— Разрешите…

Выставленная ладонь правой руки полковника и трубка служебного телефона в левой, заставили замолчать Давыдова на полуслове.

— Так точно! Есть! Вас понял! — произносил полковник через короткие паузы. При этом он чуть ли не по стойке смирно стоял. Положив трубку, Дмитрий Васильевич перевёл взгляд на капитана. — Так, Денис, сейчас же выезжаешь в Тверь. Там очень серьёзное ЧП произошло. Убили депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Ты назначаешься руководителем следственной группы. Из наших возьми с собой всех, кого считаешь нужным. Выехать надо как можно скорее. Все тверские следователи и опера поступят в твоё подчинение. Им об этом сообщили уже. Так, так, — полковник начал измерять кабинет шагами. Он явно пытался собраться с мыслями.

— А как же дело, которое я сейчас веду? — возмутился Давыдов.

— Денис! — чуть ли не выкрикнул Дмитрий Васильевич, — Ты даже не представляешь, кто мне сейчас звонил, — полушёпотом закончил он, показывая на стационарный телефон, по которому только что разговаривал.

— Дмитрий Васильевич, расследование дела в Твери может занять и два, и три месяца, а то и полгода. Лившиц всё это время будет на нарах загорать?

— Денис, дорогой, — с этими словами руководитель подошёл к своему подчинённому, — по твоим искрящимся глазам, когда ты зашёл, я понял, что у тебя появился план. Не знаю, насколько он помещается в правовое поле, но обещаю, как только размотаешь дело с депутатом, дам тебе полный карт-бланш. Ты пойми, какие бы доказательства ты сейчас ни нарыл по убийству Глобуса, сделать что-либо с такими серьёзными дяденьками у нас практически нет шансов. А вот если размотаешь дело в Твери, тот, кто звонил мне сейчас, может и прислушается к аргументам и доказательствам, которые у тебя есть. И тогда все шансы хотя бы Лившица освободить, а может, и большего добиться получится.

— А с чего вдруг этот звонивший такое участие захочет продемонстрировать в проблемах обычного следака? Он кто вообще?

— Так, капитан! Разговорчики прекратить! Чтобы через семь часов в Твери уже шуршал, — тоном, не терпящим пререканий, произнёс полковник. — Убитый депутат, племянник звонившего, — вновь показывая на телефон, произнёс руководитель, смягчив тон. — В кулуарах поговаривают, он ему как сын был. Так что, Денис, чем быстрее в Твери управишься, тем быстрее поддержку получим в его лице, — в очередной раз ткнул на аппарат Дмитрий Васильевич.

Денис набрал было воздух, чтобы задать очередной вопрос, но полковник опять остановил его выставленной перед собой ладонью. — Не могу пока сказать, кто звонил.

— Из оперов Андрюха, ну то есть Горюнов Андрей Михайлович, Марина и Евгений Иванович — эксперт, — с невозмутимым видом произнёс Давыдов. Поймав на себе вопросительный взгляд руководителя, продолжил: — Эти люди нужны мне будут в Твери. Вы сказали, могу взять с собой, кого посчитаю нужным.

— А, ну да. По поводу жилья, позвоню, распоряжусь сейчас, чтобы разместили вас там в нормальных условиях.

Машину любую из служебных бери. Водитель Юрка. Он вас внизу уже ждёт.

По дороге до Твери Денис уже начал работать по новому делу, созваниваясь с местными следователями и оперативниками, он раздавал распоряжения.

— А я вам говорю, что машина должна стоять на том же месте. Даже на сантиметр не вздумайте её перемещать. Да мне плевать, что она проезд перегородила. И двери не трогайте ни в коем случае. Они должны быть под тем же углом открыты. Не трогайте, в общем, ничего.

На последних словах Давыдов наткнулся на одобрительный взгляд эксперта. — Из подъезда никого не выпускайте. Извиняйтесь, пугайте, обещайте… Делайте, что хотите, но пока мы не прибудем на место и не поговорим с жильцами этого подъезда, никто его покинуть не должен. — Следователь уже знал, что выстрел был произведён из окна первого этажа.

Дом со стрелком представлял из себя такую же панельную пятиэтажку, что и та, в которую приехал депутат. И стоял аккурат напротив. Прибыли на место ближе к вечеру. Возмущённая толпа автовладельцев, которая так и не смогла выехать со двора, уже отсутствовала. Кто-то вернулся домой, а кто-то, видимо, предпочёл добираться до необходимых мест альтернативными способами.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич, — протянул руку подошедший к Давыдову мужчина в такой же форме. — Макавчук Игорь Андреевич, следователь Следственного комитета России по Тверской области, — представился он. Денис ответил на рукопожатие. — Оттуда стреляли? — показал он на распахнутое окно первого этажа дома напротив.

— Да, оттуда. Вы уж извините, не стали вас дожидаться. Ситуация обязывала попасть в квартиру. Первыми по звонку прибыли патрули ППС. Буквально через минуту, может, даже быстрее. И окна, и подъезд, как они утверждают, тут же взяли под наблюдение. Из окна никто не выпрыгивал. Из подъезда вышел только ребёнок. Уже проверили. Местный. Живёт здесь. Шёл в школу. Все шансы были, что стрелок ещё в квартире. Поэтому прибывший ОМОН зашёл туда через окно.

— И что? Не было уже стрелка? — без всякой иронии уточнил Давыдов.

— Не было, — удручённо ответил Макавчук. — Ствол там лежит, — кивнул он на распахнутые окна. — Винтовка биатлонная. Странный выбор для киллера какой-то.

— Разберёмся, — ответил Денис. — У подъездов того дома сидел кто-нибудь с утра, не знаете?

Не смотря на то, что Давыдов был Петербуржцем в нескольких поколениях, его не выворачивало наизнанку, если приходилось подъезд называть подъездом, а не парадной. В протоколах, которые он заполнял слишком часто, никаких «поребриков», «парадных» и прочих территориальных диалектизмов не допускалось.

— Бабки. Сейчас бабье лето, последние тёплые деньки в этом году. Вот они, видимо, с первыми лучами и вылезают на лавочки.

— Марин, с бабульками пообщайся, пожалуйста, — обратился Давыдов к своей помощнице, которая всё это время стояла рядом и ждала поручений.

— Данные их есть, или они до сих пор все там? — Этот вопрос был адресован уже Макавчуку.

— И бабушки до сих пор на тех же лавочках, и данные их переписали, — с готовностью ответил Игорь Андреевич.

— Марин, ну сама тогда разберёшься? Мне мой коллега ещё здесь нужен.

— Разумеется, Денис Юрьевич, — ответила Марина, доставая из сумочки большой блокнот.

— Водитель депутата где сейчас? — вновь обратился Денис к местному следователю. — И второй вопрос: С парадного и окон надеюсь, глаз не спускали?

— Обижаете, гражданин начальник, — с улыбкой ответил Макавчук. — Чай не первый год замужем. Конечно, всё это время держали на всякий случай окна всего подъезда и сам подъезд под наблюдением. Даже ОМОН на две группы разделили и с разных сторон дома расставили. Если киллер до появления ППС-ников не ушёл, то он по-любому ещё в доме. Точнее, в подъезде. Только в такую удачу что-то не верится.

— Люк на крыше есть в нём? — уточнил Давыдов.

— Никак нет. Люки только в первом и четвёртом подъездах. А что водителя депутата касается, то он в машине той сидит, — показал Тверской следователь на «Газель» с красной полосой и надписью «Следственный комитет».

— Ну что же, пойду пообщаюсь. Он не ранен, говорить может?

— С ним всё в порядке, крепкий мужик из военных, — ответил Макавчук.

Денис направился к служебной машине своего коллеги. Андрюха всё это время стоял рядом и, не зная чем заняться, старался держаться поближе к Давыдову, справедливо ожидая, что и он вот-вот получит поручение. Дойдя до автомобиля и заглянув внутрь открытой боковой двери, капитан увидел мужчину, примерно 45 лет. Он сидел с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник. То, что он из военных, можно было догадаться по особо подчёркнутой опрятности в облике. Вещи выглажены, и это до сих пор заметно. Хотя они с депутатом ехали сюда не меньше семи часов. И ещё столько же он здесь ждал, когда группа Дениса прибудет. О том, что выбрит начисто, и говорить не стоит. Стрижка короткая, по бокам почти под ноль, сверху чуть длиннее. Очень характерная причёска для служивых. И даже кантик аккуратно оформлен.

— Здравствуйте, — обозначил Денис своё присутствие. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Моя фамилия Давыдов, зовут Денис Юрьевич. Следователь по особо важным делам Главного Следственного Управления Следственного комитета Российской Федерации по Санкт-Петербургу, — полностью представился он, хотя очень не любил этого делать. Уж слишком много пафоса видел Давыдов в этом.

— Щукин Григорий Николаевич, — ответил мужчина, открыв глаза. — То, что я водитель Романа Алексеевича, вам, видимо, уже известно. — Затем, немного помолчал и добавил: — Был.

— Да, известно. Расскажите, как было дело.

— С какого момента? — уточнил водитель, вылезая из автомобиля.

— Если в дороге странностей никаких не замечали, то как во двор въезжали. С этого, пожалуй.

— Дословно не помню наш диалог. Но когда подъезжали, я ему сказал об этом. Он ответил, что видит. Что эти дома ни с какими другими не перепутает. Спросил, хорошие ли цветы я купил. Мы к его маме ехали. Часто сюда к ней приезжали. Раз, а то и два раза в месяц. Он всегда цветы ей покупал. Точнее, покупал я, а он дарил. И всегда говорил мне, чтобы самый большой и самый красивый букет выбирал. Я ответил, что, как и всегда, самые лучшие. Он похвалил меня и начал открывать свою дверь. Я уже на улице был в этот момент. Услышал звук выстрела, не сразу догадался, что это именно он. Хотя 25 лет шеврон пограничный носил. Уж наслушался пальбы из разных стволов. А это будто хлыст щёлкнул. Я ещё успел подумать, что для голого ствола тихо слишком. А если с глушителем, то очень громко. Потом я сквозь салон посмотрел на Романа Алексеевича. Точнее, на то место, где он должен быть. Но увидел только дом, что напротив, — кивнул Щукин в сторону соседней пятиэтажки. — А затем уж обнаружил…

Телефон Давыдова завибрировал и начал напевать какую-то мелодию. Звонила Марина.

— Извините, — обратился Денис к водителю и отошёл на несколько шагов. — Да, Марин, что у тебя?

— Две женщины, ну, в смысле, бабушки вышли на улицу сегодня очень рано. И сначала сидели около второй парадной. Как раз той, где квартира, из которой стреляли. Утверждают, что выстрел слышали, хоть он и с другой стороны дома раздался. И говорят, что никто оттуда не выходил. До прибытия полиции точно. Они пересели к третьей парадной из-за того, что полиция прискакала, как они говорят.

— Понял тебя, Марин.

Искать Андрюху не пришлось, он стоял рядом.

— Киллер, похоже, всё ещё в этом подъезде.

Ничего больше объяснять не нужно было. Андрей ещё до этого приметил компанию мужчин в штатском, мирно покуривающих и о чём-то разглагольствующих неподалёку. Он сразу безошибочно определил в них оперов. О своих полномочиях Горюнов уже был уведомлён, чем и поспешил воспользоваться.

— Мужики, все за мной! — скомандовал он компании своих коллег.

Те, в свою очередь, без лишних вопросов поспешили за ним, заметив ещё с момента прибытия, что этот парень всё время ходил с главным из Питера. Наблюдая всю эту картину и моментально осознав подоплёку произошедшей сцены, Денис подумал: «Так вот ты для чего возле меня крутился, Андрей батькович. Ну, что же, изобретательно, однако ж»

— ОМОН возьмите. Без них не суйтесь, — только и успел крикнуть Давыдов одному из пробегающих мимо оперативников.

Суета вокруг началась не хуже, чем в заокеанском вестерне. Часть ОМОНовцев засела под окнами, с той же стороны, где находился Денис. Спрятавшись за всё, что могло защитить от пули, они шарили дулами укороченных автоматов по окнам. Что происходило с другой стороны дома, видно не было. Но и так понятно. Ещё одна группа ОМОНа также засядет под окнами, взяв под прицел всё, откуда может выйти, выпрыгнуть или выползти киллер. А Андрюха со своими коллегами и третьей группой ОМОНа пойдёт делать поквартирный обход с обязательным проникновением внутрь и осмотром каждого угла.

«Надеюсь, ни у кого там любовник от мужа в шкафу не прячется», — пришла в голову Давыдова неуместная мысль. — «А то как-то неудобненько получится».

Наблюдать всю эту суматоху зрители в лице следаков, экспертов и нескольких зевак предпочли из импровизированных укрытий. Кто-то зашёл в подъезд, кто-то встал за дерево потолще, а некоторые посчитали неплохой защитой припаркованные у дома автомобили жильцов. Все понимали, что сейчас может начаться стрельба, и получить шальную пулю никто из присутствующих явно не хотел.

— Эх, дилетанты, — подумал Давыдов, глядя на тех, что укрылись за машинами. — И жестянку кузова и вас насквозь прошьёт ведь.

Сам он предусмотрительно укрылся за бетонным выступом дома. В том, что его выбор правильный, он не сомневался. А вставший рядом с ним пограничник с двадцатипятилетним стажем окончательно убедил его в этом.

«Надеюсь, Марина тоже догадалась спрятаться и гражданских разогнать из опасной зоны», — мелькнуло в голове у Давыдова.

Напряжение нарастало. Казалось, что прошло уже не меньше получаса, как началась вся эта карусель. Но Давыдов понимал, что в такие моменты время словно замирает. Наконец распахнулось окно верхнего этажа. В отличие от голливудских фильмов, где подобные сцены сопровождаются лязганьем передёргиваемых затворов и метанием сотрудников в поисках укрытий, бойцы ОМОНа просто задрали дуло автоматов на предполагаемую цель. Всё это произошло в полной тишине. Оружие в руках спецназовцев было подготовлено к бою до наступления апогея. Сначала из открывшегося окна донеслось: «Свой». Затем в проёме появился омоновец. «Отбой, чисто!» — выкрикнул он. Двор снова ожил.

Зеваки повылезали из укрытий и стали разбредаться, догадавшись, что ничего сегодня уже больше не произойдёт интересного. Денис повернулся к Щукину и жестом, предлагая вернуться к машине, спросил: — Продолжим, Григорий Николаевич? На чём мы с вами остановились?

— Выстрел я услышал и обнаружил Романа Алексеевича лежащего на заднем диване автомобиля. Похоже, он даже на землю встать не успел.

— Дверь у машины трогали, или она в том же положении до сих пор? — перебил водителя Денис. Они как раз проходили мимо депутатского «Кадиллака». Давыдов остановился.

— Я точно не трогал, даже не подходил к ней. Когда понял, что Роман Алексеевич задвухсотился, ну, погиб, в смысле, тут же стал высматривать возможную позицию снайпера. Эти окна практически сразу в глаза бросились. Нараспашку и находятся напротив. Идеальная позиция.

— А как поняли, что убит, а не ранен?

— Пуля точно в глаз вошла. После такого не выживают, — ответил Щукин.

— Всё-таки ещё раз посмотрите, пожалуйста, дверь со стороны Романа Алексеевича в том же положении?

Тело из машины ещё не унесли. Евгений Иванович, понимая важность всех деталей, сам лично осмотрел убитого через дверь, что находится за водительским креслом. Так было даже удобнее. Можно было как раз со стороны головы приблизиться. И теперь стоял рядом с автомобилем, терпеливо ожидая Дениса.

— Я подойду к своей двери? — спросил Щукин, показывая на водительское место.

— Да, конечно, пожалуйста.

Водительская дверь была также приоткрыта. Григорий Николаевич стал рассматривать сквозь проёмы своей и задней двери дом напротив. Видимо, он пытался сопоставить ту картинку, которую видел сразу после выстрела и ту, что видит сейчас.

— Вроде в том же положении, — заключил он.

Денис подошёл к машине со стороны двери депутата. Повернулся спиной к машине и попятился назад. Затем чуть присел, задев пятой точкой коленку свисающей ноги убитого. Угол открытой двери позволял стрелку достать цель в салоне. Именно в этом хотел убедиться капитан.

— Ну что, уносим? — услышал Денис голос Евгения Ивановича, наблюдавшего за его манипуляциями.

— Да, пожалуй, теперь можно. Уже что-то можете сказать? — обратился он к эксперту.

— Пока очевидно только, что ранение не сквозное. Вход через глазницу, выхода нет. Задняя стенка черепа остановила пулю. Странно это.

— Почему? Что не так? — уточнил Денис.

— Расстояние маленькое очень. Практически, из любого оружия на вылет прошло бы.

— Даже из биатлонной винтовки?

— Из неё стреляли? — удивился эксперт.

— Вроде бы, — пожал Денис плечами.

— Тогда понятно, тогда может быть, — заключил Евгений Иванович.