— Мы питаемся светом и ароматами, — Равилла ответила достаточно резко. — Наши тела приспособлены к усваиванию необходимых веществ из них, и мы не нуждаемся в грубой пище. Если бы все было действительно так, как ты говоришь, то аристократия не смогла бы существовать.

— Я и не спорю, — беспечно отозвался Кир. — Однако, ослабнув, Элиар утратил возможность питаться привычным способом. Необходима альтернатива. И сейчас ему нужна простая, грубая пища. В ней есть то, чего не хватает в очищенных изысканных блюдах. Выбор невелик: или он питается по составленному мной рациону, или медленно умирает на наших глазах.

В воцарившейся тишине раздался тихий отзвук капель, срывающихся в длинных ветвей дерева в центре зала. Кир не чувствовал ароматические эмоциональные сигналы, испускаемые верданами, зато прекрасно видел, как изменились их выражения лиц. Совсем немного, практически неуловимо для глаза: волнение Равиллы сменилось недоумением. Она отчаянно старалась подобрать правильные слова для выражения эмоций, но, казалось, таких вовсе не существует.

Дарион же смотрел на сына в упор. Если же раньше Кир выдел в его взгляде долю любопытства из-за внезапно изменившегося поведения, то сейчас в нем читалось немое возмущение. Культурный шок вынудил мужчину выдержать длительную паузу, прежде чем произнести:

— И это все ты узнал от финисов?

— Верно.

— Я встречал это заболевание ранее, — Тейдан с долей нежелания оторвал взгляд от бокала. Широкая ножка мягко коснулась светлой столешницы, а пронзительные аметистовые глаза пронзили Дариона холодом, способным заморозить изнутри. — Множество представителей различных рас умирали от нее десятками. Сотнями. И, по моим наблюдениям, это происходило в высших кругах. Среди тех, кто считал «пищу простолюдинов» ниже их достоинства.

Стелла наблюдала за ним с затаенным дыханием, невольно почувствовав себя не такой уж умной, какой считала. Она никогда ранее не задумывалась о настолько банальных вещах и сделала главный вывод: вряд ли бы смогла вот так подыграть Киру.

— Мне ничего неизвестно об уровне научной микробиологии на Этерионе, поэтому поясню, — продолжил Тейдан, — физическое тело неспособно существовать без определенных веществ и уровня каждодневных калорий. Их невозможно получить из света и запаха, — его пальцы скользнули по собственной щеке, останавливаясь на скуле. — То, как выглядят наши лица — признак бедноты для аристократии Этериона, а ваша худоба — показатель наивысшей красоты. Поэтому позвольте спросить: какова продолжительность жизни и смертность среди высших кругов?

— Вы же понимаете, что каждым словом оскверняете тысячелетние традиции и все высшее общество Этериона? — тихий голос Дариона прокатился по залу, прозвучав больше предупреждающе, чем угрожающе.

— Полагаю, смертность высока, — продолжил Тейдан. Он скользнул огрубевшей подушечкой пальца по белоснежному краю тонкой тарелки с длинной соломкой очищенных фруктов. — С самого рождения аристократы не отличаются высоким ростом. Они хрупки и миниатюрны. С возрастом истощенное тело начинает слабеть. Настолько, что самостоятельное передвижение становится едва ли возможным, а до старости никто не доживает. Ваша продолжительность жизни обусловлена нехваткой питательных веществ и прогрессирующей анорексией.

— Ты — финис, — тон Дариона прозвучал строже. — И всего лишь гость в моих владениях. У тебя нет права голоса, и ты не смеешь поучать правящий род, как нужно себя вести.

— Я не учу, — Тейдан подхватил одну из полупрозрачных палочек. — Я предупреждаю. Поскольку прекрасно вижу, насколько плохо Вы чувствуете себя на самом деле, — он взялся за второй конец, и та с тихим хрустом сломалась пополам.

— Достаточно, — Дарион сделал небольшой жест кистью. Слуги, появившиеся словно из неоткуда, забрали тарелки у всех присутствующих. — Обед окончен. Возвращайтесь к своим обязанностям, — он поднялся из-за стола. — Кириан.

Кир беспрекословно поднялся из-за своего места. Он даже порадовался, что эту гадость есть в итоге не пришлось. А вот поведение Тейдана вызвало куда больше вопросов, и хотелось задать их все и сразу. Вот так подыграл, конечно. Юноша молча отправился следом за «родителями», покидая Зал Тихой Благодарности.

Кир сверлил взглядом ровные, костлявые спины тех, кто даже при сыне старался выглядеть достойно. Они вели его коридорами и лестницами, до самого Малого Тронного Зала в западном крыле Акрополя. В глаза бросилась любопытная вещь: на всего пути следования он не заметил ни одного слугу.

«Подозрительно отдаленное и тихое местечко, — Кир устало вздохнул про себя. — Видимо, сюда для порки отводят. Ну, или чтобы послать всех послов куда подальше без лишних глаз и ушей…»

Кир вошел в прохладное помещение, куда просачивался свет сквозь узкие вертикальные окна-прорези, затянутые тончайшей пленкой перламутра. Трон в этом зале выглядел достаточно скромно по сравнению со всеми теми, какие юноша видел в различных играх: вырезанный из цельного куска темного камня.

Дарион опустился на простой трон из черного камня, без украшений и изящной резьбы. Его исхудавшие пальцы сжали подлокотники, и Кир обратил внимание на то, как дрожат их кончики.