Кир вышагивал по светлому полу с таким видом, словно важнее его нет во всей вселенной. Он прошел мимо высокой колонны, увитой каменными лианами, с непревзойденной верой в собственную память. Коридоры здесь были похожи друг на друга как близнецы, из-за чего заблудиться — легче легкого. Всего один шаг, и пространство вокруг перестало существовать. Словно кто-то выдернул провод из сети, из-за чего монитор мгновенно отключился.

— Да жеваная ты таблица вероятностей, — сорвалось с его губ вперед осознания происходящего.

Кир бегло осмотрелся: всепоглощающая темнота окружала со всех сторон, не имя ни стен, ни пола. На чем именно стоял — не представлял, да и желания заниматься дополнительными мыслительными процессами совершенно не возникло.

— Эй, вы! — громко крикнул Кир в пустоту. — А ну верните меня обратно! Да что это за инопланетное издевательство?! Вам всем по приколу что ли швырять меня туда-сюда?! Я вам не попрыгунчик!

Юноша вскинул голову, упершись взглядом в огромное золотое небо, состоящее из миллиардов тончайших нитей. Они излучали мягкий свет, едва заметно пульсировающих в местах замысловатых переплетений. Узоры складывались в угадывающиеся спирали галактик, неведомые механизмы, давно несуществующие письмена, которые чип-переводчик не мог интерпретировать.

— НПС твоего за ногу, — Кир придержал корону, норовящую соскользнуть с головы. Невольно появилось странное ощущение, словно он заглянул за кулисы самого всего сущего.

Стоило опустить голову, Эфрон замер. Его окружали похожие нити. Тонкие, как паутинка, текущие из неоткуда в далекое никуда. Юноша сделал несколько шагов вперед, и конструкция, витающая вокруг, последовала за ним, оставляя Кира в центре. Он взмахнул рукой, касаясь кончиками пальцев нескольких нитей. Те моментально вспыхнули, отразившись в голове эхом былых времен: какой-то повседневный домашний разговор, который давно забыт. От звучания родных голосов в горле встал ком.

— Зря вы меня сюда притащили, — сквозь зубы прошипел Кир, уверенным шагом двинувшись вперед.

Чем дальше он шел, тем сильнее из пространства проступали очертания огромных кристаллов. Одни не превышали человеческого роста, другие уносились ввысь сотнями метров. Их медленные, почти незаметные движения, сопровождались низким гулом, напоминающим эхо органа.

— А если на голову упадут? — Кир взглянул на сияющие золотом глыбы, вырастающие из пространства прямо в воздухе. — Никакой системы безопасности. Риелтора бы сюда с камерой — озолотился бы до седьмого колена.

Тишина ответила ему гулким молчанием.

— Я, между прочим, на триумф собственной гениальности опаздываю! — крикнул он в пустоту. — Давайте как-то побыстрее решим все вопросы, ради которых меня без моего спроса и разрешения выдернули в дырку от бублика!

Тишина.

— Вы хоть представляете, сколько времени я потратил, чтобы нарядиться в этого павлина?! — он раскинул руки в стороны, из-за чего бриллианты на костюме отразили мягкий золотой свет. — Я сияю как, блин, звездная система! А накидку вообще могу использовать как парус, чтобы уплыть в закат к Едрене Фене от вас всех вместе взятых! Хотите сказать, я зря принял на себя роль новогодней елки?!

Кир шумно выдохнул, переводя дыхание. Глаз уже нервно дергался от происходящего.

— Или вам это прикольным кажется? «Ой, скучно что-то, а давайте выдернем рандомного мужика из реальности, ему точно понравится»!

Он поднял палец вверх, указывая в пульсирующее золотое небо.

— Я лично найду способ засунуть эту корону в самое неудобное место во всей вселенной! И плевать мне, кто вы там — боги, духи, глюки после бессонной ночи или магические черти, которым заняться нечем, кроме как дергать случайных прохожих! Я вас всех достану, причем во всех смыслах, если сейчас же никто не удосужится поднять свою ленивую задницу с трона из своего неподъемного эго и объяснить мне суть происходящего!

«Кир Эфрон».

Прозвучавший голос исходил из неоткуда и одновременно из всего окружающего пространства. Словно он был самим воздухом, окружавшим гостя. И состоял он из сотен тонов, слитых в один: древних и совсем юных, мягких и жестких. Говорил на языке, которого Кир никогда не слышал, но понимал каждое слово так, будто учил его всю жизнь и забыл, а теперь вспомнил.