Двери Зала Совета распахнулись с тяжелым, протяжным скрипом, выдавая свой возраст. Кир вошел внутрь помещения, уходящего вверх минимум на двадцать метров, к самому куполу из застывшего света, сквозь который виднелось небо.

Эфрон двигался неспешно, не позволяя себе ни одного лишнего движения. Твердо и уверенно ступал по полу из светлого полированного камня, с вплавленными в него тысячами мерцающих нитей.

Круглая платформа из белого нефрита, окруженная низкими перилами из серебра, предназначалась для того, кто читал доклады. Вокруг, полукругом, стояли возвышения с сорока семью креслами.

Лорды повернули головы в сторону того, кто посмел опоздать на собрание. Того, кому можно позволить подобную вольность. Плащ привычного темно-фиолетового костюма развивался за Киром несмотря на спокойный шаг, а на губах играла настолько спокойная и безмятежная улыбка, словно не он мысленно закопал здесь каждого второго.

Ярели шла на полшага позади, как и положено спутнице принца: не слишком далеко, но и не настолько близко, чтобы это выглядело как собственничество. Ее платье цвета глубокого индиго с серебряной вышивкой, изображающей падающие звезды, выглядело намного скромнее наряда Стеллы. А та определенно обращала на себя внимание присутствующих.

Ар-Вин и Тейдан замыкали шествие на почтительном расстоянии, как и полагается сопровождению. Стелла смотрела по сторонам, запоминая расположение кресел и примерно прикидывая, кто и кем может являться. С самого утра Кир разбудил ее раньше всех, заставив читать доклад Тейдана, и теперь спать хотелось больше, чем думать.

Кир поднялся по небольшой лестнице, занимая самый центральный трон, предназначавшейся для Дариона при его редких посещениях Совета. Аристократы не решились шептаться, но обменялись обеспокоенными взглядами.

Ярели чуть не подавилась возмущением, а дыхание сбилось от непонимания. Она на секунду растерялась, но, будучи загнанной в угол, на свой страх и риск опустилась на соседний трон, предназначающейся для Равиллы.

«Ты что творишь? — прозвучал обеспокоенный голос Люмирена. — Это место короля! Ты только что посягнул на его власть, это высшая степень наглости и неуважения».

«Сейчас я здесь закон, и имею право занимать наивысшее место. Так бате и скажу, если будет глаза пучить и орать», — спокойно отозвался Кир. И улыбнулся. Шире, чем следовало.

Стелла и Тейдан остались стоять у стены, где обычно держались слуги и сопровождающие. Практически за спиной у Кира.

— Совет Лордов объявляю открытым, — низким голосом произнесла леди Марис Верано, сидевшая во главе полукруга — прямо напротив возвышения. Ее седые волосы, убранные в тугой пучок, казалось, поседеют еще сильнее, но она, как и все остальные, вынужденно закрыла глаза на выходку принца.

Первым поднялся Алдрик Альторан, сидящий на третьем ряду. Его добродушное лицо, обрамленное темной бородой с проседью, выглядело достаточно приветливо, чтобы обмануть доверчивого вердана. И достаточно слащаво, чтобы вызвать у Кира отчетливое отвращение. Он поправил темно-зеленую мантию с серебряной вышивкой, изображающей листья, и поднялся на платформу.

— Приветствую В Чьих Жилах — Исток, и леди Миннар, — мягко произнес он. — Программа стабилизации нижних уровней идет по плану. За последний квартал мы выделили дополнительные средства на усиление патрулей, закупку защитного оборудования и лечение пострадавших от Серой Гнили.

Он говорил уверенно, словно повторял одно и то же не одну сотню раз. С важным видом достал небольшой темный экран, и начал зачитывать цифры: проценты, суммы, даты, имена. Сто миллионов ларов на патрули. Тридцать — на оборудование. Пятнадцать — на лечение. Плюс административные расходы. Плюс непредвиденные траты. Плюс…

Кир слушал. Долго слушал. Только вот не понимал, как конвертировать эту валюту в привычную ему, поэтому был вынужден просто смириться с тем, что это огромные суммы. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу, подперев подбородок рукой, и смотрел на лорда Альторана без единой эмоции на лице. Приходилось просто вспоминать все, что успел прочитать в отчетах.

Когда лорд Альторан закончил, склонил голову и шаг назад в ожидании реакции Кириана. Обычно юноша всегда улыбался и благодарил за доклад, хвалил за результаты. Почему-то именно сейчас, видя совершенно иное выражение лица у терейса, ему вспомнились слова Вейны, сказанные перед собранием: «Месть того, кого бьют чаще всего, страшнее замыслов недоброжелателей».