Утро началось с громкого стука в дверь и задорного переругивания мастера Пакко и кого-то с гулким голосом.

— А я говорю, уже пора вставать! Светило окрасило кромку леса. Нечего жир на боках отращивать! И не мешай мне нести в мир доброе и светлое, а то обижусь! — рычал гном на оппонента и дубасил в дверь, судя по звукам, ногами с разбегу.

— Не велено, мастер Пакко, — гудел в ответ басом его оппонент. — Хозяин запретил беспокоить гостя.

— Да я этого одноглазого спрута вместе с тобой в узел завяжу, если будете мне мешать! — послышалась возня, удар и звук падающего большого мешка с картошкой. Или не мешка. — Корней, открывай! Твоя судьба стучится в дверь! — Снова проорал Пакко.

Ага, как Винни-Пух ходил в гости по утрам и орал, — Сова, открывай! Медведь пришёл!.

Встав с кровати и обувшись, на удивление не почувствовал последствий вчерашнего выпитого алкоголя. Я отодвинул засов и толкнул дверь. Тут за край ухватилась широкая рука кузнеца и рывком распахнула её. На пороге стоял мастер Пакко и освещал пространство широкой улыбкой с хитрым блеском в глазах. Рядом лежало крупное тело человека, молодого парня с наливающимся фингалом под правым глазом. Хорошо, однако, поставлен левый хук у гнома.

— Доброе утро, мастер Пакко, — зевнув, поприветствовал гнома. — Мальчика не прибили хоть? Кстати, кто это?

— Да что этому потомку огров станется? Оклемается и дальше будет бдеть, как и раньше, — махнул рукой гном на парня. — Порзон душа солёная, подобрал погорельца ещё мальком, вот и пристроил у себя по хозяйству, да за порядком следить.

Подхватив меня за локоть, кузнец потащил за собой в зал, на первый этаж, бодро перебирая ногами.

— Пошли, откушаем по утреннему. Тут такую болтунью Порзон по собственному рецепту стряпает. Язык собственный съешь.

— Минутку, мастер Пакко, — притормозил я гнома. — Мне бы по нужде сбегать, да в порядок себя привести.

Про гигиену лучше не забывать, так что вопрос этот решать нужно в кратчайшие сроки. Да и про зубную щётку узнать. Или чем они клыки полируют.

— Да без проблем. Слева, за трактиром — хозяйственные постройки. В одной из них помывочная. А срамные будки справа. Не ошибёшься, — Пакко отпустил мой локоть и, объяснив направление, отправился за стол заказывать завтрак.

Я припустил на выход, подгоняемый естественными нуждами. Справа за трактиром обнаружил три клозета, деревянные будки деревенского туалета. Вместо бумаги — листы лопухов, сложенные на полочке.

Облегчившись, пошёл искать помывочную слева за трактиром. Одна из хозяйственных построек оказалась душевой с четырьмя кабинками. Над крышей на крепких деревянных опорных брусках закреплена большая бочка литров на триста, обтянутая металлическими обручами. От бочки отходили четыре трубки в сторону кабинок. Интересное решение вопроса. Перед дверью помывочной стояла одна из девушек-подавальщиц со свёртком в руках.

— Порзон просил передать вам сменную одежду и принадлежности для помывки, а ваши вещи мы постираем и уже к вечеру вернём, — мило улыбнувшись, протянула свёрток девушка.

Сейчас внимательно рассмотрел её. Одна из девушек, что приносила нам заказы и мне вино во время выступления. Милое круглое личико, тёмные волосы собраны в толстую косу, небольшой носик, красивые губки и ясные карие глаза. Одета в белую блузку свободного кроя с окантовкой орнамента красной нитью. Длинная тёмно-синяя юбка с таким же орнаментом и поверх одежды светло-серый фартук. Сельская красавица, неиспорченная благами цивилизации.

Я не сразу ответил красавице, засмотревшись на девушку и прилипнув взглядом к приятной взгляду вздымающейся груди под блузкой. А ведь лифчиков, как я предполагаю, в средневековье не было.

— Спасибо большое. Передайте мою благодарность уважаемому Порзону за внимание, — принимая свёрток, ответил я. — А как тебя зовут, красавица?

— Сияна, — скромно опустив глазки, ответила девушка. — Я заберу в стирку ваши вещи, как только зайдёте в помывочную.

— Приятно познакомиться, я Корней, — подмигнув Сияне, зашёл в помывочную.

Внутри увидел скамью и несколько полочек на стене. Развернул свёрток и положил чистую одежду с широким отрезом холстины, выполнявшую роль полотенца, на одну из полок. Туда же отправилось содержимое карманов. Разделся и, прихватив глиняную баночку с субстанцией, похожей на душистое полужидкое мыло, зашёл в кабинку и дёрнул за верёвку, свисавшую из отверстия в потолке. Из рядом просверленных отверстий потекла тёплая вода. Как только она не остыла за ночь? Хотя тут есть магия. Может, что-то подогревает воду постоянно. А действие простого перекидного затвора для подачи воды из бочки вполне можно было придумать и без магии.

Приняв долгожданный душ, обтеревшись насухо полотенцем, я почувствовал себя человеком. Выйдя из душевой, своих грязных вещей я не обнаружил, видать, Сияна уже забрала их в стирку. Натянул тёмно-серое подобие семейных трусов на завязках и такого же цвета штаны так же на завязках. Обычную светло-серую старославянского стиля рубаху ниже бедра с широкими рукавами. Подпоясался своим армейским ремнём с латунной пряжкой и выпуклой советской звездой. Вместо носков намотал на ноги портянки, заботливо прилагавшиеся к комплекту одежды. Спасибо службе в армии, в своё время уж портянки нас научили наматывать правильно. Обулся в свои берцы и представил, как выгляжу со стороны. Классический образ солдата 1930-х годов — РККА (Рабоче-Крестьянская Красная Армия). Не хватало только пилотки и лихой придурковатой рожи.

Зал в трактире был заполнен посетителями примерно на четверть. Особенно выделялись три брата-эльфа, поглощавшие натуральный омлет с беконом и помидорами, присыпанный зеленью. У остальных такое же блюдо было на тарелках. В центре зала за столом восседали командор Рэброг, ветеран Варген и мастер Пакко.

— С добрым утром, господа, и приятного аппетита, — поздоровался я, присаживаясь рядом.

— Сдаётся мне, ты не всё рассказал о себе вчера, — хитро прищурившись, тихо проговорил кузнец, проглотив порцию омлета. — Аристократия сутра так и прёт из тебя. Будь попроще, не привлекай лишнего внимания. А сейчас, болтунья и эль. Ешь давай.

— Пакко, какой эль сутра? — возмутился Рэброг.

— Вкусный и прохладный, из большой кружки, под болтунью от Порзона, — не смутился гном, на что орк только махнул рукой.

А я тем временем анализировал слова мастера Пакко. Действительно, позабыл, что должен изображать варвара-северянина. Не быть мне шпионом и Штирлицем тоже.

Полненькая, но не менее миловидная, чем Сияна, подавальщица уже спешила к нам. Передо мной выставили широкое блюдо с омлетом, краюху свежего хлеба и кувшинчик с напитком. Буркнувший живот потребовал этого всего и добавки. Не стал долго мучить себя, накинулся на еду. Омлет был с тонкой мясной нарезкой, похожей на бекон, приправлен дольками помидора и петрушкой. Объедение. В кувшине обнаружился освежающий ягодно-кислый морс. Уплетая одуряюще вкусный омлет, я разве что не мычал от гастрономического кайфа.

— Корней, тут поступило предложение от мастера Пакко сходить до его кузни, — обратился Рэброг ко мне после того, как я насытился и отвалился от тарелки. — Есть у него несколько профессиональных вопросов к тебе. В сопровождении пойдёт Маргуре.

— Прихвати свою струну и нож, хочется изучить их, — добавил гном. — Я ведь правильно понял, что струна из металла?

Вот теперь стал понятен его утренний энтузиазм и хитрый блеск в глазах. Как только до утра дотерпел? Я быстро сходил в свою комнату, снял струну с люмани, прицепил к ремню на клипсе ножны с ножом и, заперев дверь, спустился вниз. Пакко с Маргуре уже топтались у выхода из трактира, ожидая меня.

По пути к кузнице мы прошли мимо тренировочного плаца, где орки отрабатывали упражнения с оружием. Немного притормозив, я понаблюдал за тренировкой. Гонявший молодых орков опытный инструктор отдавал резкие команды и указывал на видимые только ему ошибки при помощи крепкой палки и затрещин. Обучаемые орки гневно сверкали глазами, скрежеща зубами, но перечить более опытному наставнику не смели.

Когда дошли до кузницы, там уже кипела работа. Лысый орк и пара гномов подготавливали инструменты и материалы для ковки. Возле раскалённой кузнечной печи отдельной кучкой лежали испорченные сельскохозяйственные инструменты. Что-то, вероятнее всего, уйдёт на переплавку, что-то починят. Аутентичный антураж кузницы этого времени и мира.

— Это зелёное недоразумение, Лорк. Два лохматых гнома, подмастерья Ванг и Роги, — коротко представил мне работников Пакко.

— Привет, Корней! Здорово вчера отдохнули, спасибо за музыку, — помахал рукой один из подмастерьев и забубнил песню «Гномы».

Я помахал в ответ и, обернувшись к недовольно сопящему Пакко, вложил в его протянутую ладонь скрученную струну. Тот сразу начал её изучать с помощью лупы. Удивлённо округлил глаза, отрываясь от исследования.

— Это делал ювелир? — первое, что он спросил.

— По сути, это ювелирная работа. А на практике такие струны у нас делают машины.

И пришлось, как мог, рассказать тонкости массового производства с использованием машинерии и других приспособлений, заменяющих ручной труд. Гном только поражённо хмыкал и зачем-то начал разматывать латунную навивку с моей струны. Я вовремя остановил его, пока этот энтузиаст не оставил меня без важной струны. Немного поругавшись, разрешил отрезать небольшой кусочек длиной в ладонь. Добившись своего, Пакко потребовал мой нож для изучения, а также ножны с клипсой из пружинной стали для крепления на ремне. Так как меня не прогоняли из посёлка и сам пока уходить не собирался, спокойно отдал затребованное.

— Так, что тут у нас? — обстучав маленьким молоточком по всей плоскости клинок, к чему-то прислушался мастер-кузнец. — Очень интересный металл. Давай выйдем. А вы за работу, нечего уши греть! — Рыкнул на подмастерьев Пакко.

Вместе с Маргуре и Пакко мы вышли во внутренний двор кузницы. Справа у стены стояли стеллажи с каким-то металлическим хламом, в котором угадывались элементы кирас и шлемов. Слева из земли торчал пенёк, рядом наковальня и ростовая деревянная мишень. Пакко периодически подбрасывал мой нож и ловко ловил его за кончик клинка. Потом резко, без замаха, метнул его в мишень. Тот глубоко засел в районе плеча. Гном нахмурился и пошёл вытаскивать нож. Осмотрел режущую кромку и, хмыкнув, спросил.

— Скажи Корней, а для чего ты использовал этот клинок?

— Ну, это у нас считается охотничий нож. Оленей подранков добивал. Кусок мяса отрезать, колбаску с хлебушком порубить да деревяшки обстругать, — не понимая, к чему такой вопрос, честно ответил я.

— Понятно. По сути обычный хозяйственный нож, но в нём есть часть боевой стали, — многозначительно произнёс гном. Но, видя моё непонимание, пояснил. — Калека твой нож. Душа воина запечатана в бесполезную оболочку. В любой ответственный момент он тебя подведёт. Это разбойник по сути.

— Душа, разбойник, воин? Ты о чём? — опять ничего не понял я.

— У всего есть духовная составляющая. И, похоже, в твоём мире об этом забыли или не знают, — подняв палец к небу, заявил гном.

— Скорее забыли, — я припомнил легенды о мифических мечах моего мира и о молоте Тора. Не на пустом же месте сказки и мифы рождаются. — Но если ты планируешь его у меня забрать, то я против. Привык уже как-то к нему.

— Никто забирать его не собирается, — преувеличенно равнодушно ответил Пакко. — Предлагаю пробудить воина в нём.

— Это как? — делаю вид, что не заметил его заинтересованности.

— Секрет подгорного народа, — насупился Пакко.

— Ничего не понял, но звучит прикольно, как у нас говорят. Ладно, можешь попытаться пробудить воина.

— Это обойдётся тебе в десяток золотых монет, — ехидно растянув губы в ухмылке, заявил гном.

Я и прислушивавшаяся к нашему разговору Маргуре синхронно уронили челюсти. Нет, это уже наглость. Что-то темнит коротышка. Обозвал мой нож калекой. Явно имеет заинтересованность в изучении стали. Так ещё деньги с меня требует.

— Нет, мастер Пакко. Я понимаю, что ты хочешь, — ухмыльнулся я в ответ. — Тебя интересуют остальные составляющие сплавы ножа. Изучив их и воссоздав, ты получишь дополнительную прибыль. Так что с тебя десяток золотых и меч твоего изготовления.

Наглеть, так по полной. Пакко от возмущения чуть не закипел, покраснев, как варёный рак. Несколько раз выдохнул и вдруг расслабился. Кажется, я где-то прогадал. Может, нужно было сотню золотых затребовать?

— Хорошо. Ни тебе, ни мне. Выбираешь клинок из моих личных запасов, и я делаю тебе три струны по вашей технологии. Работа, конечно, ювелирная и трудоёмкая, но вполне реализуемая.

Я выхватил из его рук нож с ножнами и демонстративно прицепил себе на ремень.

— Побойтесь богов, уважаемый мастер Пакко. За секрет стали и технологию создания металлических струн, вы хотите так грабительски со мной поступить! — театрально заломив руки, воскликнул я и тут же озвучил другое, не менее грабительское предложение. — Ваш клинок, двадцать струн разной толщины и двадцать золотых.

— Ты разорить меня решил? Соглашайся на один золотой и четыре струны к моему клинку, — азартно запыхтел гном.

Маргуре наблюдала наши торги с отвисшей челюстью, как болельщик на большом теннисном турнире. Мы с Пакко мерились жадностью своих внутренних хомяков, взывали к совести друг друга. Я несколько раз делал вид, что ухожу. В итоге ударили по рукам, сойдясь в цене. Клинок с ножнами от мастера Пакко, шесть разнокалиберных струн и пять золотых монет. У меня было чувство, что мой хомяк проиграл всё-таки.

Довольный результатами торгов, гном повёл меня на склад готовой продукции. По пути расхваливая качество своих изделий и не без оснований. Я хоть и не эксперт в различном колюще-режущем оружии, но испытываю трепет от их вида. Долго ходил между стоек под гордым взглядом мастера-кузнеца, брал в руки и примерялся к ним. Дошёл до стойки с несколькими арбалетами, подивился их монструозной конструкции. Взводить тетиву приходилось при помощи металлического крюка, который цепляют к ремню на поясе, наступают ногой в специальную петлю на переднем конце арбалета и, зацепив крюком тетиву, с усилием набрасывают на спусковой крюк. Я попробовал один так взвести и понял, что более тупого способа нельзя было придумать. Пока заряжаешь один болт, за это время противник десяток раз перегруппируется или вообще нападёт на тебя. Получалось, что это стрелковое оружие предназначено только для больших баталий или для обороны укреплений. Так он, зараза, ещё и тяжеленный. Пакко сказал, что я могу купить такой за десять золотых и только после разрешения графа или другого высшего аристократа, хотя можно закон обойти с помощью военной протекции, получив её от командоров и военачальников застав и войсковых частей.

Дойдя уже практически до конца стойки, мой взгляд зацепился за меч довольно простой формы. Обоюдоострый, длина клинка в пределах семидесяти сантиметров. У гарды ширина около шести сантиметров, а толщина примерно пять миллиметров, может немного больше. Гарда в виде небольшого полумесяца с закруглёнными концами, смотрящими вперёд. Рукоять с плотной кожаной обмоткой, удобно ложится в руку и есть место для полуобхвата второй рукой. Навершие в виде небольшой металлической шайбы, что не даёт возможности выскользнуть мечу из рук.

Я оглянулся на погрустневшего гнома и понял. Нужно брать. Подхватил ножны и упрятал клинок в них. Кстати, ножны выглядели великолепно: обтянуты тёмно-коричневой кожей, устье и наконечник оббиты железом и имеют замысловатую чеканку. Подвес осуществляется при помощи перевязи через грудь и плечо с фиксацией на вашем ремне, чтобы не болтался и для удобства извлечения меча.

Когда вышли из склада, Пакко отсчитал из своего мешочка пять золотых и протянул мне. Я тут же начал их разглядывать. Тяжёленькие, размером с пятирублёвые монеты, но раза в полтора толще. Имеется оттиск молота и меча на фоне горы. Мастер-кузнец тем временем откупорил кувшин с элем и разлил по кружкам.

— Приятно было с тобой поторговаться, — весело подмигнул нам Пакко и, отсалютовав своей кружкой, осушил её залпом. — Давно такого удовольствия от торговли не получал. На счёт струн не беспокойся, думаю, дня за три справлюсь. Это поначалу трудно будет, а потом руку набьём, и дело быстрее пойдёт.