Законы сохранения энергии, которые Кирилл так свято чтил на производстве, в этот раз сработали с каким-то извращенным изяществом. По всем правилам кинематики, падение в аномальный силовой вихрь внутри распределительного щита должно было закончиться либо мгновенным расщеплением на атомы, либо, как минимум, тяжелыми травмами. Однако реальность обошлась с ведущим инженером мягче, хоть и гораздо грязнее.

Вместо жесткого бетонного пола цеха Кирилл с глухим, чавкающим звуком приземлился на живот. Лицо мгновенно утонуло во влажной, холодной субстанции, которая по всем органолептическим признакам являлась самой обычной, качественной и глубокой грязью. Чуть не захлебнувшись этой жижей, Кирилл резко дернулся, перевернулся на бок и зашелся в тяжелом, надрывном кашле.

В голове звенело так, словно по его черепной коробке полчаса без перерыва лупил пневматическим молотом пьяный слесарь. Во рту застыл отчетливый, кислый привкус меди — верный признак того, что по организму прошелся мощный разряд избыточной энергии.

— Так… — прохрипел Кирилл, пытаюсь сфокусировать зрение и сплевывая натекшую в рот жижу. — Шаг номер один. Проверить целостность конструкции.

Он пошевелил пальцами рук, затем ног. Всё двигалось, хоть и неохотно. Руки, ноги, ребра — всё было на месте. Ноги, правда, увязли в жидком месиве, а любимая гражданская куртка теперь напоминала спецовку заправщика, упавшего в мазутную яму. Кое-как приподнявшись на локтях, Кирилл огляделся.

Пейзаж вокруг категорически не соответствовал карте Тверской области, где находилось Конаково, и уж тем более не походил на интерьеры механосборочного цеха № 3. Он лежал в каком-то полузасохшем подлеске. Деревья здесь выглядели странно и пугающе: скрюченные, с неестественно темной, обгоревшей корой, лишенные листьев, но покрытые какими-то сероватыми нитями. Воздух буквально искрил, а земля под ногами была серой, словно перемешанной с золой.

Прямо перед его носом в грязи торчал обломок металлической пластины. Кирилл, как человек, привыкший работать с железом, автоматически протянул руку и вытащил его. Осколок был теплым. На его поверхности отчетливо проступала гравировка — переплетение нитей и каких-то витиеватых букв, напоминающих старославянскую вязь, но внутри этих линий змеились тончайшие, светящиеся фиолетовым дорожки, похожие на дорожки печатной платы. Отломанный край детали мелко вибрировал, издавая едва слышный ультразвуковой писк, от которого заныли зубы. Кирилл почувствовал, как от этой железки исходит волна тепла, никак не связанная с законами термодинамики. Это была чистая, концентрированная мана, запертая в металле.

— Это не Конаково, — вслух резюмировал Кирилл, отбрасывая подозрительную железку в сторону. — И на Клинский район тоже не похоже. Там, конечно, с дорогами беда, но чтобы до такой степени..

В этот момент земля под его животом ощутимо содрогнулась. Ударная волна пришла откуда-то сбоку, заставив скрюченные деревья над головой испуганно затрещать, а небо над ним расцветилось фиолетовыми и багровыми сполохами — явными следами мощного магического выброса.

Кирилл заставил себя подняться на колени, а затем, ухватившись за липкий, покрытый сажей ствол какого-то дерева, встал в полный рост. Головокружение почти прошло, уступив место леденящему душу осознанию: грохот, который он принял спросонья за работу тяжелых кузнечных прессов, доносился сверху. Из самого неба.

Он поднял голову и замер, забыв, как дышать.

Низкие, тяжелые свинцовые тучи, висевшие над землей, буквально разрывались от вспышек. Но это была не обычная гроза. Сквозь облака, медленно и величественно, проплывали исполинские воздушные суда. Кирилл насчитал как минимум три огромных дирижабля. Но это не были хрупкие цеппелины из учебников истории. Это были настоящие летающие крепости, закованные в матовую, темно-серую броню, скрепленную миллионами массивных заклепок. На их бортах пульсировали сложные геометрические узоры из светящихся рунических цепей — как-будто щиты на короблях звёздных войн, которые принимали на себя удары снизу, разлетаясь мириадами искр.

По бортам кораблей тянулись ряды орудийных портов, из которых с короткими, сухими хлопками вырывались струи ярко-зеленого и багрового пламени. Из огромных выхлопных труб на корме дирижаблей с диким ревом вырывались столбы черного, маслянистого дыма вперемешку со снопами искр. На фюзеляже ближайшего гиганта Кирилл отчетливо разглядел огромный двуглавый орел, выполненный из сверкающего золотом металла.

— Ничего себе… министерская проверка, — прошептал инженер, чувствуя, как цинизм начинает пасовать перед масштабом галлюцинации.

Вдруг небо между дирижаблями расцвело десятками дымных шлейфов. Из-под брюха одного из летучих кораблей вывалилась группа человеческих фигур. Кирилл зажмурился, решил, что у него окончательно поехала крыша, но когда открыл глаза, фигуры никуда не делись. Они стремительно падали вниз, но на их спинах были какие-то ранцы которые и изрыгали снопы искр и кучу дыма.

Эти прыгуны, одетые в плотные кожаные шинели и сверкающие кирасы, лихо маневрировали в воздухе. Заплечные ранцы работали выплевывая смесь перегретого пара и фиолетовую дымку. В руках у многих из них были длинные карабины, которые плевались в сторону земли тонкими росчерками чистых электрических разрядов. Кирилл проводил взглядом одного из таких «бравых ребят», который пролетел сравнительно близко. На голове у пилота был тяжелый латунный шлем с глухими очками-гогглами, а из заплечного ранца доносился характерный, до боли знакомый каждому механику стук поршней высокого давления, работающих в такт со странным гулом.

Словно в ответ на его мысль, один из летунов в небе словил встречный снаряд — тугую струю фиолетового огня, поднявшуюся с земли. Ранец за его спиной мгновенно сдетонировал. Но вместо обычного взрыва бензобака, в небе раздался глухой, резонирующий хлопок, и несчастного солдата разорвало на фиолетовые искры, которые закружились в миниатюрной пространственной воронке — точь-в-точь такой же, какая утянула Кирилла из заводского щитка.

Кирилл перевел взгляд ниже, туда, где за линией редкого подлеска открывалось огромное, перепаханное взрывами поле. И то, что он там увидел, заставило его окончательно позабыть о Конаково, тринадцатой зарплате и швейцарских ботинках.

Там шла война. Суровая, грязная и абсолютно беспощадная.

Земля была изрезана зигзагами глубоких окопов, обшитых почерневшими деревянными щитами и опутанных колючей проволокой, по которой то и дело пробегали синеватые искры оборонительных чар. Из этих окопов огрызались огнем длинноствольные пушки, установленные на тяжелых гусеничных лафетах. Возле орудий суетились солдаты в серых шинелях. Они загоняли в казенники снаряды размером с хороших поросят, причем каждый такой снаряд перед зарядкой светился изнутри, словно мощный люминесцентный индикатор.

Но противник, против которого воевала эта армия, не имел ничего общего с человечеством.

Из густого серого тумана, наползавшего со стороны бескрайних, выжженных пустошей, на окопы перла лавина чудовищ. Это были огромные, покрытые костяными и хитиновыми панцирями твари, отдаленно напоминающие помесь саранчи и медведя. Они передвигались на шести мощных лапах, развивая скорость курьерского поезда. У некоторых из них на теле были какие-то биомеханические наросты, которые со свистом и треском выплевывали ту самую фиолетовую плазму, сбивающую дирижабли.

— Да это же… чистая биологическая девиация, — пробормотал Кирилл, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Таких мышц в природе существовать не может. Там что, органика с какими-то волновыми приводами внутри подзаряжается?

В этот момент одна из тварей, размером с грузовик, прорвалась через линию заграждений. Она прыгнула прямо на бруствер окопа, подминая под себя расчет. Кирилл замер, ожидая кровавой бани, но из глубины траншеи навстречу монстру выскочил офицер в расстегнутом мундире. В его руке был зажат массивный меч. Офицер нажал какую-то кнопку на эфесе, и по лезвию побежала цепочка рун, заставив клинок с яростным, высокочастотным жужжанием окутаться дрожащим маревом.

Один короткий, выверенный взмах — и огромная лапа монстра отлетела в сторону, срезанная ровно, словно лазером на заводе. Из раны чудовища брызнула густая, черная жижа, которая при соприкосновении с землей начала яростно шипеть.

Рядом с окопами, тяжело переваливаясь через воронки, двигались огромные антропоморфные машины — боевые големы, чья стальная броня была исписана защитными плетениями. Из их сочленений во все стороны сипел фиолетово-белый пар, а вместо рук у этих стальных монстров были закреплены многоствольные пулеметы. Они поливали наступающую саранчу свинцом которое разрывалось маленькими красными цветами и молниями, создавая сплошную стену огня.

Грохот стоял невообразимый. Воздух был настолько перенасыщен гарью, озоном и серой, что дышать становилось всё труднее. Кирилл понял, что если он останется стоять на этом пригорке, любуясь местными чудесами техники, то его либо размажет случайным заклинанием, либо сожрет какая-нибудь мелкая тварь, отбившаяся от основного стада.

— Так, Кирилл Андреевич, включаем межушный навигатор, — скомандовал он себе, медленно опускаясь обратно в грязь. — Окопы — на юге. Твари — на востоке. Дирижабли — сверху. Траектория падения осколков от летунов идет по параболе с поправкой на западный ветер. Значит, ползти надо строго на северо-запад, глубже в этот чертов лес. Там плотность огня ниже, геометрия рельефа надежнее.

Он пополз на четвереньках, стараясь держать голову как можно ближе к земле. Извечная заводская привычка — передвигаться по цеху с оглядкой на работающие мостовые краны и перемещаемые грузы — сейчас спасала ему жизнь. Он интуитивно высчитывал зоны поражения. Вот туда, где растет высокое обгоревшее дерево, ползти нельзя: оно служит отличным ориентиром для артиллерии. А вот та ложбинка, прикрытая поваленным стволом, выглядит вполне надежно.

Вокруг свистело, ухало и вибрировало от переизбытка магической энергии в воздухе. В какой-то момент прямо над его головой с диким воем пролетел обломок крыла от сбитого прыжкового ранца, из которого во все стороны хлестали фиолетовые молнии нестабильной маны. Он врезался в ствол дуба в трех метрах от Кирилла, мгновенно срезав его под корень и превратив древесину в труху одним детонационным выплеском. Инженера обдало волной горячего пара и искр.

— Мать твою! — рявкнул он, забиваясь под переплетение корней. — Это вам не заклинивший редуктор! Тут, походу, вся система пошла в разнос без возможности гарантийного ремонта! Повсюду сплошные отказы автоматики и нарушение техники безопасности!

Он прополз еще несколько метров до линии леса, когда плотность кустарника увеличилась, а грохот битвы стал чуть более глухим, словно затих на заднем плане. Кирилл остановился, чтобы перевести дух и вытереть рукавом липкий пот, смешанный с гарью.

И именно в этот момент из глубины ложбины, куда он так стремился, донесся тяжелый, прерывистый человеческий стон, сопровождаемый странным, шипящим звуком, похожим на короткое замыкание мощного аккумулятора. Кирилл замер, прислушиваясь. Там, впереди, кто-то умирал, и этот «кто-то» мог сказать какую-то информацию, не причинив возможно особого вреда. Ведь нужно было разобраться что же тут случилось и куда я вообще попал.