Глава 26. Серпухов

Новый аэродром — это всегда надежда. И всегда новые лица.

Серпухов встретил их мелким дождём.

Аэродром располагался на восточной окраине города, в излучине Нары. Две грунтовые полосы, несколько ангаров, вышка КДП — всё, что осталось от довоенного аэроклуба, теперь превращённого в базу истребительной авиации. Учебному центру выделили дальнюю стоянку, туда же перебросили санчасть и казармы для курсантов.

Скиф выбрался из кабины, размял затёкшие плечи и огляделся. Место было новое, необжитое. Техники уже таскали ящики, связисты тянули провода, а где-то у дальнего ангара суетились люди в промасленных ватниках — аэродромная обслуга, приписанная к базе.

— Товарищ капитан, — окликнул его Соколов, подходя с неизменной кружкой. — Чай. Пока горячий.

— Спасибо.

— Как вам новый аэродром?

— Сыроват. Но жить можно.

— Это точно. Я тут уже всё обошёл — ангары добротные, капониры вырыты грамотно. Если немцы не разбомбят в первый же день — стоять будем долго.

— Не разбомбят, — сказал Скиф. — Разведка говорит, они пока не знают об этой базе.

— Дай-то бог.

Соколов закурил и ушёл к машинам, а Скиф направился к штабу. Нужно было доложить Савельеву о прибытии и получить новые вводные.

--

Штаб располагался в кирпичном здании бывшего сельсовета. Внутри было накурено и шумно: связисты настраивали аппаратуру, писари перебирали бумаги, кто-то из командиров кричал в телефонную трубку. Савельев стоял у карты, разложенной на столе, и мрачно смотрел на красные стрелы, охватывающие Вязьму с севера и юга.

— А, Степанов, — он поднял голову. — Долетели нормально?

— Так точно. Группа в полном составе. Машины целы.

— Хорошо. Значит, так: завтра ждём пополнение. Сразу две группы курсантов — сорок человек. В основном сержанты, только из училищ. Налёт — по десять-двенадцать часов. Сам понимаешь, что это значит.

— Понимаю. Будем учить.

— Учить будешь не только ты. Я тут подумал: твой учебный центр разросся, одному тебе уже не справиться. Поэтому назначаю начальником штаба центра капитана Зацепина. Он мужик толковый, хозяйство потянет. А ты займёшься только лётной подготовкой.

— Добро, — кивнул Скиф. — Зацепин — хороший выбор.

— Ещё новость: прибыл представитель из штаба ВВС. Будет курировать твой центр. Полковник Громов. Слышал о таком?

— Громов? — Скиф напряг память. — Нет, не слышал.

— Ну, познакомишься. Он здесь с проверкой. Хочет посмотреть, чему ты учишь пилотов. Говорит, если методика покажет себя — будут внедрять по всему фронту.

— Пусть смотрит. Нам скрывать нечего.

— Вот и славно. — Савельев помолчал. — И последнее. Там твоя медсестра, Лида, спрашивала, где ты будешь. Я сказал — в дальней казарме. Ты бы зашёл к ней, что ли. А то она волнуется.

Скиф усмехнулся.

— Зайду.

--

Санчасть разместилась в бывшем школьном интернате на окраине аэродрома. Здание было крепким, кирпичным, с уцелевшей крышей и даже с печным отоплением — роскошь по фронтовым меркам. Раненых уже разместили по палатам, и Лида, как всегда, хлопотала в перевязочной.

Увидев Скифа, она отложила бинты и улыбнулась.

— Капитан! Наконец-то. А я уж думала, вы заблудились.

— Докладывал Савельеву. Дел много.

— Я так и поняла. Чаю?

— С мятой?

— С мятой.

Она налила ему кружку, себе — вторую. Они сели на деревянную скамью у входа. Дождь кончился, и над аэродромом поднимался туман, подсвеченный закатным солнцем.

— Как вам Серпухов? — спросила Лида.

— Пока не понял. Но аэродром хороший. Ангары целы, полосы ровные. Если немцы не налетят — будем работать.

— А Саша говорит, что ему здесь нравится, — она кивнула в сторону палаты, где Куронен помогал санитарам переносить раненого. — Он уже рвётся преподавать. Говорит, у него идей много.

— Это хорошо. Идеи нам нужны.

Они помолчали. Скиф смотрел, как Куронен, ловко орудуя одной рукой, подхватывает носилки. Лида перехватила его взгляд.

— Вы на него не сердитесь? — тихо спросила она.

— За что?

— За то, что он… ну, вернулся. И что я теперь с ним.

— С чего мне сердиться? — Скиф удивлённо поднял брови. — Вы ждали его. Он вернулся. Это же счастье.

— Правда?

— Правда.

Лида улыбнулась — тепло, благодарно.

— Знаете, капитан, я вам очень благодарна. За всё. За то, что были рядом, когда мне было трудно. За то, что проверяли сводки. За то, что верили вместе со мной.

— Я просто делал то, что должен.

— Вы делали больше. Вы были другом.

Он не нашёлся, что ответить. Лида вдруг подалась вперёд и поцеловала его в щёку — легко, почти невесомо.

— Это вам. На удачу. Возвращайтесь всегда.

— Постараюсь, — сказал он хрипло.

Из палаты вышел Куронен. Увидев их, он улыбнулся:

— Капитан! А я как раз хотел с вами поговорить. Есть предложение по учебной программе.

— Слушаю.

— Я тут подумал: мы учим курсантов тактике, пилотажу, стрельбе. Но мы не учим их выживать. Тому, что делать, если сбили над территорией противника. Как выходить к своим, как прятаться, как добывать еду. Я через это прошёл — могу рассказать.

Скиф задумался. А ведь верно. Он сам, попадая в прошлое, знал теорию, но Куронен знал практику.

— Добро, — сказал он. — Включай в программу. Назовём «Курс выживания». Два часа в неделю.

— Есть! — Куронен просиял.

Лида смотрела на них и улыбалась. В её серых глазах отражался закат.

--

Ночью Скиф сидел у своего «Ишачка» и смотрел на звёзды. Соколов, как всегда, был рядом — возился с мотором, что-то подкручивал.

— Ну что, командир, — сказал техник, не оборачиваясь. — Кажется, всё налаживается.

— Кажется.

— Учебный центр работает. Курсанты учатся. Лида ваша счастлива. Даже однорукий лейтенант делом занят. Чего ещё желать?

— Чтобы война кончилась.

— Ну, это не скоро.

— Знаю.

Соколов выпрямился, вытер руки ветошью.

— А знаете, товарищ капитан, я вот что думаю. Вы за эти два месяца столько сделали, сколько иной за год не успевает. Тактику перекроили, центр учебный создали, десятки пилотов выучили. Если так пойдёт — может, и война быстрее кончится.

— Может, — сказал Скиф.

Он знал, что война продлится ещё почти четыре года. Но он также знал, что каждый выученный им пилот — это шанс для кого-то выжить. И каждая спасённая жизнь приближает Победу.

— Ладно, — он поднялся. — Завтра рано вставать. Пойду спать.

— Спокойной ночи, командир.

— Спокойной ночи.

Он зашагал к казарме. Над аэродромом висела тишина, только где-то вдалеке, на западе, глухо погромыхивало — фронт не спал. Завтра будет новый день. Новые курсанты. Новые вылеты.

И он был готов к этому. Как всегда.

--

На следующее утро учебный центр Серпухова принял первых курсантов. Сорок молодых сержантов, только что из училищ, выстроились на плацу перед ангаром. Скиф вышел перед строем, оглядел лица — испуганные, решительные, растерянные — и начал свою обычную речь:

— Товарищи пилоты. Меня зовут капитан Степанов. С этой минуты вы — курсанты учебного центра Западного фронта. За десять дней вы должны забыть всё, чему вас учили раньше…

Он говорил, а сам думал о том, сколько из этих мальчишек доживёт до конца месяца. До конца года. До Победы. Он не знал ответа. Но он знал: всё, что он может, — это дать им шанс.

И он даст его. Чего бы это ни стоило.