— Так и придётся мне ехать в колонию, — наконец прозвучало от Давыдова. — Других зацепок у нас пока нет.

— А я? Ну, то есть мы. Нам что делать?

— Если честно, не знаю, Андрюх. Просто так, мотаться всем вместе, смысла нет. И так все уставшие, дальше некуда. Оставайтесь здесь, продолжайте копать. Может, нароете что ещё?

— А что копать-то? И так уж всё перелопатили, — возмутился Андрей. — Евгений Иванович, полдома, из которого стреляли, чуть ли не под микроскопом рассмотрел уже. С жильцами вроде со всеми разговаривали. С некоторыми аж по два раза.

— Не знаю, Андрюх, не знаю, — задумчиво повторил Давыдов. — Отдохните денёк, пока меня не будет. Может, на свежую голову и мысли какие новые появятся.

— А с этим что делать? Показал опер на дверь, через которую недавно увели Ермошкина.

— Пусть Евгений Иванович с ним закончит, чтобы и вправду белую горячку не словил. Да и отпустим его на все четыре стороны. Ну, это, конечно, если он и правда, все байки из стволов удалил. Пусть, кстати, эксперты проверят, — чуть подумав, Денис добавил: — Если оружие действительно нерабочее, скажи Макавчуку, чтоб добровольную сдачу Павлу Евгеньевичу оформил.

— А зачем? Если они к стрельбе непригодные, то и сажать не за что, получается, — развёл руками Андрюха.

Вот сразу видно, Андрей батькович, что ты не следак. И без байка, и с залитым дулом могут к ответственности привлечь. Там процедура не самая простая, чтоб стволы, например, сувенирами признали. Все прелести бюрократии познать придётся. А вот добровольная сдача в полной мере от ответственности освобождает.

Ехать предстояло немало. Юрка сказал часов восемь-девять. Он отлично знал практически все дороги нашей необъятной страны, как выяснилось.

— От души поколесил в своё время, — с ностальгией произнёс водитель. — Дальнобойщиком раньше был. Куда только не заносило.

— А почему Мордовия? — неожиданно даже для себя спросил Давыдов. — Название странное какое-то.

— Национальность есть такая — мордва. Это как в Якутии, где якуты живут. Или Бурятия с бурятами, — ответил Юрка, то ли подкалывая следователя, то ли у него манера общения такая, доносить информацию максимально доступно и приводить примеры. — А вы были в Умёте хоть раз, Денис Юрьевич? — задал он вопрос, ответ на который был очевиден.

— Нет. А где это? — без какого-либо интереса спросил Давыдов. Ему не очень хотелось слушать названия бесконечных населённых пунктов, где посчастливилось побывать Юрке.

— Там, куда мы едем. Я что про него вспомнил-то… Эта деревушка кормится тем, что кормит проезжающих. Она прямо на трассе находится. Там каждый домик — кафе у дороги. Все дальнобойщики там останавливаются. Кухня шикарная просто. Порции огромные. И по деньгам демократично, — Юрка сглотнул слюну, затем, помолчав, добавил: — Кормится тем, что кормит. Вот я сказанул, — рассмеялся водитель.

— Заедем, только на обратном пути. Сначала дела надо сделать.

Денис рассматривал проплывающие мимо пейзажи: лес, листья ещё не начали желтеть, но осень уже чувствовалась. К вечеру становилось ощутимо прохладней. Поле с пшеницей. Больше половины того, что видит глаз, уже убрали. И сейчас работа не прекращается. Комбайны ровным строем утюжат свисающие под собственной тяжестью золотистые колосья. Пыль за ними плотная. Взмывая вверх, она будто стремится достать до белых облаков, проплывающих над полем. Но, осознав тщетность своих попыток, вновь оседает на землю. Чуть в стороне, там, где урожай уже собран, кружит орёл. А может, сокол. С дороги не разглядеть. Да и не особо-то хорошо Денис разбирается в орнитологии. Это и ни к чему, чтобы полюбоваться гордо парящей птицей, выискивающей себе добычу.

«Вот философ недоделанный», — поругал себя мысленно Давыдов. «Надо же Дмитрию Васильевичу позвонить. А то приедем у ворот колонии постоять, да в популярном у дальнобойщиков посёлке покушать».

— Алло, добрый день, товарищ полковник, — поприветствовал Денис своего руководителя.

— Здорово, капитан, — в тон ему ответил тот. — Совсем про меня забыл. Не звонишь, не пишешь. Вот сиди тут и гадай, что там у тебя происходит. — Добродушно проворчало начальство.

— Что вы? Как я могу про вас забыть? Вот как только появилось что рассказать, тут же звоню вам. Итак, докладываю вкратце.

Описав события минувших дней, следователь перешёл к главному, ради чего, собственно, и звонил. Таким образом, получается, что единственная зацепка на данный момент — это паспорт, по которому квартиру снимали. Настоящий владелец сидит в колонии номер 17, Республики Мордовия. Сейчас еду туда. А уведомление начальнику не отослал.

— Вот ведь хитрый лис! С докладом он звонит, — рассмеялся в трубку Дмитрий Васильевич. — Сейчас отправлю сканом. Да и позвоню, пожалуй, чтобы встретили-приветили, как полагается.

— Спасибо огромное, товарищ полковник. Что бы я без вас делал?

— Прогиб перед начальством засчитан, — так же шутливо ответил руководитель. — Давай, до связи.

Всю оставшуюся дорогу Давыдов провёл в размышлениях. Только думалось почему-то не о деле. Из головы не выходила Марина. — «С чего вдруг она ведёт себя так странно сегодня? Ладно бы обидел её чем, этой ночью. Но ведь не было же ничего», — недоумевал следователь. Когда Андрюха и Евгений Иванович покинули его номер, оставив Дениса и спящую Марину наедине, Давыдов просто уснул, прям в форме поверх пледа. А когда утром прозвенел будильник, его помощницы в номере уже не было. — «Когда она ушла? Почему теперь держится как-то прохладно? Демонстративно дистанцируется, будто. А что я вообще о ней знаю?», — вдруг задал себе вопрос Денис. — «Она уже отучилась или всё ещё получает образование? Так. Пришла она к нам примерно год назад», — стал вспоминать Давыдов. Он сидел за столом в своём рабочем кабинете, среди вороха бумаг, лежащих перед ним. Пытался найти какую-то одну, очень важную для него в тот момент. Кажется, это был протокол допроса, который вёл другой следователь. Но так получилось, что дело, которое вёл Денис, и тот, другой следователь пересекались. Был общий фигурант. И по делу, которое вёл Давыдов, он оказался основным подозреваемым. А у другого следователя — свидетелем, протокол допроса которого и нужен был сейчас. Погрузившись в поиски, что называется, с головой, Денис даже не услышал, как в дверь постучали. Точнее, до него чуть позже дошло, что стук был. Но, видимо, следователь уже настолько привык, что в этом учреждении в порядке вещей распахивать дверь сразу же после стука, что просто не отреагировал на этот звук. Были ли ещё попытки с той стороны двери заставить хозяина кабинета оторваться от стула и, собственноручно, открыв дверь, впустить визитёра, Давыдов не слышал. В какой-то момент он понял, что в кабинете что-то изменилось.

Оторвавшись от очередной стопки бумаг, увидел стоящую перед собой девушку. В руках у неё было несколько листов, которые гостья протягивала ему.

— Здравствуйте, — несколько смутившись от неожиданности и красоты визитёрши, произнёс Денис. Затем, взяв себя в руки, добавил: — Что это и кто вы?

— Меня зовут Марина. Дмитрий Васильевич направил меня к вам в качестве помощницы. А это, — девушка взглядом показала на бумаги, которые только что протягивала следователю. Но, не дождавшись, что он заберёт их, положила ему на стол. — А это лежало у вас на полу.

Бумаги с пола оказались тем самым протоколом допроса. Но Давыдов не подал вида, что искал именно их.

— Какая ещё помощница? — недовольно пробурчал он, стараясь не отрывать взгляд от бумаг. Ему очень хотелось рассмотреть гостью получше. Денис уже успел заметить причёску каре, белую блузку с расстёгнутой верхней пуговицей, которая ничуть не придавала вульгарности образу, и чёрную юбку практически до колен.

— Помощница следователя. Я заканчиваю юридический, и чтобы набраться опыта, хотела бы поработать вашей помощницей. Дмитрий Васильевич направил меня к вам. Сказал, что вы лучший следователь.

В глазах девушки плясали огоньки. Только вот непонятно, отчего. То ли от явной рассеянности лучшего следователя, то ли от радости, что будет работать с ним. А может, эти лукавые искорки выдают флирт? Ну, или у человека сам по себе такой искрящийся, жизнерадостный взгляд.

«Да. Маринка сразу же мне понравилась», — признался себе мысленно Давыдов

Картинки за окном продолжали меняться. Вот они проехали мимо какой-то деревушки. Дома, в своём большинстве, неказистые. Многие уже покосились. Дворы этих домов заросли высокой травой.

«Явно заброшенные», — отметил про себя следователь. — «Вымирает деревня».

— Совсем немного осталось, Денис Юрьевич, — не отрывая взгляда от дороги, сказал Юрка. — Думаю, через часик уже на месте будем.

Давыдов никак не отреагировал. Он вновь погрузился в свои мысли: «А был ли аромат вишенки от Марины при их первой встрече? Сейчас он всегда сообщает о её присутствии». -Но вот когда она начала пользоваться духами-вишенками, Денис вспомнить не мог. — «Что же произошло этой ночью, что Марина так реагирует на меня?»

Вдали показались вышки. Забор и колючую проволоку с такого расстояния было не разглядеть, но и так понятно, что они почти доехали.

Встретили Давыдова радушно. Видимо, Дмитрий Васильевич действительно не ограничился отправкой сканов. Скорее всего, позвонил лично и предупредил о прибытии своего лучшего следователя. Микроавтобус и Юрка остались за периметром. Уж слишком муторная процедура досмотра въезжающего транспортного средства. А поскольку в этом учреждении свои правила, и избежать процедуру никак нельзя, табельное оружие следователь оставил водителю. Всё равно с ним не пропустят.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич, протянул руку человек в синей пятнистой форме. — Полянский Юрий Александрович, — представился он. — Вы уж извините, начальник колонии вынужден был отъехать. Поручил мне встретить вас. Тем более, как я понял, ваш вопрос больше по моей части. Ах да, забыл сказать, что я РОР. Режимно-оперативный отдел.

— Честно признаться, не очень вдавался, кто за что отвечает в вашей системе. Мне бы пообщаться с одним из заключённых, который у вас содержится.

— Знаю, знаю. Алиев Камал. Непростой гражданин, конечно. Не признаёт администрацию, установленные правила, является злостным нарушителем режима содержания. Из «атрицал», как здесь говорят, — дал краткую характеристику Полянский Алиеву. — Помещение для встречи с адвокатами, мягко говоря, не самое удобное место для беседы. Мы вам в штабе кабинет подготовили. Позвольте, я вас провожу.

По пути к зданию штаба Юрий Александрович по рации распорядился, чтобы привели осужденного. Окно кабинета выходило на небольшой плац. Судя по всему, в зоне начиналась вечерняя проверка. Люди в чёрных робах с серой горизонтальной полосой через всю спину стояли, разбившись на несколько групп.

«Скорее всего, каждая группа — это отряд», — подумал Давыдов.

Армейской дисциплиной здесь даже не пахло. Стояли, кто как хотел. Вот вдалеке показались два человека, двигающиеся от жилых зданий в сторону штаба. Один из них в такой же форме, как Полянский, шёл чуть сзади того, что в чёрной робе. Одежда впереди идущего, ничем не отличалась от одежды людей, построившихся на плацу. Вот только, сопровождаемый шёл с расстёгнутыми пуговицами. На ногах вместо ботинок, похожих на берцы, были тапочки. Голова не покрыта кепкой.

— Здорово, были! — Прокричал заключённый в тапочках, проходя через плац.

— Здорово, Камал!

— Салям, родной!

— Здоровы, были, — отозвалось несколько человек с разных сторон толпы.

Если бы не форма сопровождающего и роба на Алиеве, эту парочку вполне можно было бы принять за уважаемого человека с личным телохранителем.

— Вот видите, Денис Юрьевич, а ещё говорят, что в Мордовии лагеря красные, — будто прочитав мысли Давыдова, поспешил с неловкими объяснениями майор. — Да у нас здесь курорт, можно сказать.

Денис никак не отреагировал. Ему было совершенно всё равно, кто и в каких условиях здесь содержится.

Наконец дверь в кабинет открылась. Заключённый чуть ли не по-хозяйски, переступил порог и, не обращая никакого внимания, на присутствующих, уселся на первый подвернувшийся стул.

— Алиев, ты ничего не перепутал? — опешив от такой наглости, заговорил на языке своих подопечных майор.

— Да ладно тебе, начальник. Не надо меня воспитывать. Проходили уже всё это, — ответил заключённый барственным тоном, не забыв при этом небрежно махнуть рукой в сторону майора

Денис помнил, что Алиев уроженец Москвы, и ему было непонятно, почему Камал разговаривает с акцентом. РОР будто потерял дар речи. Он просто стоял, испепеляя взглядом сидящего на стуле. Лицо при этом налилось насыщенным багрянцем.

— Здравствуйте, Камал Магомедович, — решил прервать молчаливое противостояние Денис.

— Здорово, начальник! — отреагировал заключённый. Он только сейчас заметил человека в форме, отличающейся от тех, что на сотрудниках колонии. Впрочем, это никак не повлияло ни на манеру общения, ни на поведение.

— У меня к вам всего один вопрос. Где ваш паспорт?

— Чего-о-о? — протянул Алиев. — Какой паспорт? Ты чё, не видишь, я в тюрьме сижу. Нам здесь паспорт зачем?

Несмотря на браваду, Денис всё же уловил в голосе Камала напряжение. Оно появилось только что. Возможно, вежливое обращение следователя заставило его чувствовать себя некомфортно. А может, визит сотрудника Следственного комитета заставил волноваться заключённого. В любом случае было очевидно, что спесь сбита. Но показывать это Алиев, разумеется, не захочет.

— Паспорт — это документ гражданина Российской Федерации, удостоверяющий его личность, — тоном преподавателя школы для умственно отсталых детей произнёс Давыдов. — Он должен быть у каждого человека. Обычно, когда кого-то сажают в тюрьму, этот документ хранится в спецотделе колонии. Но вашего почему-то там нет. Вот я и спрашиваю: Где ваш паспорт, Камал Магомедович?

— Ты кто такой, чтобы спрашивать? — скривился заключённый, приняв показательно-пренебрежительную позу.

— Алиев твою за ногу! — проревел Полянский, приложившись дубинкой по столу так, что он чудом не разломился пополам. — Я тебя в шизо сгною. Будешь там до конца срока с тараканами шконку делить.

— Что ты меня в тюрьме тюрьмой пугаешь, начальник? Срок не резиновый. Рано или поздно всё равно на волю выйду.

— А вот тут вы ошибаетесь, Камал Магомедович, — вновь вмешался Денис, продолжая придерживаться вежливой и спокойной манеры общения. — Ваш паспорт «всплыл» несколько дней назад при убийстве депутата. А эта статья на пожизненное тянет. Сейчас я сам к вам приехал для неофициальной беседы. Как видите, ни протоколов, ни адвокатов здесь нет. Но если не получу необходимую информацию, вам придётся снова оказаться под следствием. А потом суд. И сами понимаете, за депутата будет показательная порка. То есть дадут вам по максимуму. Тем более, у вас и сейчас статья на радость прокурорским и судьям. А на пожизненном с вами никто сюсюкаться не будет. В тапочках и нараспашку по плацу не походите. Да вы вообще свежего воздуха до конца своих дней не глотнёте. Все перемещения раком и руки в наручниках за спиной.

Алиев молчал. Несмотря на то, что в глазах появился страх терять лицо перед РОРом и «вертухаем» не хотелось. Начать говорить то, что требует следак, значит признать поражение. И тогда они увидят, что его можно сломать.

— Я уже 7 лет сижу. Как я могу отсюда убить кого-то? — попытался выкрутиться Алиев. Акцент при этом полностью пропал из речи. Заключённый говорил на чистейшем русском языке.

— А это вы, Камал Магомедович, на следствии расскажете, каким образом вы, находясь в местах лишения свободы, смогли организовать убийство депутата. Наверняка у вас неоднократно изымали средства связи, которые здесь запрещены. Изымали ведь Юрий Александрович? — перевёл Денис взгляд на майора.

— Изымали, — кивнул Полянский. — Все акты есть, как и сами телефоны.

— Да ты чё, начальник? Какие акты? Какие телефоны? — Алиев тоже повернулся к майору.

— Вы и паспорт-то свой задействовали, понимая, что, находясь в колонии, имеете стопроцентное алиби. Вот только не учли, что в следствии не дураки работают.

— Ну, это же полный бред, начальник, — всё ещё не терял надежды Алиев на окончание диалога с сохранением собственного достоинства.

— Бред не бред, а убийство громкое. Депутат, как-никак. И уж, откровенно говоря, всем начхать, причастны вы к этому или нет. Просто нельзя, чтобы столь резонансное дело осталось нераскрытым. А установить только вас удалось, Камал Магомедович. Так что? Будем говорить? — Тон Дениса по-прежнему оставался спокойным и безразличным.

Те несколько секунд, которые заключённый продолжал менжеваться, будто вывели из себя следователя. По крайней мере, он очень постарался это продемонстрировать.

— Достал ты меня уже!!! — заорал Давыдов так, что вздрогнули даже майор с сопровождавшим Алиева сотрудником. — Церемонюсь я с ним тут. Готовьте его завтра на этап. Постановление сканом пришлю.

От былого спокойствия и вежливости следователя не осталось и следа. Схватив со стола свою папку, Денис направился к выходу.

— Подожди, начальник, — тон Алиева из надменного и дерзкого в одну секунду превратился в умоляющий. — Что ты даже подумать не даёшь? Я вспоминаю. Семь лет прошло всё-таки.

Денис остановился, глядя сверху вниз на заключённого, всем своим видом показывая, что тому стоит поторопиться и что второго шанса не будет.

— Паспорт у меня всегда дома хранился, а задержали меня на улице. Я в машину садился. Должно быть, дома и остался на тот момент. Ну, а что с ним потом было, я не знаю. — Заметив, что следователя ответ не устраивает, добавил: — Правда, не знаю. Жена говорила в тот же день, как меня задержали, в квартире обыск был. После него паспорт никто и не смотрел. Как-то без надобности было.

— Обыск кто проводил? — продолжал Давыдов играть роль следователя, потерявшего терпение

— ФСБ, конечно. А кто именно, ну, там фамилии, звания, я не знаю.

— ФСБ, — повторил Денис за заключённым, явно о чём-то размышляя.