Кир проснулся из-за отчетливой тянущей боли в пояснице. Да и положение ног неудобное, как-то подозрительно высоко лежат. Он лениво поднял веки. Просыпаться совершенно не хотелось. Несмотря на неудобную позу, чувствовался некий необъяснимый комфорт, и то самое душевное спокойствие, так сильно и давно необходимое ему с момента начала всей этой катавасии.

Кир опустил ноги, перекинутые через подлокотник дивана, и поднялся. Позвоночник возмущенно хрустнул, и его владелец сие недовольство разделил в полной мере. Он зарылся пальцами в волосы, поправляя их.

— Мам? — Кир не сразу осознал, что уснул вот так, на ее коленях. А Равилла даже не попыталась уйти: так и спала сидя, примостившись в углу дивана, склонив голову к обитому изголовью.

— Проснулся? — она мягко улыбнулась юноше, и осторожно поправила его разлохмаченные волосы. — Почему ты смотришь на меня так, словно увидел впервые?

— Да переложила бы меня, спина ж болеть будет, — буркнул тот, слегка отвернувшись. — Сколько время? Мне еще подготовиться надо к сегодняшней партии.

— Десять. С каких пор Совет превратился в шахматную доску?

— С тех самых, — Кир встал, лениво потянувшись, — как в игру вступил я…

* * *

Зал Совета Лордов встречал всех входящих постепенно нарастающим напряжением. Все прекрасно знали: внезапное собрание ничем хорошим не обернется, особенно на фоне слухов о поездке младшего наследника туда, куда не следовало бы.

Кир размеренно вышагивал по центральному проходу. Сегодня он даже корону надел, хотя та ему не особо нравилась из-за своего веса и страха случайно что-нибудь сломать. Иногда Эфрон бросал взгляд в сторону Элиара. Вот уж кого тот не ожидал увидеть, так это брата, заявившего, что лежать устал сильнее, чем работать.

Дарион и Равилла, по традиции, вошедшие в Зал Совета Лордов раньше остальных, давно заняли свои места. Юноши остановились напротив возвышения, прямо на круглом возвышении для докладчиков и, приложив ладони к солнечным сплетениям, слегка склонились в знак почтения. А затем оба разошлись в противоположные стороны, понимаясь по разным лестницам. Кириан занял место рядом с матерью, а Элиар — с отцом.

Из всей напряженной толпы юноша выхватил одного самого подозрительного мужчину: высокого и худого, настолько, что больше напоминал богомола. Его вытянутое бледное лицо походило на погребальную маску. Впрочем, даже у погребальной маски эмоций было больше. Кто тот догадаться было несложно, отчего происходящее стало еще интереснее.

Дарион окинул присутствующих тяжелым взглядом и произнес практически могильным голосом:

— Совет Лордов объявляю открытым, — он выдержал длительную паузу. — Сегодня мы обсудим два вопроса, и начнем с обсуждения состояния нижних уровней.

Лорды зашептались. Кто-то закашлялся, кто-то заерзал в кресле, а некоторые уставились в потолок, делая вид, что происходящее их не касается. Кир заметил, как Альторан обменялся быстрым взглядом с Маландрием.

— Я покажу вам занимательную вещь, — Дарион взял со стола карту памяти, показательно поднимая. Затем — вставил в маленькую прорезь на столешнице. — Это запись, сделанная моим сыном во время его поездки на нижние уровни.

На стене позади правящей семьи развернулся экран, проецирующий влог Кира. Школы и детские на виде из окна «Хрустальной стрекозы», площадь с фонтаном, рынок. Толпы верданов, резвящихся детей. Старики у подъездов, влюбленные пары, держащиеся за руки.

— Посмотрите внимательно, — Дарион обвел зал взглядом. — Вы видите здесь биомантов, держащих улицы в страхе? Видите культистов, разрисовавших дома своей символикой? Или, быть может, больных Серой Гнилью, просящих милостыню ради лекарств?

Лорды молчали. Кто-то отводил глаза. Кто-то, наоборот, смотрел с вызовом. Маландрий быстро и нервно вытер пот со лба.