Глава 28. Ногинск

Новый полк — это не просто новые люди. Это новая ответственность. И новые проблемы.

Ногинск встретил Скифа осенним дождём и низким серым небом.

Аэродром располагался в пятнадцати километрах от города, среди сосновых лесов. Две грунтовые полосы, несколько ангаров, вышка КДП — всё как везде на фронтовых аэродромах. Только здесь, в тылу, пока было тихо. Не рвались бомбы, не горели самолёты, не кричали раненые. Тишина казалась почти неестественной после месяцев непрерывных боёв.

Скиф посадил «Ишачок» на дальней полосе, зарулил на стоянку и заглушил мотор. К самолёту уже шли люди. Высокий подполковник с усталым лицом, несколько командиров в выгоревших гимнастёрках, техники в промасленных ватниках. Взгляды у всех были разными: у кого-то — надежда, у кого-то — настороженность, у кого-то — откровенное недоверие.

Подполковник представился первым:

— Подполковник Крайнев. Командир сто двадцатого истребительного. Временно исполняю обязанности. Теперь, стало быть, вы.

— Майор Степанов. Назначен командиром полка. Приказ получил вчера.

— Знаю. Мне звонили из штаба ВВС. Сказали — прибудет новый командир, будет переучивать полк по новой тактике.

Крайнев говорил ровно, но в его голосе сквозила едва заметная горечь. Ещё бы: полгода воевал, терял людей, а теперь присылают какого-то майора, который, может, и немцев-то видел только в прицеле.

— Я слышал о вашем полку, — сказал Скиф. — Вы воевали под Смоленском. Держали небо, пока наши армии выходили из окружения. Потеряли больше половины состава. Это достойно уважения.

Крайнев чуть расслабился.

— Спасибо на добром слове, товарищ майор. Что ж, давайте покажу хозяйство.

--

Хозяйство оказалось небогатым.

Из шестидесяти машин, числившихся за полком, исправных было всего двадцать три. Остальные стояли в ремонтных ангарах с пробоинами, разбитыми двигателями и перебитыми плоскостями. Техники возились с ними круглосуточно, но запчастей не хватало, горючего давали в обрез, а пополнение, пришедшее на прошлой неделе, состояло из сержантов с десятью-двенадцатью часами налёта.

— Вот такие дела, — Крайнев развёл руками. — Летать можем двумя эскадрильями. Третья — на бумаге. Пилоты есть, машин нет.

— А люди?

— Люди — разные. Есть ветераны, которые дерутся с первого дня. Есть те, кто пришёл недавно и ещё не нюхал пороха. Есть те, кто потерял товарищей и теперь боится подниматься в воздух.

— Такие тоже есть?

— А куда без них? Война — она не всех делает героями. Некоторых — ломает.

Скиф кивнул. Он знал: страх в бою — дело обычное. Трусость — нет. И его задача — отделить одно от другого.

— Соберите личный состав. Через час на плацу.

--

Личный состав сто двадцатого полка насчитывал сто сорок человек лётного и технического состава. Они выстроились на плацу перед штабом — хмурые, уставшие, с потрёпанными гимнастёрками и обветренными лицами. В глазах у многих читалось: «Ну и что ты нам скажешь, майор? Чем ты лучше нас?».

Скиф вышел перед строем. Оглядел лица. Молодые и старые. Опытные и новички. Те, кто верил, и те, кто уже нет.

— Товарищи командиры, сержанты, красноармейцы. Меня зовут майор Степанов. Позывной — Седьмой. С сегодняшнего дня я — командир этого полка.

Он выдержал паузу.

— Я знаю, что вы прошли. Смоленск. Окружение. Потери. Вы потеряли больше половины товарищей. Вы отступали, горели в кабинах, выходили из окружения пешком. Вы сделали всё, что могли. И вы всё ещё здесь.

Строй молчал.

— Теперь моя очередь. Я пришёл не для того, чтобы гонять вас по уставу. Я пришёл, чтобы научить вас воевать по-новому. Так, как воюют немцы. Так, как воюю я. Кто не хочет — может уйти. Прямо сейчас. Я не держу.

Никто не шелохнулся.

— Хорошо. Тогда с завтрашнего дня начинаем учебные вылеты. Будем отрабатывать парное взаимодействие, вертикальный манёвр, штурмовку на бреющем. Всему, чему я учил в учебном центре под Вязьмой и Серпуховом. Кто не слышал об этом центре — спросите у соседа. Кто-нибудь да знает.

По строю пронёсся лёгкий шум. Кто-то действительно слышал.

— А теперь — разойтись по эскадрильям. Командиры эскадрилий — ко мне в штаб через полчаса.

--

В штаб вошли трое.

Капитан Рябов — командир первой эскадрильи, невысокий, коренастый, с лицом, изрытым оспой. Воевал с первого дня, имел пять сбитых лично. Смотрел на Скифа настороженно, но без враждебности.

Капитан Ерёменко — командир второй эскадрильи, высокий, худой, с глубокими морщинами у глаз. Тоже из ветеранов, но держался скованно. Скиф отметил: этот боится. Не полётов — ответственности.

Майор Гриднев — командир третьей эскадрильи, той самой, что существовала только на бумаге. Ему было за сорок, он носил орден Красного Знамени за Испанию, но говорил мало и больше слушал.

— Докладывайте обстановку, — сказал Скиф.

Рябов доложил первым:

— Первая эскадрилья — девять машин. Пилоты — восемь человек, все с боевым опытом. Летаем тройками, как учили. Потери за последнюю неделю — двое.

— Почему тройками?

— Так положено по уставу.

— Устав устарел. С завтрашнего дня переходите на пары. Будете летать не клином, а парами.

Рябов нахмурился, но промолчал.

Ерёменко доложил вторым:

— Вторая эскадрилья — семь машин. Пилоты — десять человек, из них трое — сержанты, только из училища. Летаем… по-разному. Иногда тройками, иногда — как получается.

— С завтрашнего дня летаете парами. И никак иначе.

— Есть.

Гриднев доложил последним:

— Третья эскадрилья — машин нет. Пилоты — двенадцать человек, все из пополнения, боевого опыта не имеют. Ждут машин.

— Дождётесь, — пообещал Скиф. — Я дал запрос в штаб ВВС. Обещали прислать десять И-16 в течение недели.

Гриднев кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

--

После того как командиры эскадрилий разошлись, Крайнев задержался.

— Товарищ майор, разрешите вопрос.

— Разрешаю.

— Я так понимаю, вы теперь командир. А я куда?

— Останетесь заместителем по строевой части, — сказал Скиф. — Вы знаете полк, знаете людей. Мне нужен опытный зам.

Крайнев кивнул. В его глазах мелькнуло облегчение — он явно ожидал, что его спишут в тыл.

— Служу Советскому Союзу. Не подведу.

— Знаю, что не подведёте.

--

Вечером Скиф сидел у своего «Ишачка». Соколов, как всегда, возился с мотором.

— Ну что, командир, — сказал техник, вытирая руки. — Как вам новый полк?

— Полк как полк. Люди разные. Кто-то воевать умеет, кто-то — нет. Будем учить.

— А командование? Слушаются?

— Пока слушаются. Посмотрим, что будет завтра.

— Завтра будет учебный вылет. Вы же их погоняете.

— Погоняю.

Соколов хмыкнул.

— Я там ещё один «Ишачок» глянул. С плывущей поршневой группой. Если за ночь переберу — будет двадцать четыре машины.

— Перебирай. Каждая на счету.

— Это точно. — Соколов помолчал. — Знаете, товарищ майор, я вот что думаю. За эти два месяца вы уже третью часть меняете. Сперва сводная группа, потом учебный центр, теперь полк. И везде одно и то же: сначала на вас косятся, потом слушаются, потом готовы в огонь и в воду.

— Это плохо?

— Это хорошо. Только тяжело. Вы же не спите почти.

— Война. Все не спят.

— Все-то все, но вы — особенно. — Соколов помолчал. — Вы бы поберегли себя. А то до Победы не дотянете.

— Дотяну, — сказал Скиф.

Он знал, что дотянет. Знал, что война продлится ещё почти четыре года. Знал, что будут ещё потери, поражения, отступления. Но он также знал, что выживет. Потому что должен. Потому что здесь, в этом времени, он был нужен.

— Ладно, — он поднялся. — Завтра рано вставать. Пойду спать.

— Спокойной ночи, командир.

— Спокойной ночи.

--

Учебный вылет начался на рассвете.

Скиф поднял в воздух две пары: сам с сержантом из пополнения и Рябов с молодым пилотом. Отрабатывали выход из-под атаки: Скиф имитировал «мессер», заходящий в хвост, а курсанты учились уходить виражом.

Рябов держался в воздухе грамотно. Видно было, что он не просто выполняет приказ, но и понимает, зачем это нужно. Его ведомый, молодой сержант, старался изо всех сил и почти не отставал.

— Хорошо, — сказал Скиф, когда они приземлились. — Рябов — отлично. Ведомого держал, манёвр выполнил чисто. Сержант — удовлетворительно. Дистанцию не теряй.

— Есть, — ответил сержант.

Рябов подошёл к Скифу.

— Товарищ майор. Разрешите вопрос.

— Разрешаю.

— Эти пары… я сначала не верил. Думал — очередное прожектёрство. Но теперь вижу: работает. Где вы этому научились?

— У немцев, — коротко ответил Скиф. — И на своих ошибках.

— Понятно. — Рябов помолчал. — Тогда учите. Мы готовы.

— Вот и славно.

Скиф повернулся и пошёл к штабу. Впереди была неделя учебных вылетов, а потом — бой. И он знал: теперь у него есть полк, который пойдёт за ним.

--

Где-то далеко, в Серпухове, Лида и Куронен сидели на крыльце санчасти и смотрели на звёзды. Где-то ещё дальше, в тылу, Надя и Леночка перечитывали письмо от «Жени». А где-то на западе немцы подтягивали резервы для нового броска на Москву.

Война продолжалась. И он в ней — пока жив. Пока нужен. Пока может учить, сбивать, вести за собой.

А значит, нужно просто делать своё дело. Завтра, послезавтра, через месяц. До самого конца.