сломал надоедливому японцу руку, левым боковым снес ему челюсть. Главарь банды рухнул как подкошенный. Действуя быстро и жестоко, добил двух его подельников. Оставив валяться на земле бесчувственные тела, прошел до развилки, осторожно выглянул из-за угла. В конце подворотни ожидаемо был тупик, несколько камер видеонаблюдения и массивная железная дверь с кодовым замком. По стенам бежали провода и кабели.
Я вернулся обратно, растащил бандитов подальше друг от друга. Опрокинув на землю пару мусорных баков, сымитировав драку в подворотне, я наконец-то занялся тем, зачем сюда и пришел — стал обыскивать азиатов. Первичный осмотр чужих карманов подарил мне две сотни кредитов, ключи от байка и чип-карту для входа на ту самую криптовалютную ферму. Дальнейший обыск выявил наличие у японцев золотых зубов и протезы — искусственные пальцы на правой руке. Такие ставят для быстрого ведения огня из неавтоматических карабинов. Хороший куш. В пустошах один бионический палец стоит целый ящик консервов. Ещё дозу винта дадут на сдачу. Я оставил чужие руки в покое, перевернул одно из тел на спину. Расстегнув на японце куртку, проверил ворот и подкладку его одежды. Классический «хэк-джек»: куча медных проводов и два «input» кабеля для взлома системы. Это ещё восемь сотен — хакеры такие кожанки с руками оторвут. Ну и под конец: всё у того же лидера банды отыскалась пара новеньких пистолетов. Уж не знаю владеет ли он навыком стрельбы из двух рук, но тем не менее.
Я достал оружие из кобуры, без особого интереса осмотрел. Стандартный «Ковбой» — модернизированный под нужды полицейских небезызвестный «Glock 19». Отличается увеличенной длиной ствола, емкостью магазина (двадцать патронов) и наличием огромного целика. Неудобен. Утяжеленная рукоятка и жуткий грохот при стрельбе быстро отбивают желание повторно брать его в руки. Зато есть режим авто-огня. Курок переключения находится под указательным пальцем и позволяет за одну секунду выпустить по противнику всю обойму. Если не выронишь пистолет из рук, конечно. Эта особенность отличает профессионалов. Опытный коп даст очередь прямо из кобуры, что называется «от бедра» и уже потом вытащит ствол для одиночных. Молодой изначально будет стрелять как учили, на вытянутых руках, и получит собственным пистолетом себе в лицо.
Я разрядил оружие, сунул в карман две полных обоймы. Забрал наличку — то, зачем, собственно, сюда и пришел. Всё остальное — ключи, куртки и стволы — брать не стал. Имплантированные пальцы и золотые зубы оставил их хозяевам. Будь мы где-то глубоко в пустошах и всё было бы иначе, но потрошить местных и тем самым привлекать к себе внимание городских банд было бы явной ошибкой. Судя по замысловатым татуировкам на лице, эти трое как раз принадлежат к одной из них. По этой же причине вернул главному азиату ключ-карту от загадочной криптовалютной фермы. Очень жаль. Хотелось бы глянуть что там творится и как всё устроено. В общем, вытерев от крови руки и пластырем заклеив свой примечательный шрам на щеке, я вернулся откуда пришел.
Труп шахида и оба автобуса уже оцепили заградительной полосой. От кучи мигрантов осталось всего пять человек. Как и ожидалось, большинство приехавших растворилось на территории города и пяти минут не прошло. Я направился к встревоженному полицейскому. Застреливший смертника коп сейчас стоял чуть в стороне, курил и однобоко давал показания другим стражам порядка. Когда допрос прекратился и все плавно стали закругляться, я подошел к полицейскому:
— Держи, — протянул я стражу порядка два магазина с патронами, — парабеллум, к твоему «Ковбою».
Будет ему наградой за меткий выстрел. Патроны копам выдают редко, стоят они дорого, а расходует их полиция много и часто. Ещё чаще блюстителей порядка заставляют объяснять куда именно ты спустил весь свой боекомплект, и привлекают к уголовной ответственности за растрату. Два полных магазина вот так, с бухты-барахты, должны изрядно поднять настроение этому перенервничавшему «стрелку».
Удивленный коп забрал обоймы, сунул к себе в разгрузку. Бросив короткий взгляд на мое лицо, заметив пятна крови на моих руках, законник быстро сложил в голове всю картину и понимающе кивнул.
— Наемник, да? — полез в карман за сигаретами полицейский, предлагая покурить, протянул мне открытую пачку.
Сказано это было практически утвердительно, с характерной интонацией бывалого, так что я не стал переубеждать. Если бы он в самом деле разбирался, то предположил бы, что я, например, курьер. Эта профессия в пустошах самая распространенная и тоже обязывает уметь драться и стрелять. Особенно по наемникам.
— Сам откуда, кто родители? — докуривая, задали мне ещё один вопрос.
— Полицейский, вы нас отведете в Исикаву или как? — вклинилась в диалог уже знакомая мне длинноволосая пакистанка.
Девушка смерила меня недовольным взглядом:
— Ага, все-таки вернулся… — разочарованно протянули, после чего грубиянка попыталась снова переключиться с претензиями на полицейского.
Но ей быстро закрыли рот.
— Свали к остальным и жди, — отбрил пакистанку страж порядка.
Нахалку как ветром сдуло.
— Ну так что, сам откуда? — переспросил полицейский, выбрасывая наполовину скуренную сигарету в урну. Я еле удержался, чтобы не полезть доставать обратно. — Кто родители?
— Мать проститутка, отца не знаю. Оба мертвы.
— Мда… Сурово там у вас, — поперхнулся коп. — Ладно, пошли.
Законник двинул к шлагбауму и нетерпеливо переминающимся с ноги на ногу мигрантам, махнул мне рукой не отставать. Я достал бычок из мусорки, направился следом. Практически у самого входа, когда красно-белая труба поднялась и путь на территорию Исикавы был открыт, я обернулся, решил посмотреть какая судьба ждет убитого шахида. Смертника уже разминировали и запаковали в специальный мешок. В настоящий момент его тело спешно грузили в машину, но почему-то вместо логичного красного креста на дверях, грузовой «Митсубиси» украшал логотип какого-то консервного завода. Кошачьего, судя по характерной картинке. Неподалеку стоял ещё один страж порядка и не особо скрываясь пересчитывал пачку зеленых кредитов в своих руках. Надо запомнить и не покупать консервы этого завода. Хотя у меня и кота нет.
Я шагнул на территорию Исикавы, нырнул под красно-белый шлагбаум и поспешил за своей группой. Пристроившись в хвост процессии, стараясь больше не отсвечивать и не привлекать к себе лишнего внимания, пошел за остальными. Внутренний двор корпорации представлял собой идеально ровную бетонную площадку с бесконечным множеством зданий, сооружений, цехов и всякого рода автоматизированных комплексов. Производственная площадь была настолько огромной, что увидеть, где там кончается этот полированный бетон под твоими ногами не представлялось возможным. Многочисленные постройки убегали куда-то вглубь города, пересекались с небоскребами жилых блоков, заворачивали дальше к центру и снова тянулись вперед, за линии электропередач, шоссе и магистральную кольцевую развязку. Там же виднелись какие-то пусковые комплексы, ракетоносители, собственная железная дорога, электроподстанция, спуск в метро и бог весть знает, что ещё. Заблудиться на территории Исикавы было проще чем в городских трущобах. Что касается внутреннего убранства, то японская корпорация на отделку не поскупилась. Стоило нам покинуть зону проходной с его разноцветной трубой-шлагбаумом, как взгляду открылись многочисленные кустарники, миниатюрные парки, лавочки, пруды и даже импровизированный ботанический сад над головой, дающий спасительную полуденную тень.
Нас подвели к главному административному зданию всего блока. Убегающая за облака огромная четырехугольная высотка поражала своими габаритами, строгими формами, количеством стекла, металла и, собственно, высотой. Как я сразу не заметил этого гиганта понять было трудно. Наверное, как раз-таки из-за его размеров. Порой бывает сложно сфокусироваться на чем-то настолько огромном.
— Добро пожаловать в «ISHIKAVA Corporated», — через «ши» поприветствовал нас андроид у входа, — прошу, следуйте за мной.
Глядя на эту говорящую пластмассовую фигуру, я непроизвольно потянулся к пистолету, которого, разумеется, не было.
— А все произносят «Исикава», — не удержалась от комментария все та же вездесущая пакистанка.
— Все же правильным будет говорить «Ишикава», — на ходу ответил искусственный интеллект, мило улыбнулся, — но все в корпорации уже давно привыкли, мы не против.
— Значит, я буду говорить «Ишикава»!
— Как вам угодно. Прошу налево.
Сопровождая нас через огромный холл многоэтажки, андроид провел краткую лекцию о порядках как внутри корпорации, так и на территории города в целом:
— Хочу напомнить, что незаконное ношение оружия в Мегасити запрещено, — вещал робот. — Взлом компьютерных систем, употребление психотропов, внедрение имплантов и сопротивление полиции является уголовно-наказуемым деянием — вас застрелят. Судебная система в Мегасити упрощена, тюремные учреждения на территории города отсутствует, так что будьте благоразумны и не нарушайте закон. Также от своего лица хочу прояснить статус искусственного интеллекта внутри корпорации. Я и другие модели не являемся прямым образом Кьюриосити и задавать через нас ей свои вопросы не имеет никакого смысла. Любой андроид на территории Ишикавы подключен к внутренней корпоративной сети, поддерживается и обновляется Кьюриосити, но не имеет прямой связи с машинным интеллектом. Мы все больше сотрудники Ишикавы, нежели подчиненные цифрового разума. Надеюсь, это понятно.
Пластмассовый убийца, чья модель доставляет в пустошах наибольшие проблемы, провела нас в дальнюю часть зала, к специальной разделительной полосе. Дальнейший ход был возможен только через био-скан и металлодетектор, интегрированные в многофункциональную универсальную кабинку с пуленепробиваемым остеклением. Это же стекло было и в остальной части зала, выполняя роль своеобразной разделительной стены. По ту сторону нас уже встречали молодая японка в строгом деловом костюме и ещё один андроид, расположившийся за пультом управления. Стоило всей группе подойти поближе, как девушка по ту сторону стеклянного барьера сделала быстрый шаг вперед:
— Kon'nichiwa! — в характерной для японцев манере низко поклонилась сотрудница корпорации.
Отвесив всем нам ещё несколько поклонов, девушка элегантно поправила на себе костюм и юбку, после чего подошла к своему андроиду. Взглядом указав тому активировать досмотровую кабинку, японка в очередной раз отвесила в нашу сторону вежливый поклон и пригласила построиться всех в очередь. Мигранты, не понимая что происходит и непривыкшие к подобному вежливому обращению, остались толпиться на местах. Один я и пакистанка стали друг за другом. Через пару минут сообразили и все остальные. Ещё через пару секунд био-сканер окончательно заработал, засветился мягким зеленым светом, а из соседней стены вылезла специальная подставка для документов.
— Сейчас произойдет ваша регистрация в «Ишикава корпорейтед», — заговорила японка по ту сторону стеклянной перегородки, сделала очередной вежливый поклон, уже четвертый по счету. — Вам предложат список доступных профессий и позволят выбрать подходящую. Напомню, что наша корпорация уже долгие годы поддерживает сотрудничество с единственной на территории Паджираша образовательной школой и если у кого-то есть документы об обучении — прошу, кладите на подставку.
Японка указала на призывно-моргающую подставку возле стены.
— У меня, у меня есть! — вездесущая пакистанка подбежала к стене, положила пластиковый прямоугольник куда просили.
— Очень хорошо, — похвалили девушку. — Теперь пройдите в био-скан, приложите руки к стеклу и не двигайтесь. Компьютер произведет диагностику.
Пакистанка шустро забежала в кабинку, стала как приказывали. Андроид по ту сторону молча вдавил пару кнопок, красный луч откатал пакистанку с головы до ног. Рамка био-сканера тревожно моргнула. Представительница корпорации быстро заглянула в свой планшет.
— Что за металлический имплант у вас на языке? — боязливо задали вопрос.
У дальней стены неожиданно открылись двери, из лифта вышла закованная в угольно-черный пластик мужская фигура. Под удивленные взгляды всех присутствующих, боец неспеша прошел через весь холл, остановился. Скрестив руки на груди, прислонившись плечом о ближайшую колонну, неизвестный остался молча наблюдать за происходящим. В его присутствии сотрудница корпорации нервничать перестала, уверенно поправила свои очки, а вот пакистанка и все вокруг заметно напряглись.
— Это всего лишь пирсинг! — пискнула длинноволосая, быстро выкрутила из своего языка крошечную металлическую гантельку.
— Вот! — демонстрируя украшение, робко протянули ладонь.
Луч биоскана проанализировал железку, моргнул зеленым светом. Тем не менее, андроид за пультом управления вдавил характерную кнопку, рядом с пакистанкой открылось специальное окошко.
— Кладите сюда, — сухо и безэмоционально потребовали от девушки, — потом заберете.
Железка тут же отправилась куда приказывали, окошко закрылось, где-то ярусом ниже негромко хлопнуло. Судя по звуку, сработал мусоросжигатель.
— Очень хорошо, — похвалили за исполнительность кандидатку на трудоустройство, — теперь выберите профессию.
Перед девушкой загорелась сенсорная панель, информационное табло предложило несколько должностей на выбор. Пакистанка вверх-вниз пролистала список доступных вакансий, обрадованно ткнула в одну из них.
— «Младший управляющий», — озвучила её выбор представитель корпорации, назвала размер довольствия и главные преимущества. — Тысячу шестьсот кредитов в месяц, кабельное TV и доступ в конференц-зал. По завершении испытательного периода ваш социальный пакет будет расширен до категории «начальный+», после чего станут доступны проезд в метро и бесплатное медицинское страхование. Добро пожаловать в «ISHIKAVA Corporated».
Обрадованная, пакистанка пулей выскочила из кабинки, обернулась, зачем-то показал мне средний палец и побежала на выход из здания. Почему именно я стал объектом её личной неприязни понять было сложно. Толпа мигрантов резко зашевелилась. Воодушевленные размером заработной платы и легкостью здешнего трудоустройства, народ в считанные секунды построился в очередь и выбрал кому идти следующим. Меня оттеснили в самый хвост колонны. Далее в кабинку зашел высокорослый массивный араб, стал под красный луч био-скана, дождался информационной панели с вакансиями и недовольно вскинул брови.
— «Уборщик помещений»? Вы охренели?! — мгновенно взбеленился мигрант, угрожающе рыкнул на сотрудницу корпорации. — Я не собираюсь подметать мусор за какими-то узкоглазыми!
Кандидат на трудоустройство требовательно махнул рукой:
— Эй ты, хрен в костюме, а ну скажи этой дуре!
— Прошу вас, не кричите! — пискнула японка по ту сторону стеклянной перегородки, попыталась как-то разрядить обстановку. — В «ISHIKAVA Corporated» доступен карьерный рост, а также действуют социальные льготы. При высоких достижениях в труде и хороших отзывах руководителя, уже через год вы сможете претендовать на должность старшего уборщика! Ваш оклад повысят с четырехсот до шестисот кредитов в месяц!
— Очкастая, да ты надо мной издеваешься?! — окончательно побагровел собеседник.
У дальней стены наметилось движение. Боец в черном прекратил изображать каменную статую, недовольно повернул голову, после чего плавно сдвинулся со своего места. Далее последовало колено на входе, кик в корпус и сдвоенный боковой по ребрам — недовольному своим трудоустройством мигранту проломили грудину.
— П-пощады, — выпучив глаза, просипел громила.
Конвульсивно дергаясь, с кровавой пеной у рта, мигрант повалился на бок. Одной рукой хватаясь за ребра, в защитном жесте вытянув другую, мужчина умоляюще смотрел на оппонента. Карбоновая перчатка дважды опустилась ему на лицо. Снова треснули кости, умирающей гиеной всхрапнул мигрант, лицевую кость несчастного забили куда-то вглубь черепа.
— Gomi o suteru, — на чистом японском прогудело из-под доспеха, фигура в черном швырнула труп убитого ближайшему андроиду.
Приказав машине «выкинуть мусор», игнорируя направленные на него взгляды перепуганных мигрантов, боец вернулся на прежнее место, прислонился плечом о колонну и снова скрестил руки на груди. Судя по мелкой ряби на его лицевом щитке и тусклому свету крошечного диода на комбинезоне, силовик снова потерял интерес к происходящему, открыл внутренний канал связи и с кем-то разговаривал. Вряд ли там обсуждали только что случившееся убийство.
Со смертью араба процесс трудоустройства пошел быстрее. Никто больше вопросов не задавал, никому не перечил, не противился предложенной вакансии и послушно соглашался на трудоустройство. Каких-либо ещё «младших управляющих» в группе так и не появилось, оставшаяся часть мигрантов в специальной школе не обучалась, и потому доля «уборщиков территории» в списке выбираемых профессий составила круглые сто процентов. Андроиды за это время успели вымыть пол и избавиться от трупа, к нашей группе снова вернулся ходивший-бродивший где-то по территории Исикавы полицейский, а я всё стоял и расстроенно крутил в руках дорогую мне листовку. Рассматривая изображенного на бумажке успешного азиата в дорогом костюме, поглядывая на маячащего у дальней стены боевика в пластиковых доспехах, я с прискорбием понимал, что такое важное для меня трудоустройство безвозвратно провалено. Стиль, которым убили араба, я прекрасно знал, назывался он «джихад-фукотан» и означало это ровно одно — передо мной восставший из мертвых представитель ИГИЛ. Каким образом в стерильно-чистой Исикаве оказалась эта машина смерти вопрос, конечно, на миллион, как и почему он все ещё дышит объяснению не поддавалось, но если я не хочу проснуться с дырой в груди и выколотыми глазами, то лучше бы мне в ближайшие полгода-год сильно не отсвечивать. По крайней мере, пока я не верну себе полную функциональность.
— Прошу проходите, — донеслось моих ушей. — Если у вас есть документы о специальном обучении, пожалуйста, кладите их на ту подставку.
Чисто из любопытства я положил документы куда приказывали, шагнул в кабинку. Сенсорная панель развернула передо мной список предлагаемых профессий, заработал луч био-скана, у представительницы корпорации полезли глаза на лоб.
— Разделена мозговая доля…?! — вытаращилась на меня сотрудница Исикавы.
— Пулевое ранение, — соврал я.
— Нарушено кровообращение в руках?
— Детская травма.
— Многочисленные следы оперативного вмешательства…
— Часто болел.
Пока био-скан продолжал пугать азиатку результатами моего сканирования, я быстро листал список доступных вакансий. Под мои официальные навыки корпорация предлагала не меньше сотни высокооплачиваемых профессий, но лично для меня выбор был очевиден. В тот момент, когда игиловец оборвал внутреннюю связь и заинтересовался удивленными возгласами японки, я уже вдавил кнопку выбора.
— «Уборщик помещений», — разочарованно озвучила девушка моё решение. — Четыреста кредитов в месяц и койка-место в общежитии. Поздравляю с трудоустройством.
— Спасибо, — ответил я на ходу, забрал документы и поспешил к остальной группе новоиспеченных хозработников.
Весь свой путь от рамки био-скана и до самого выхода я чувствовал направленный мне в спину взгляд. И только уже в самом конце, когда я шагнул за порог остекленных дверей, пристальное внимание к моей фигуре пропало. Следом послышался быстрый цокот каблуков и спохватившийся женский голос: «Хонда-сан, подождите меня!» — представительница Исикавы догоняла ушедшего боевика. Игиловец к этому времени уже покинул холл здания, вызвал лифт и зашел в кабинку, сотрудница корпорации забежала следом, встала рядом и смущенно уставилась себе под ноги. Двери лифта закрылись, джихадид и японка уехали куда-то на верхние этажи, я окончательно вышел из здания.
День уже клонился к закату, на улице холодало, шаркающей походкой к нам подошел угрюмый японец. Представившись нашим начальником и назвавшись Комурой, старик снова ушел, через пятнадцать минут вернулся обратно, но уже с кучей метелок в руках. Выдав каждому по инструменту, Комура велел «приниматься за дело», сказал, что пойдет решать вопрос с нашим расселением и больше не возвращался. Ещё через полчаса внутренний двор Исикавы окончательно опустел, местные разъехались по домам, село солнце и я понял, что про нас банально забыли. С метелками в руках и совершенно никому не нужные, мы остались толпиться у стеклянных дверей главного здания и считать звезды над головой. Так закончился мой первый рабочий день в Исикаве.